Сводный брат

С самого утра в доме семьи Пак образовалась возня. Ханьюл всячески прихорашивалась, дабы выглядеть восхитительно перед любимым мужчиной: несколько десятков минут делала укладку; придирчиво выбирала подходящую одежду; бессчётное количество раз перерисовывала стрелки, что из-за трясущихся от волнения рук получались неровными; подбирала тон помады и теней; тщательно скрывала изъяны на лице с помощью тонального крема и консилера. Чимин наблюдал за всем этим со стороны, оперевшись плечом о дверной косяк, и, если честно, совсем не понимал, почему мать настолько со всем этим заморачивается. На самом деле Пак искренне считал, что его мать, в свои тридцать пять лет, даже без макияжа и укладки выглядит просто великолепно. — Тебя на подиум выпускать можно, — подняв уголок губ вверх, сообщил парень, отвлекая женщину от нанесения теней тёмного оттенка. — Думаешь? — на самом деле она целиком и полностью осознавала, что выглядит очень даже хорошо, собственная внешность её вполне устраивала. Однако слышать комплименты от других всегда было приятно, да и нет предела совершенству, всегда можно скрыть и подправить незначительные недостатки. — Уверен, — положительно ответил омега, заставляя Ханьюл самодовольно улыбнуться. — Да и, если любит, то любой. — Ну конечно, — женщина откинула пышные локоны назад, — я ведь не смогу просыпаться утром рядом с ним и уже выглядеть совершенно, — мечтательно протянула она, вновь принимаясь наносить тени на левое веко. — Прошу избавить от подробностей, — смущённо промямлил Чимин, отводя взгляд в сторону. Его мать речь не фильтровала и спокойно могла рассказать ему то, что обычно обсуждают с самыми близкими подругами, то, о чём ему знать вовсе не обязательно. — Да-да, — не отвлекаясь от занятия, ответила Ханьюл. — К слову, тебе бы тоже не помешало привести себя в порядок. — Много чести, и так сойдёт, — отмахнулся Пак, выпрямляя спину и откидывая голову, показываясь матери во всей красе. — Конечно, ты ведь и так у меня красавец, — Ханьюл нежно улыбнулась, подходя к сыну и начиная несильно тягать его за щёки, — но я хочу, чтобы всё было идеально, пожалуйста. — Так уж и быть, — вздохнув, молвил омега, поднимая руки вверх, поддаваясь напору мамы, — я подыграю тебе, — женщина ничего не сказала в ответ, лишь ласково чмокнула сына в щёку, крепко обнимая. Она очень хотела произвести хорошее впечатление на будущего мужа и была искренне рада тому, что всё идёт по плану. Чимин оторвался от дверного косяка и направился в сторону своих покоев. Миновав лестницу, он оказался в комнате, становясь перед зеркалом во весь рост и внимательно разглядывая себя. В принципе, парня и так всё устраивало, точнее, не устраивало ничего, но он настолько сильно привык к этому, что просто не обращал внимание. Однако мать попросила его привести себя в порядок, что, в понимании женщины: нанести бесчисленное количество косметических средств на лицо, сделать аккуратную причёску и подобрать идеальный наряд. Заниматься всем этим Пак крайне не любил. Не любил до жути. Он предпочитал простую, комфортную и свободную одежду; абсолютно негримированное лицо. Потому сейчас он решил не идти против принципов, не нанося косметических средств вовсе. С одеждой он тоже особо заморачиваться не стал, выудил первые попавшиеся вещи в шкафу: лёгкую кофту нежного кофейного оттенка с довольно-таки большим вырезом в области шеи и белые обтягивающие джинсы. Коричневый, средней ширины ремень с выкрашенной в золотой пряжкой дополнял образ, являясь своеобразной изюминкой. С волосами Пак также провозился недолго. Просто расчесал, поправив чёлку. Наконец, окончив «наряжаться», омега почувствовал себя так, словно совершил великий подвиг, ведь за такой короткий отрезок времени, потраченный на данное занятие, он успел знатно измотаться. А ведь это только начало… Спустя некоторое количество времени послышался настойчивый стук в дверь. Парень в это время придирчиво осматривал себя в зеркале, поправляя волосы и одежду. От занятия отрываться он не стал, просто крикнул: «Входи!». Сразу же после этого дверь в комнату отворилась, и в помещение вошла мать. Чимин, смутившись, отступил от зеркала и подошёл ближе к ней, направив взгляд в пол. — Ну, как тебе? — неуверенно спросил парень, перекатываясь с пятки на носок. Он чувствовал себя жутко некомфортно и ругал себя за то, что, по его собственному мнению, сделал всё противоположно ожиданиям. В принципе, так оно и было. — Конечно, можно было бы и хоть немного косметики нанести, да и одеться наряднее, ведь ближе к ночи мы отправимся в дорогой ресторан… — Чего?! Ты не говорила мне об э… — Чимин, крайне удивившись, перебил мать, но та парировала, закрыв ему рот ладонью. — Выслушай же меня до конца! — юноша положительно кивнул. — Так вот… О чём я? Ах, да! В общем, поздним вечером мы посетим дорогой ресторан, между прочим, Сунану принадлежащий. Таким образом ты уж точно убедишься, что он не водит меня вокруг пальца и прочее, — уверенно молвила женщина, отнимая ладонь ото рта сына, тем самым возвращая ему возможность говорить. — Ну, раз уж на то пошло, одежду, к вечеру, я могу сменить… но вот краситься точно уж не буду. Ни. За. Что, — упёрся Пак, скрестив руки на груди. — Я и не прошу тебя, ты и так выглядишь ошеломительно, однако… — Нет предела совершенству, да-да-да, — выучив наизусть излюбленное высказывание матери, закончил за неё Чимин, на что та лишь мило улыбнулась. — Ну что ж, раз ты уже собрался, осталось только накрыть на стол, — состроив задумчивое выражение лица, оповестила женщина. — Поможешь? — после обратилась она к омеге. Тот, не долго думая, согласно кивнул, после чего они направились на первый этаж, в кухню. Чимин занимался сервировкой, а Ханьюл расставляла красиво презентованные блюда на столе, застланном чистой белой скатертью, когда по дому разнёсся громкий звон дверного звонка. Услышав его, мать с сыном переглянулись, после направляя взгляд на настенные часы. Без нескольких минут двенадцать. Пак-старшая переменилась в лице, на губах расцвела нежная искренняя улыбка. Она тут же метнулась к входной двери, снимая фартук и вешая его на специально предназначенный для этого крючок, по пути одёргивая платье и поправляя причёску. Чимин же остался на кухне, так же снимая с себя фартук и вешая его на место. Спустя несколько секунд послышался щелчок замка, после щебет матери и… мужские голоса? Сначала парень подумал, что у него галлюцинации, потому как мать предупредила о приходе лишь одного мужчины — её возможного будущего мужа, но через некоторое время в помещение вошли двое особей мужского пола в сопровождении матери, и он в этом разубедился. Хотелось прямо спросить у матери на повышенных тонах: «Что это такое?!», но Пак воздержался, так как с его стороны, в присутствии гостей, это было бы крайне неприлично. — Ну что ж, пора вас познакомить, — с неким предвкушением залепетала Ханьюл, беря под руку ближе к ней стоящего мужчину и выводя вперёд. — Это Мин Сунан, мой любимый мужчина, — говоря это, женщина смущённо улыбалась, смотря на жениха, что мягко усмехался в ответ. Пак внимательно изучил альфу взглядом. Выглядел он весьма статным, порядочным и далеко не глупым. Одет был прилично и довольно богато. Лицо вытянутой формы, расслабленное; губы растянуты в полуулыбке; взгляд хитрый, пронзительный. А запах он имел совсем необычный — мускатного ореха, что отдавал пряным, древесным; позволял расслабиться и почувствовать себя защищённо, но параллельно с этим полностью подвластно. В принципе, парень понимал, почему этот человек заинтересовал его мать. С виду он весьма привлекателен и интеллигентен, а аромат его безусловно своеобразен. — Приятно познакомиться, Сунан-сси, меня зовут Пак Чимин, я сын Ханьюл, — вежливо поклонившись, молвил омега, принимая поклон в ответ. — Юл-а много о Вас рассказывала, Вы такой же, каким она Вас описывала, — оповестил мужчина, уверенно глядя Чимину в глаза. — Взаимно, — коротко ответил он, приподняв уголок губ вверх. — Та-ак, — внезапно вклинилась в разговор Ханьюл, — милый, я тебя ещё кое с кем не познакомила, — парень склонил голову набок, сначала не понимая, о ком идёт речь, но после он вспомнил, что в их компании находится ещё один человек, который всё это время молчал, не подавая признаков присутствия. — Это, — женщина указала рукой на стоящего позади парня, — Мин Юнги, сын Нан-а и его единственный наследник. — Приятно познакомиться, я уже представлялся, так что… — Ага, — безразлично кинул парень, даже не соизволив дослушать Чимина, отчего тот нахмурился, окидывая того недовольным взглядом. Невысокий юноша с волосами глубокого, насыщенного чёрного цвета, возраста примерно того же, что и сам Пак. Бледно-аристократическая кожа, тёмные карие глаза, равнодушное выражение лица, подтянутое тело. Он был не слишком похож на своего отца. Разве что запах его: терпкий, явно альфий, чем-то похожий на горький шоколад, но более приторный, так что его, скорее, можно было сравнить с чёрным, который более слащавый; и имел он примесь того самого мускатного ореха — вот что действительно досталось ему от родителя. Хоть и внешне Мин Юнги был довольно притягателен, на Пака он произвёл не самое хорошее впечатление, благодаря своему отстранённому поведению. Хотя Чимин не отрицал, что его ароматом, коий ему удалось почувствовать более явно, он откровенно наслаждался. Чёрный шоколад был его предпочитаемым, любимым лакомством. С орехами: мелкими, крупными — даже лучше. — Так, ладно, хватит уже тянуть. Перезнакомились, а теперь пора за стол, а то всё остынет, — с этими словами женщина начала подталкивать сына к столу, при этом умудряясь тянуть за собой жениха. Юнги же обошёл их стороной и уселся на излюбленное место Чимина, отчего тот нахмурился ещё больше. Обед проходил своеобразно. Будущие молодожёны обсуждали что-то между собой, а младшие просто молчали. Из разговора омега смог понять, что мамин жених, оказывается, очень болтливый и общительный, а также узнал о том, что он открыл новый ресторан в Грузии, недавно побывал на важной конференции и теперь планирует заняться медицинским бизнесом. — К слову, вроде бы, Мин-а тоже хотел уйти в медицину… — Ханьюл приложила указательный палец к подбородку, переведя взгляд на сына. Тот, в ответ, положительно кивнул. — Гинеколог?.. — Стоматолог… — Чимин обречённо вздохнул. Он вообще не понимал, зачем мать затронула эту тему при почти незнакомом ему человеке. Да и то, что Сунан-сси интересовала его мама, не значило, что его интересовал и он. — Хорошая профессия… — протянул Мин-старший, смотря в потолок. — А вот Юнги хотел стать художником, — он перевёл взор на сына, что наградил его ответным взглядом, — но, увы, не сошлось. Он мой единственный наследник, конечно, если Юл-а не родит мне ещё одного, — мужчина громко засмеялся, а Ханьюл заметно раскраснелась, пряча лицо в руках. — Ну зачем ты так? — смущённо проскулила женщина. — Тем более при детях. — Они давно уже не дети, — мягко улыбнувшись, оповестил мужчина, нежно гладя Пак-старшую по шелковистым, спадающим на плечи волосам. А она отняла руки от лица, заворожённо глядя в его тёмные, глубокие глаза, даря искреннюю улыбку в ответ. Наблюдая сию сцену, омега чувствовал себя явно не в своей тарелке. Отчего-то. Наверное, он просто слишком давно не видел, как к его матери проявляют нежность, ещё со времён, когда женщину бросил третий муж. Хотя тот не особо заботился о ней, скорее, просто пользовался, а когда надоела — перескочил на другую. Так и расстались. — Ну что ж, до посещения ресторана у нас ещё много времени, — внезапно прервал повисшую в помещении тишину Сунан, наконец оторвавшись от будущей супруги, — предлагаю отправиться в наш дом. Вам необходимо там внимательно осмотреться, ведь в скором времени он станет и вашим, — мужчина вновь перевёл взгляд на Пак-старшую, созерцая её искреннюю улыбку. — Вы ведь не против, Чимин-сси? — Нет, что Вы, я только за! — согласно ответил парень. — Что ж, тогда не будем попусту тратить время, — молвил мужчина, поднимаясь из-за стола, одёргивая пиджак официального костюма. — Пойдёмте. Дорога выдалась долгой. Чимин сидел на заднем сидении, возле Юнги, безразлично наблюдая за городскими пейзажами, что под влиянием скорости смешивались, представая пред глазами размытой пеленой. Ветер из приоткрытого окна обдувал макушку, заставляя волосы развеваться. В салоне царило полное молчание. Оно не давило, но заставляло чувствовать себя слегка некомфортно. Пак поджал губы, складывая руки в замок, недолго ёрзая на месте, переводя незаинтересованный взгляд на собственные колени. Он вздохнул, откидывая голову назад. Неосознанно для себя самого же, юноша краем глаза взглянул на парня, сидящего рядом. — Спит… — не до конца осознавая произнесённое самолично утверждение, удивлённо, полушёпотом молвил парень. Ханьюл, в ответ на это, обернулась, одаряя юношу тем же любопытным взглядом, что и сын, а Мин-старший лишь негромко рассмеялся. — Он засыпает в любой выдавшийся момент, — объяснил мужчина, останавливаясь на светофоре, загоревшимся красным, — вам придётся к этому привыкнуть. — А-ага, — отстранённо ответил Пак, кивнув. Он ни на мгновение не отводил глаз от расслабленного лица парня, заинтересованно рассматривая, изучая. Светлая, немного бледная тонкая кожа… словно фарфоровая, без единого изъяна; прямые густые волосы цвета чёрного, как смоль, падающие на глаза юноши, отчего тот недовольно жмурился, забавно дёргая прямым вздёрнутым носом. «Красиво». Омега тут же осёкся, боясь, что сказал это вслух, однако ни Ханьюл, ни Сунан не подавали ответной реакции на его слова, потому он успокоился, убедившись, что это было произнесено лишь у него в голове. Но… Вид Юнги и правда был обворожительным. Чимин готов был смотреть на него довольно длительное время, не отрываясь — настолько великолепным он был в затёмнённом, из-за тонированных стёкол, салоне дорогой машины. И это не странно, люди тянутся к прекрасному на уровне инстинктов. Всех судят по внешности, все ведутся на красивую обложку, в самом начале содержание им не важно. Но потом, даже осознав, что человек чёрствый, прогнивший изнутри, они не могут оставить, ведь уже привязались, а на то, чтобы ослабить привязанность, нужно много времени. Чимин не любил думать об этом, ведь постоянно вспоминал мать, которая, как раз-таки, судила по оболочке, трижды ошибившись с содержанием. Ханьюл сама по себе женщина очень ранимая, ласковая. Ей нужны любовь, тепло и забота, а не один лишь секс — то, что требовали от неё мужья. Омега помотал головой, тяжело вздыхая. В последнее время он слишком много думает о матери и её неудачных браках. «Нужно выкинуть это из головы», — решает он, решил ещё вчера, перед сном, но получилось не очень. Наверное, из-за того, что Пак слишком о ней беспокоится, слишком любит, потому и беспокоится. Он просто хочет, чтобы та, наконец, была счастлива, ведь она столько натерпелась…

Flashback

Молодая девушка в ускоренном темпе ступает по скрипящему деревянному полу прихожей, на ходу поправляя тонкие бретельки обтягивающего короткого чёрного платья. Она с беспокойством смотрит на старые наручные часы, отмечая, что у неё есть ещё несколько свободных минут. Облегчённый вздох. Женщина неспешно надевает чёрные лакированные туфли на высоком каблуке, оттягивая задник — они слегка на неё маловаты, но, увы, что поделать, в магазине во время распродажи остался лишь только этот размер. Полностью собравшись, девушка смотрит в небольшое заляпанное зеркало на уровне головы — она пыталась его отмыть, не получилось — поправляет сделанную на скорую руку причёску и, набрав полные лёгкие воздуха, громко выдыхает, собираясь выходить. Но внезапно она чувствует, как за её ногу кое-кто хватается, обнимая крепко-крепко. Отчаянно. На глаза наворачиваются слёзы, но плакать нельзя — косметика размажется, а она должна выглядеть идеально. — Ма-мм-ааа, — захлёбываясь слезами, дрожащим голосом зовёт мальчик, — пожалуйста, не уходи! Я не хо… — надрывный всхлип, — я не хочу оставаться один! А вдруг, — очередной всхлип, — вдруг они снова придут! Малыш заходится в безудержном плаче, а женщина присаживается возле него на колени, нежно обнимая, ласково прижимая к груди, пытаясь обогреть и успокоить. Когда мальчик немного успокаивается, теперь лишь изредка всхлипывая, девушка отстраняет его, глядя в большие мокрые детские глаза напротив. — Всё будет хорошо, — убедительно говорит она, но сама в свои слова не верит. Кредиторы зачастили, — пожалуйста, поверь мне, поверь мне и успокойся. Я защищу тебя, они тебя не тронут, — голос предательски дрожит, но шестилетний Чимин, будучи совсем маленьким ребёнком, не видит подвоха, полностью доверяя самому близкому человеку, и положительно кивает в ответ, сильнее прижимая к себе порванную мягкую игрушку. Женщина уходит, видя сквозь сквозь щель, что уменьшалась при закрытии ею двери, своего маленького сына, стоящего на пороге, криво улыбающегося, махающего ей маленькой ладошкой на прощание. Девушка всё же не сдержалась: по щеке покатилась горячая слеза, которую она тут же утёрла большим пальцем правой руки. — Прости меня… — тихо шепчет женщина, но малыш не слышит, уже сидя за маленьким деревянным столиком и что-то усердно рисуя на бумаге, стараясь не заплакать, стараясь отвлечься. Но всхлипы изредка вырываются из горла, при мысли о только что ушедшей на «работу» маме.

End Flashback

Чимин приходит в себя оттого, что чувствует, как слеза обжигает кожу. Он не мешкает, тут же вытирает её тыльной стороной ладони, грузно выдыхая, надеясь, что никто не заметил, но… — Плакса, — внезапно доносится до его ушей приглушённый шёпот, и он тут же поворачивает голову в сторону говорящего, встречаясь с немного сонным взглядом Юнги. — Что? — вопросительно шепчет Пак, но парень в ответ лишь зевает, поворачивая голову к окну. Омега решает, что Мин уже не ответит, и вообще, может ему и вовсе послышалось, однако он снова слышит это… — Плакса. Чимин краснеет до кончиков ушей, чувствуя себя самым спелым помидором, и отворачивается к окну, зажмуривая глаза. «Вот же ж… — мелькает в мыслях.— И что со мной творится?» И правда, что с ним творится? Обычно настолько смущается он лишь при настойчивых расспросах матери об отношениях с альфами, а тут… от обычного «плакса». Хотя, в принципе, это нормально, Мин ведь застукал его, можно сказать, на горячем. — Соня, — неожиданно для себя самого, шёпотом парирует Чимин, спустя время немного успокоившись. Юнги резко поворачивает к нему голову, удивлённо уставившись. — Чего? — Соня ты, говорю, — еле сдерживая смех, повторяет парень. Отчего-то стало так забавно. Может быть, из-за того, что ему удалось подколоть того, кто несколько минут назад проделывал это с ним, а может быть, потому что ему наконец удалось увидеть хоть какое-то другое выражение лица обычно невозмутимого Мина. Такой стереотип о нём сложился за всё время пребывания в его компании. — Приехали, — внезапно слышится из водительского сидения. Пак тут же направляет взгляд в окно со стороны рядом сидящего Юнги, завораживаясь красотой пейзажа. Высокие деревья, большие ворота, выкрашенная в чёрный железная ограда. — Ты на меня ещё ляг, — прозвучало недовольное бурчание прямо возле левого уха. Чимин спохватился, оглядываясь, и понял, что чуть ли не вплотную прижимается к альфе. Осознав положение дел, он тут же отскакивает, судорожно отползая от парня как можно дальше, опуская взгляд в пол. «И когда я вообще успел к нему придвинуться?» — Извини, — виновато молвит Пак, но парень, кажись, даже не услышал, вылезая из транспорта. — Сам себе на уме, — недовольно бубнит юноша, вслед Юнги покидая машину, вместе с остальными особями, находящимися там, негромко захлопывая за собой дверцу. Миновав внушительных размеров двор, шатия оказалась внутри особняка Минов. Чимин вертел головой из стороны в сторону, разглядывая интерьер, выполненный в классическом стиле: большую закруглённую лестницу, ведущую на второй этаж; множество утончённых колонн, подпирающих рельефный потолок; средневековые люстры; изысканную мягкую мебель неброских цветов. Конечно, да… Это с их собственным домом не сравнится. Словно небо и земля. «Наверное, столько денег вложили в этот особняк…» — с неким ужасом подумалось Паку. — «Ну, богатые любят показать своё положение», — омега вздохнул. — Что ж, не стойте на пороге, проходите, — гостеприимно предложил Сунан, жестом руки приглашая гостей пройти дальше. — Юнги, пожалуйста, проведи их в гостиную, я скоро к вам присоединюсь. Мин согласно кивнул в ответ на просьбу отца, а тот, закончив предложение, скрылся из виду, преодолев широкую закруглённую лестницу. — Нам сюда, — парень двинулся в нужном направлении. Мать с сыном, переглянувшись, последовали за ним. По пути Чимин всё так же продолжал оглядываться вокруг, подстраиваясь под новое место, которое чертовски походило на средневековый замок, только лишь более усовершенствованный, или дом состоятельного дворянина. Юнги привёл гостей к диванам цвета блан-де-блана, в окружении которых находился небольшой стеклянный столик с вазой с живыми цветами на нём. — Лилии, — озвучил собственные мысли Пак, сам того не замечая. Лилии Марлен. С кремовым окрасом лепестков на основании и насыщенно-розовым на кончиках. Нежная и мягкая окраска, красный крап в центре. Чимин многое знал о цветах, да и не только о них. Его интересовали все растения, без исключения. Дома, на полке, до сих пор хранится несколько книжек по этой теме и растительная энциклопедия. И парень уверенно может заявить, что знает все описанные там сорта и всё о них наизусть, ведь много раз перечитывал их, когда, будучи ребёнком, оставался дома один… — Любишь цветы? — без особого интереса спросил юноша, чтобы хоть как-то разбавить атмосферу. А омега, вместо ответа, удивлённо на него уставился, не понимая, почему он вообще об этом спрашивает. Осознание пришло лишь через несколько секунд — он опять произнёс мысли вслух. Чимин мысленно дал себе затрещину. — Люблю, — вздыхая, ответил Пак, — больше, чем животных. — А Вы? — Юнги обратился к Ханьюл, переведя на неё взгляд. — Я? Не думаю… — женщина опустила глаза в пол, натянуто улыбнувшись. — Наверное, ему это досталось от отца. — Вижу, вы разговорились, — внезапно вклинился в разговор появившийся из ниоткуда Сунан, раскатывая рукава белой хлопковой рубашки. Пиджака на нём уже не было, — это к лучшему. — Где ты был? — с нескрытым любопытством поинтересовалась Ханьюл, ладонью похлопывая по месту рядом с собой, приглашая мужчину присесть. — Ещё когда мы ехали к вам, мне позвонили. Деловые вопросы. Нужно было с этим разобраться, — объяснил Мин-старший присаживаясь. После этого между старшими вновь разгорелся разговор. Чимин в очередной раз вздохнул, предчувствуя, что это надолго. Вечером, как и планировалось, они отправилась в ресторан. Омега вновь с нескрытым любопытством принялся разглядывать интерьер вокруг, однако, заметив находящихся в заведении людей, косо на него поглядывающих, остепенился. Ну да, тут же главное — манеры. Компания подошла к забронированному заранее столику. Сунан отодвинул стул для Ханьюл, жестом руки предлагая сесть. Та кокетливо улыбнулась будущему супругу и элегантно присела, пододвигаясь ближе к столу. Юнги, в свою очередь, отодвинул стул для Чимина. Тот смущённо отвёл взгляд в сторону, опуская голову. Это было для него ново, эмоции переполняли, заставляя чувствовать себя непонятно, ведь альфы никогда за ним особо не ухаживали. И на то была причина — практически полное отсутствие запаха, что провоцировалось подавителями, которые он глотал изо дня в день, боясь привлечь внимание. Горячо опасаясь повторения того, что случилось несколько лет назад. Вокруг него витал лишь лёгкий шлейф дикой розы, который и вблизи-то не особо сильно ощущался, а на расстоянии — и подавно. — Спасибо, — тихо изрёк парень коротко, едва заметно поклонившись, после неспешно садясь. — За такое не благодарят, — холодно выпалил альфа, занимая своё место. Пак на это ровно никак не отреагировал. Его слова его не задевали. Он изначально представлял Мина как резкого и прямолинейного человека. Для него такое поведение свойственно. — Как знаешь, — пожав плечами, молвил Чимин, принимаясь листать только что принесённое прилежно одетым официантом меню. За ужином будущие молодожёны, вполне ожидаемо, болтали. Парень уже устал слушать эти разговоры. Их, за сегодняшний день, и так уже было слишком много. Тем более, данные диалоги не вызывали у Пака совершенно никакого интереса, ведь были на совершенно отдалённые ему темы. По окончанию застолья, шатия покинула ресторан и засела в машину, которая, к превеликому счастью омеги, держала путь в направлении его дома. Автомобиль плавно остановился возле бордюра. «Наконец, всё закончилось», — первая мысль, всплывшая у парня в голове, когда он осознал, что они уже у их с матерью скромного, небольшого жилища. — «Этот день был слишком долгим…» Все пассажиры, на пару с водителем, покинули транспорт, останавливаясь возле невысокой калитки, ведущей в небольшой дворик. Чимин еле соображал, он чувствовал себя дико уставшим. Ноги тянули, изредка покалывая. Старшие ещё о чём-то переговаривались, но Пак уже их не слушал, подавляя в себе желание громко протяжно зевнуть. Полностью тёмный салон, созданный под влиянием ночи, подействовал на него, словно снотворное. Наконец, Ханьюл и Сунан распрощались, крепко обнявшись напоследок, и мать пошла в сторону сына, обходя и открывая калитку, после уступая дорогу. Миновав дворик, они наконец-то оказались внутри дома, разуваясь. — Ну что, как тебе Нан-а? — внезапно поинтересовалась Пак-старшая, снимая левую туфлю. — Давай потом… — нехотя протянул Чимин, поднимаясь вверх по лестнице. — Я уже ничего не соображаю, дико устал… — Ладно, — мягко улыбнувшись, согласилась мать, подходя к Паку, прекратившему путь, сонно смотрящему на неё, и ласково целуя в макушку. — Приятных сновидений.