your little world.

мин никогда не был для себя кем-то. как бы его не называли все вокруг, на какой лад не произносили его имя, для себя он все равно был пустым местом и не более того. фанаты скандировали о том, что он великий и талантливый, что он вдохновляет их, что он их мотивация. юнги же до сих пор не мог понять, как можно с подвигнуть кого-то то на что-то, когда ты не можешь сделать того же, сам для себя? большинство последних музыкальных статей не могло обойтись без его имени. еще бы, восходящая звезда, прекрасный композитор и дельный критик, как тут пройти мимо? но парень все еще не понимал. он даже до конца так и не понял, где же тот переломный момент, в котором мир наконец то начал принимать и любить его, а не считать отбросом. сам бы он никогда не смог к этому придти и открыться людям. по сути, для своей известности он ни сделал ровным счетом ни че го. просто писал ничем не впечатлительные, по его мнению, треки, складывал их в стопочку и молча ненавидел. даже сейчас, парень ненавидит, но делает, потому что обещал. все, что он сейчас имеет, сделал для него его друг. тот обивал порог каждого музыкального здания в сеуле, предлагая послушать творчество мина, назначал ему встречи и собеседования и все что оставалось, это лишь покорно кивать в ответ. он совершенно ничего не сделал. холодный кофе с утра не способствует хорошему настроению, холодная осень, казалось, забралась не только под кофту, но и под кожу, изнутри морозя. беловолосый парень, с головой укутанный в одеяло зло отстукивал пальцами по клавишам ноутбука, то и дело порываясь скинуть его со стола. снова в голове гуляет пустота, снова ничего не выходит, он снова недоволен своей работой., а ведь парень должен написать, обещал ведь. и очень надеется, что тот, кому обещал сейчас не явиться в этот обитель грусти. но вселенная отлично слышит его желания и, словно насмехаясь, делает с точностью да наоборот. в входную дверь резко стучатся и когда по прошествии нескольких минут, юноша так и не сдвигается с места, по ту сторону начинают громко и не терпеливо звать по имени. — юнги! юнги! юнги-хен! и этот самый юнги точно знает, что парень по ту сторону не заткнется, пока своего не получит. если сейчас он не впустит это утреннее чудо, то позже ему определенно придется решать проблемы с соседями. а их он видеть точно не хотел, особенно в утро субботы. отодрав свое тело от нагретого стула, все так же кутаясь в одеяло, он плетется в двери, резко распахивая дверь, недовольно смотря на пришедшего. тот, как ни в чем не бывало, нетерпеливо смотрит на мина, будто бы это не он горланил на весь лестничный пролет. — хен, с добрым утром! как всегда жизнерадостный друг улыбается своей солнечной улыбкой, шурша пакетами, полными продуктов. блондин хмуро смотрит на того из своего кокона, но, делая шаг назад, все же пропускает гостя внутрь, позволяя хозяйничать в своей квартире. все равно у него нет выбора. — у тебя снова в холодильнике пустота. как хорошо, что я у тебя есть, хен, правда? громкие возгласы то и дело доносились из кухни, как и звуки активной деятельности младшего. недовольно что-то пробормотав, парень кутается сильнее и садиться за стол, как мелкий быстро раскладывает еду по местам, попутно приступая к готовке. все-таки, возможно, действительно хорошо, когда вот так рядом. чонгук — так было имя его друга, со скоростью света начал готовить запоздалый завтрак для юнги. сколько бы раз тот не говорил, что ненавидит есть по утрам, парень был непреклонен, каждый раз снова готовя его ему, приговаривая что-то там о правильном питании и заботе о себе, на которую вышеупомянутый забивал без всякого зазрения совести. сейчас, его квартира, буквально пол часа полная грусти и отчаянья, наполнилась домашней, уютной атмосферой. и сколько бы юнги не ворчал, что младший его достал, он все же был рад, что тот приходит, забивая на его вредный характер. приходит в эту квартиру и освещает ее своей солнечной улыбкой.

honey & milk — andrew belle

поддавшись секундному порыву, мин выпутывается из своего кокона, подходя к шатену со спину, крепко обнимая, удобно устраивая подбородок на плече младшего, пока тот жарит вкусные тосты. человеческое тепло греет намного лучше, чем чертово пуховое одеяло. парень слегка вздрагивает, едва не обжигаясь и удивленно выдыхает, но из объятий выбраться не пытается. — хен? — заткнись. просто холодно. зарывшись кончиком носа, в отросшие волосы чонгука, юнги прикрыл глаза, наконец то чувствуя себя по настоящему хорошо. единственный, кому он нужен в этом давно потерянном и забытом мире, сейчас рядом и искренне заботиться о нем, как и всегда. ему невероятно нравится это постоянство. и становиться глубоко плевать на тот недописанный трек и все-таки опрокинутую кружку кофе. — я люблю тебя. легкий поцелуй в шею, невинный, со всей нежностью. все-таки не просто друг. — я знаю, хен.