Сводный брат

— Дорогой, поздравь меня, я скоро выхожу замуж! — радостно залепетала мать, влетая в кухню, не разувшись, держа в руках несколько пакетов. Чимин поперхнулся апельсиновым соком, пачкая серую толстовку несколькими каплями сладкого напитка, начиная надрывно кашлять, стуча кулаком по деревянному столу. — Чего?! — наконец, откашлявшись, удивлённо произносит парень, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Тебе трёх прошлых неудачных браков не хватило? Мне надоело каждый раз успокаивать тебя, рыдающую, после развода! — Да не беспокойся ты так! Сунан очень ответственный и серьёзный мужчина! Я полностью в нём уверена, — пытаясь успокоить сына, заявила Ханьюл, откидывая назад пышные локоны цвета спелой вишни. — О двух других ты точно так же говорила! — упёрто парировал Пак, ритмично стуча короткими ногтями по гладкой поверхности кухонного стола. — Ты запрещаешь мне выходить замуж? — с видом обиженного ребёнка поинтересовалась мать. Чимин на это, выдержав небольшую паузу, лишь тяжело вздохнул, прикрывая глаза и откидываясь на спинку стула. — Нет, — приоткрыв веки, смотря на мать, ответил парень, — однако я категорически против, — он перевёл взгляд на белый потолок, складывая руки в замок. — Я уверена, Сунан тебе понравится, — мягко улыбнувшись, молвила Ханьюл, подходя к сыну и невесомо целуя его в открытый лоб: чёлка до бровей распалась в разные стороны, нежно поглаживая по макушке. — Надеюсь, — обречённо изрёк Чимин, не слишком доверяя словам матери, как и её выбору. Ведь она в который уже раз ошибалась с мужчинами. — А может… — Нет, Мин-а, я не передумаю, — предугадав, о чём сын собирается вести речь, молвила женщина, отрицательно качая головой из стороны в сторону. — Как знаешь, — произнёс Пак, приоткрывая глаза, — только вот, когда спустя несколько лет совместной жизни он тебя бросит, не беги ко мне плакаться, — после недовольно добавил он, поднимаясь со стула и твёрдым шагом покидая кухню, держа направление в свою комнату. А Ханьюл так и осталась стоять, держась ладонями за спинку стула, на котором только что сидел сын, опустив глаза вниз и поджав губы. Женщину, конечно, расстраивало его поведение, как и то, что он негативно относится к её любимому человеку, с которым она решила связать свою жизнь, хоть и сама боится снова обжечься, снова почувствовать пустоту и одиночество. Но у Чимина были на то все основания, ведь он не один раз видел, как тяжело мать переживает расставание с очередным мужем, и просто хотел предостеречь. Однако омега не осознавал лишь одного, фигурирующего во всей этой истории, — Ханьюл после многочисленных разводов стала куда более рассудительна, осторожна и внимательна, теперь у неё гораздо меньше шансов ошибиться. Но женщина была целиком и полностью уверена, что сын не сможет этого понять, ведь на протяжении всей жизни воспринимал её, скорее, как близкую подругу, нежели как мать: всё из-за её наивного поведения, потому и не поверит, что она изменилась и, в какой-то степени, выросла. Чимин поднялся вверх по лестнице и зашёл в свою комнату, закрывая за собой дверь, плюхаясь на большую односпальную кровать. В голове крутилось множество мыслей по поводу внезапного решения матери о замужестве. С момента её последнего развода прошло около полутора лет. Обычно Ханьюл так долго холостой не оставалась, поэтому Пак подумал, что она, наконец, остепенилась и завязала с этим. Однако, нет. Мать снова роет яму себе самой же. Омега тихо простонал в подушку, переворачиваясь на спину. Он был категорически против возможного будущего брака матери, ведь не хотел вновь видеть слёзы и слышать обвинения в адрес того, кто оставил. Парень не любил видеть мать в таком состоянии, омега вообще не любил, когда маме доставляли боль, ведь та была его единственным родным человеком, не считая, конечно, биологического отца, но того он за отца не считал, потому как он для него не сделал абсолютно ничего, да ещё и бросил ради какой-то жалкой потаскухи, оставив в нищете и безысходности. Внезапно в дверь постучали, заставляя юношу отвлечься от угнетающих мыслей и откликнуться. Дверь открылась, и в комнату вошла Ханьюл, со своей привычной мягкой улыбкой на лице. — Ты что-то хотела? — без особого интереса спросил Чимин, перевернувшись обратно на живот. — Да, я кое-что забыла тебе сказать, — ответила женщина, присаживаясь на край кровати, возле сына. — Я слушаю, — Пак перевернулся на бок, лицом к матери, подпирая голову рукой. — Завтра, ближе к обеду, Сунан посетит нас, так что будь готов, — при упоминании о любимом мужчине, Ханьюл заискрилась. Она выглядела, словно по уши влюблённый подросток, жизни не знающий и о её жестокости не подозревающий. — Сунан – это твой жених? — омега не запомнил его имени, поэтому, чтобы понимать, о ком идёт речь, пришлось переспросить. — Да, — положительно кивнула мать, — Мин Сунан. К слову, он весьма богат, владеет большой строительной фирмой, а также сетью ресторанов по всей Азии. — Пытаешься задобрить меня его достоинствами? — изогнув бровь, без особого энтузиазма поинтересовался Пак. — Да и, слишком слащаво звучит. Уверена, что он тебя вокруг пальца не крутит? А то смотри, весь из себя такой богатый, великолепный, а на деле бомж подзаборный. — Нет, я в нём уверена. Он собственнолично возил меня в свой офис и в один из своих ресторанов, — горделиво заявила Ханьюл, самоуверенно улыбаясь. — Ну-ну, — парень зевнул и поудобнее умостился в кровати, носом утыкаясь в подушку. — Хочешь спать? — заботливо поинтересовалась мать, гладя сына по шелковистым блондинистым волосам. Тот положительно кивнул, прикрывая глаза и ластясь, словно кот. — Тогда я оставлю тебя? — очередной согласный кивок. — Спокойной ночи, Мин-а. Ханьюл чмокнула сына в висок и задёрнула шторы, ограждая его от раннего пробуждения, после чего покинула помещение, выключая свет. Уже будучи в комнате один на один с самим собой, Чимин начал вертеться и устраиваться поудобнее, дабы найти подходящую позу для сна. Он залез под лёгкое одеяло, что ранее было под ним, и укутался в него с головой, скручиваясь калачиком. Хоть сегодня и был не особо насыщенный и эмоционально напряжённый день – выходной, усталость всё равно поглощала, брала верх и заставляла закрывать глаза, отдаваясь миру Морфея. Не хотелось ни о чём думать, хотя в голову лезли мысли о завтрашнем дне, встрече с маминым женихом… — Потом… — слегка неразборчиво промямлил Чимин, пару раз причмокивая, окончательно проваливаясь в крепкий сон.