Пак из Древнего леса

      — У тебя долг жизни передо мной, Пак.       — И поэтому я должен умереть?       Они смотрят друг на друга — величественный олень в тяжелой короне ветвистых рогов и растрепанный филин.       — Кого ты хочешь обмануть, Робин? Не тебе бояться смерти.       — Слухи о моей неуязвимости сильно преувеличены! — филин возмущенно бьет крыльями. На оленя сыплются медные дубовые листья. — Ты хочешь, чтобы я вышел с флейтой против мечей из холодного железа? Это безумие, а я еще не сошел с ума, даже если твои прихвостни утверждают обратное, Оберон!       Олень резко вскидывает голову и бьет копытом.       — Что ты хочешь?       — Вот это другой разговор, — филин снимается с ветки, делает круг над дубом и опускается на соседний ясень. — Если ты готов исполнить любое мое желание, король сидов, тогда я вступлюсь за твой народ.       — Это и твой народ, Пак!       — И снова ложь. Моего народа давно уже нет.       — Ты присягал мне в священном круге!       — Я клялся, что не выступлю против тебя, но воевать за тебя не обещал.       — Ты просишь сейчас не о кострах, Оберон. Но я выполню твою просьбу, если ты выполнишь мое желание. Любое желание.       Олень роет копытом землю. Ноздри его раздуваются, бока ходят ходуном, как после долгого бега.       — Согласен.       Филин торжествующе ухает.       — Лес слышал. Сделка заключена.       ***       Черные кони нетерпеливо приплясывают, скаля острые клыки. В глазах их вспыхивают язычки пламени. Добыча совсем близко. Скоро они будут рвать зубами горячее мясо!       Властная рука осадила самого ярого скакуна.        — Спокойно, Вихрь, спокойно.       Конь злобно покосился на белые пальцы, унизанные тяжелыми перстнями. С каким удовольствием он бы откусил их — один за другим!        — Они уже открыли бочки с вином, мой принц, — рядом появился еще один всадник. Его конь уже успел поохотится и снисходительно поглядывал на менее удачливого собрата. — Если атаковать с двух сторон, мы успеем отрезать их от холма.       Хозяин Вихря кивнул. Сиды осмелились восстать против владыки Ада. Им следует преподать такой урок, чтобы на тысячу лет запомнили. Приказ повелителя предельно ясен: во время праздника осени вырезать поголовно обитателей королевского тора и схватить Оберона. Нарушить приказ немыслимо. Но, строго говоря, один из тех, кто танцует сейчас у костров, не входит в число обитателей холма.        — Принц Кедеэрн? — почтительно напомнил о себе командир отряда.       Единственный сын владыки Преисподней встряхнул головой и поднял руку. Яркие лучи вырвались из ограненных камней в медных перстнях и отразились от низких облаков. Два отряда демонов с боевым кличем сорвались с места. Охота началась.        — Пора! — Пак поднес флейту к губам.       При первых звуках музыки ветер пронесся между костров, подхватил танцующих сидов, опавшими листьями понес прочь от демонов. Ветер взметнул пламя, вылепил из него фигуры чудовищ, кинул их навстречу коннице. Пак вздрагивал каждый раз, как холодное железо разрубало его колдовство, но продолжал играть. Кони демонов бесились, чуя подвох, рвались за улетающими листьями. Демоны ругались, осаживая взбесившихся хищников.       Пак играл. И хворост, заготовленный для костров, поднимался армией одоспешенных воинов, заслоняя врагам дорогу к холму. Черные кони топтали хрупкие фигуры, железные мечи крошили их в труху. Пак начал вслепую отступать к тору, ни на миг не переставая играть. Только бы Оберон успел запечатать вход! Долго сдерживать этих тварей, которых язык не поворачивается назвать конями, не получится.       Он все-таки не выдержал и обернулся. Холм уже впустил в себя всех беглецов и закрывался. Еще можно успеть…       Тишина обрушилась оглушающей волной, разом отняв все силы. Пак покачнулся и выпустил флейту. Она жалобно хрустнула под тяжелым копытом. Жалко, хорошая была. Вокруг кружили демоны, безуспешно пытаясь отыскать вход в наглухо закрывшийся холм. Они что-то кричали, но звуки не проникали в кокон тишины, окружавший Пака. Кто-то грубо схватил его за волосы.        — Не трогать! Это мой пленник!       Этот голос он почему-то услышал. А потом наступила темнота.       ***       Сознание возвращалось медленно, болезненными толчками. Его куда-то несут, именно несут, а не волокут за ноги, как можно было ожидать. Смутные голоса, скрип двери, мучительно отозвавшийся в висках. Ощущение чего-то мягкого под головой. И снова тишина. С неимоверным усилием, сравнимым лишь с передвижением ледников, Пак приоткрыл глаза. Он лежал он на застеленной шелками кровати в темной комнате. За узким окном в ясном небе мерцали знакомые звезды. Значит он не в Преисподней. Должно быть, это один из приграничных замков.        Пак попробовал сесть. Перед глазами тут же закружился рой блуждающих огней, в висках застучали крохотные молоточки. Он снова лег, зажмурился и тихонько замурлыкал, избавляясь от боли, но тут же замолчал. Дверь скрипнула. Интересно, это слуги вконец обленились, или петли не смазывают специально, чтобы никто не смог войти в покои незаметно?       Кто-то подошел и сел на кровать. Послышался прерывистый вздох, прохладная ладонь легла на лоб. На Пака накатила волна слабости. Понятно, тот самый маг, который оглушил его у холма.        — Очнись, — приказал знакомый голос.       Ладонь скользнула под голову, мягко приподняла. Пак ощутил у губ край стеклянного кубка. Запахло чем-то фруктовым.        — Пей.       Едва ли его будут травить. Пак осторожно глотнул, и глаза открылись сами собой. Это не было вином или яблочным элем, но воздействие оказывало не слабее. Пак поморгал, избавляясь от мельтешащих точек. Внимательно посмотрел на сидящего рядом молодого демона. Длинные волосы цвета воронова крыла заплетены в косы и перевиты золотыми шнурками. Глаза синие с зеленоватым отливом, глубокие, как лесные озера. Принц Кедеэрн, полукровка, но при этом любимый сын повелителя Ада.        — Тебе лучше? Ты пей, пей.       В кубке оставалось еще на пару глотков. Пак допил всё. Стало легче, но слабость никуда не делась, его словно что-то прижимало к постели. Давящая сила исходила от перстней принца — пять на левой руке, четыре на правой. Страшная, избыточная сила. Зачем столько?       Кедеэрн поставил кубок на столик у кровати, потеснив многочисленные флаконы и шкатулки. Посмотрел на Пака с непонятным выражением.        — Ты интересно колдовал. Я видел иллюзии сидов, но твои воины были настоящими, хотя и непрочными. Жаль, что флейту сломали, — он вытянул из спутанных волос Пака сухую веточку. — Ну ничего, я раздобуду тебя другую, и ты мне объяснишь свою магию.        — А если я откажусь?        — Я боялся, что ты так скажешь, — принц вздохнул. — Через три дня здесь будет мой отец. И если ты не согласишься ему служить, тебя будут пытать, понимаешь? А я не хочу, чтобы тебя замучили.       Он выпутал еще одну веточку.        — У тебя волосы, как перья совы. А глаза, как у дикой кошки. Ты действительно умеешь превращаться?        Пак пожал плечами.       — Умею.        — Покажи! — у Кедеэрна загорелись глаза.        — Рядом с тобой не получится. Перстни мешают.        — А-а-а, — разочарованно протянул принц. — Мне говорили, это ты учил Оберона. Правда?        — Правда. Хотя Оберон с удовольствием бы предал забвению историю своего ученичества.        — Наши маги очень способные. Научи их тому же.        — Если бы я хотел служить повелителю Ада, то давно бы предложил ему свои услуги, — Пак гордо скрестил на груди руки. — Но я не хочу.        — Тебя запытают до смерти за это глупое упрямство! — Кедеэрн с досадой хлопнул ладонью по колену. — А потом оживят и начнут сначала!       Пак содрогнулся. Демоны возвели мучения в ранг искусства и достигли в нем совершенства. Не зря люди верят, что именно в Преисподнюю отправляются души грешников на вечные пытки. На самом деле, посмертие устроено гораздо сложнее, и нужно очень постараться, чтобы угодить в Ад. Но фантазия демонов воистину безгранична. Пак слышал, что они умеют поддерживать жизнь даже в полностью истерзанном теле.        — По закону войны я — твой пленник, — осторожно уточнил он. — Почему же речь идет о службе твоему отцу?       Кедеэрн поморщился.        — Отцу плевать на законы, он помешан на моей безопасности. А про тебя ходят… разные слухи.        — Почему ты не хочешь, чтобы меня пытали? — Пак склонил голову к плечу. — Я тебе нравлюсь?       Кедеэрн медленно осмотрел его — сверху вниз и обратно.        — Ты необычный, — уклончиво ответил он. — И заинтересовал меня еще тогда, на балу.       Тот бал в Преисподней Пак запомнил до мелочей. Последний мирный год, праздник в честь дня рождения принца Ада. Обычно Оберон не включал Пака в свою свиту, но в тот раз сделал исключение. Кедеэрна он хорошо разглядел — большую часть времени принц со скучающим видом сидел на ступеньке трона. А сам Пак танцевал со всеми подряд, и не заметить его действительно было невозможно.        — Одно время я тебя искал, — принц прищурился. — Но ты хорошо умеешь скрываться.        — Я много чего умею, — Пак улыбнулся. — И я предлагаю тебе сделку, Кедеэрн сын… Велиала. Три дня я буду твоим, добровольно. Это дорогого стоит, поверь. А потом ты меня отпустишь.        — Невыгодная сделка, — принц холодно улыбнулся. — На кону стоит не твоя свобода, Пак, а твоя жизнь. Нет, я тебя не отпущу, но, пожалуй, сумею спрятать. А отцу скажу, что ты попытался сбежать и погиб.       — Как ты себе это представляешь? Потребуются свидетели.        — Свидетели найдутся. Ты превратишь что-нибудь в сову и выпустишь в окно. На глазах у стражников она сгорит в охранном заклинании замка.       Пак покусал губу.        — Хм-м… А запах? Впрочем, я могу превратить свою одежду, тогда останется правильный след. А для большей достоверности еще и прядь волос добавлю.        — Но ты и сам тогда вспыхнешь!        — Ожог будет, — кивнул Пак. — Но не смертельный.        — Ожог я вылечу, — Кедеэрн придвинулся ближе. — Так мы договорились?        — Ты не оставил мне особого выбора, — он вздохнул. — Да, мы договорились.       Принц улыбнулся с заметным облегчением.        — Хорошо. А ты всегда ходишь босиком?        — Что? — Пак растерянно моргнул. — А, да, всегда, когда не летаю.        — Тогда понятно, почему у тебя кожа не огрубела, — Кедеэрн взял в ладони его ступни. — Ты легкий как птица. Я бы мог носить тебя на руках весь день. Не бойся, я не буду тебя мучить. Ты действительно мне нравишься, очень сильно нравишься.       Прикосновения колец усиливали неприятную слабость. Пак судорожно сглотнул. У него снова разболелась голова — так сильно, что начало мутить.        — Тебе плохо? — принц нахмурился. — Это из-за колец, да?       Пак согласно замычал. Тошнота подкатила к самому горлу. Кедеэрн отшатнулся и начал торопливо снимать перстни. Ссыпал всю горсть на столик. Пак задышал полной грудью. Стало быть, кольца действуют не сами по себе, а только когда надеты на пальцы. Это обнадеживало.        — Теперь хорошо. А ты не устаешь от них?        — Я привык, — Кедеэрн расстегнул пояс и через голову стянул с себя тунику. — Обычно они не мешают. Мне еще не приходилось встречать сида с такой чувствительностью, как у тебя.        — И не встретишь, потому что я — не сид.        — А кто?        — Я — это я, — Пак лукаво улыбнулся.       Кедеэрн засмеялся. Сейчас он выглядел совсем юным. Как и должен был — в свои пятьдесят два года. У чистокровных сидов его возраст считался детским. Вот только полукровки взрослеют значительно быстрее, особенно если им помочь. Магическими кольцами, к примеру.        — Ты пахнешь ветром и лесом… — принц склонился совсем близко. — Ты чудо, Пак. Моё чудо!       ***       Неудача за неудачей. Что за проклятый день! Кедеэрн спрыгнул с коня, не глядя бросив поводья кому-то из слуг, и даже не обернулся на лязг зубов и жалобный вскрик. Выживают самые ловкие и сильные — это непреложный закон.        Разведка донесла, что все холмы сидов закрылись. Он проверил ближайшие — со всех сторон, даже из Подземелья. Ни малейших признаков дверей. На что они надеются, интересно? Думают продержаться в осаде веками? Напрасно, у повелителя Ада хватит сил сравнять холмы с землей.       Принц, не спеша, поднялся по лестнице. Вокруг тенями скользили слуги, готовя замок к прибытию повелителя. Кедеэрн передернул плечами. Узнав новости, отец придет в такую ярость, что от этого замка камня на камне не останется, в палатках жить придется. Кстати, о жизни. «Побег» нужно устроить этим вечером. Дальше тянуть опасно, отец может явиться и раньше намеченного срока.        Кедеэрн укорил шаги. Вечер уже близко, а они еще не обсудили толком их план. Принц улыбнулся, вспомнив, как ночью кормил Пака медом и ягодами. «Осень же, — удивлялся Пак. — Откуда взялась малина?» А он смеялся и говорил, что для принца Ада нет ничего невозможного. Тогда им было не до обсуждений. А поутру, когда он уходил, Пак даже не проснулся.       Кедеэрн щелкнул пальцами, открывая дверь в свои покои. Постель была небрежно застелена покрывалом. Пак спрыгнул с высокого подоконника, на котором сидел, как на жердочке. Кедеэрн замер у двери.        — Не возражаешь? — Пак одернул шелковую пурпурную тунику, извлеченную явно из сундука. Запертого, надо заметить, сундука с личными вещами принца. — Мою одежду ты в лоскуты порвал, а другой не оставил.       Туника была ему велика. Рукава Пак закатал до локтя, по талии стянул своим поясом, но вырез ворота то и дело норовил сползти с плеча.        — Носи, — хрипло ответил Кедеэрн. Это была его любимая туника, но сейчас он еле удерживался, чтобы не порвать и ее тоже. — А пояс я тебе другой дам. Этим придется пожертвовать. Тебе что-нибудь нужно для колдовства?        — Что, уже сегодня? — Пак почесал в затылке. — Нет, ничего особенного не требуется. Нож разве что — бронзовый или кремниевый.        — Где же я тебе кремниевый возьму? Ты что, совершенно не переносишь железо?        — Оно лишает силы, как твои кольца.        — У меня где-то был бронзовый, — Кедеэрн снял перстни и сложил в шкатулку на столике. Присел возле сундука, подивившись, что следов взлома незаметно. — Как ты открыл замок?        — А разве он был заперт? — глаза Пака расширились.       Кедеэрн покачал головой.        — Когда-нибудь ты мне всё-таки объяснишь свою магию.        — Когда-нибудь обязательно, — согласился Пак. — Нашел?        — Держи, — Кедеэрн выудил со дна сундука небольшой бронзовый нож в форме листа. — Я знаю, что Оберон тоже не любит железо, но ведь есть фэйри которые спокойно относятся к этому металлу. Отчего это зависит?        — От природы и от времени. Те, кто родился позже, когда на Земле уже началась эпоха железа, менее восприимчивы к нему. А на полукровок вообще мало что действует. Взять хоть тебя. А ведь твоя мать, госпожа Лесных озер и туманов, получила бы ожог, притронься она к холодному железу.        — Не упоминай ее имя! — Кедеэрн встал, глаза его потемнели. — Я не желаю ничего о ней слышать.        — Почему? — Пак оторвался от куклы, которую сворачивал из своей одежды. — Разве ты ее не помнишь, Эрни? Не помнишь ее песни?        — Замолчи! — принц схватил за плечи и затряс. — Никогда не смей даже заикаться о ней! Это приказ, слышишь?! Ненавижу ее!        — Что?! — Пак зашипел, как разъяренный лесной кот. — Да как ты смеешь! Она была самой лучшей на Земле! Она…        — Я сказал — замолчи! А иначе я на тебе живого места не оставлю!       Пак настороженно прислушался к чему-то.        — Не успеешь, — неожиданно спокойно сказал он.       В дверь постучали — почтительно, но настойчиво. Кедеэрн толкнул Пака на кровать, дернул шнур, опуская полог. Метнулся к двери и распахнул ее так резко, что стоявший в коридоре начальник замковой стражи отшатнулся.        — Мой принц! — он упал на одно колено. — Повелитель только что прибыл и желает видеть пленника.       Кедеэрн холодно кивнул.        — Ступай, я сам приведу его.       Он закрыл дверь и прижался к ней лбом.        — Как я мог не услышать? — прошептал он. — Пак, что же нам делать?        — Дай мне минуту.       Пак уже потрошил незаконченную куклу. Провел ладонью над порванной одеждой. Чинить все прорехи незачем, он здесь не в гостях. Стянул лохмотья поясом, взъерошил волосы, щелкнул себя по скуле. На гладкой коже расцвел багровый кровоподтек.        — Я готов. И если ты сам себя не выдашь, никто не заподозрит, что ты обошелся со мной непозволительно мягко.        — Ты беспокоишься обо мне?! — Кедеэрн с трудом проглотил комок в горле. — Да ты понимаешь, что он тебя убьет?       Пак встал на цыпочки и обнял его за шею.        — Встряхнись, принц, — строго и ласково сказал он. — Я еще не умер. Ты же сам сказал, что убивать меня будут долго.       Взгляд Кедеэрна стал отсутствующим.        — Да, — произнес он негромко. Отстранил Пака и принялся надевать кольца. — Да, — повторил он и сунул под подушку одно из них — с бирюзовой вставкой. — Пошли.       По дороге Пак несколько раз осторожно косился на Кедеэрна. Ледяное безразличие сковало глаза принца. Если бы не прошлая ночь, Пак никогда бы не подумал, каким живым и веселым может быть это лицо.       Повелитель Ада ожидал их не в пиршественном зале, а в пустых покоях в западной башне. Кроме него в тесной комнате никого не было. Пак с интересом осмотрел сидящего в резном кресле демона. С тех пор, как они встречались последний раз, Велиал сильно изменился: крылья отрастил, рога, шипы на суставах…        — Отец… — Кедеэрн опустился на колени перед креслом.        — Рад тебя видеть, сын мой, — повелитель Ада потрепал его по щеке. — Но я бы порадовался гораздо больше, исполни ты должным образом возложенную на тебя миссию. Впрочем, ты всё же отличился. Встань, дай мне разглядеть твою добычу.       Кедеэрн покаянно опустил голову и отступил в сторону. Желтые глаза владыки Ада в упор уставились на пленника.        — Приветствую тебя, Пак из Древнего леса. Я знал, что мы еще встретимся. Чем тебя прельстил Оберон, что ты вступился за его народ?        — Ты интересуешься из праздного любопытства, Вел, или хочешь перебить его цену? — Пак насмешливо приподнял бровь.        — Мы не на ярмарке, Робин. Кажется так тебя прозвали люди? И я не собираюсь с тобой торговаться. Твое время прошло, а мое только начинается. Но я готов предоставить тебе достойное место в Преисподней.        — Очень щедрое предложение. И на каких же условиях, позволь узнать?        — Ты откроешь мне королевский тор.        — Мой ответ — нет, — Пак скрестил руки на груди. — Тебе нечего мне предложить, Вел, а угрожать мне смертью смешно. И болью тоже.        — Боль бывает разной, — повелитель демонов острозубо улыбнулся и кивнул Кедеэрну. — Смотри внимательно, мальчик мой, я тебя научу, как обращаться с чересчур дерзкими рабами.       Это оказалось сложнее всего — смотреть, но не видеть. Отстраниться от происходящего, надев на лицо маску скучающего интереса. Но заткнуть уши Кедеэрн не мог и очень боялся, что не выдержит, когда Пак начнет кричать.        — А вот это заклинание, — увлеченно объяснял Велиал, поворачивая ладонь вверх и медленно сжимая когтистые пальцы, — позволяет сохранить жертву в целости и сохранности, но при этом дарит ей незабываемые ощущения выворачивания наизнанку.       Пак катался по полу, корчась в конвульсиях, но молчал, прокусив губу. По подбородку текла яркая кровь. «А ночью стекал сок малины, — отрешенно подумал Кедеэрн. — И как же сладко было его слизывать. А мед слегка горчил и пах вереском…»        — Повтори! — приказал владыка Ада.       Принц с брезгливой гримасой вытянул руку, поиграл перстнями. Пак выгнулся дугой и обмяк.        — Прости, отец. Кажется, я перестарался.        — Тебе нужно больше тренироваться, — владыка похлопал его по плечу. — Ничего, продолжим, когда эта тварь очнется. Время у нас есть. Если не сломается за три дня, тогда начнем рушить холмы, — он тяжко вздохнул. — Но не хотелось бы понапрасну терять столько рабов.       Он поддел носком сапога безвольную голову пленника.        — Если хочешь, можешь забрать его пока. Только не увлекайся.        — Благодарю, отец, — Кедеэрн поднял Пака и перекинул через плечо.        — Стой! — владыка перехватил его левую руку. — Где кольцо исцеления? Ты что, был ранен?       Кедеэрн опустил глаза.        — Это… не стоит твоего внимания, отец. Рана была пустячной.  —       Самонадеянность без должных оснований — это путь к самоубийству, сын мой. Принеси мне кольцо.        — Да, повелитель, — Кедеэрн вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь.       Владыка Ада усмехнулся. Мальчик так забавно старается казаться взрослым… Ох уже этот период ранней юности! Придется приглядывать за ним построже, иначе колец не напасешься.       *** ***       Пак пришел в себя, когда они еще не добрались до покоев принца. Сдавленно задышал, уткнувшись ему в спину. Проклятье, ему же плохо от этих колец! Кедеэрн почти вбежал в свою опочивальню, уложил Пака на кровать, вытащил из-под подушки перстень с бирюзой, надел ему на палец. А сам принялся остервенело сдергивать свои кольца.       — Потерпи. Бирюза заберет боль.       — Твой отец поймет, что это не твоя боль…        — Не поймет, — Кедеэрн уложил его головой себе на колени, бережно стер кровь. — Я знаю, что нужно делать.       Он внимательно следил, как зеленеет бирюза и покрывается паутиной трещинок. Еще немного, и камень растрескается совсем.        — Дальше справишься сам?        — Справлюсь. Что ты хочешь сделать? Ранить себя?        — Это необязательно, — Кедеэрн забрал кольцо, посидел, собираясь с духом. — Считай до ста. Если я потеряю сознание, сними его с меня, ладно?       Он надел кольцо. Пак с силой зажал ему рот. Кедеэрн забился, сминая в комок шелковое покрывало.       — Терпи, Эрни. Это не твоя боль, ты цел и невредим, слышишь?       Он начал считать вслух:       — Тридцать два, тридцать три…       Кедеэрн выгнулся так, что грудь едва не треснула. Замычал, из последних сил удерживаясь, чтобы не прокусить зажимающую рот ладонь. «Почему так медленно?! Он издевается!»        — Пятьдесят пять, пятьдесят шесть…       «Хватит! Достаточно!» — Кедеэрн хотел сорвать кольцо, но никак не мог совладать с руками. Он вообще перестал управлять своим телом, и это было страшнее всего.        — Еще чуть-чуть, Эрни. Девяносто семь, девяносто восемь, девяносто девять, сто!       И боль исчезла. Кедеэрн сквозь слезы уставился на перстень на ладони Пака. Камень раскрошился, едва удерживаясь в оправе. Принц закашлялся. Язык пересох и не шевелился.        — Что из этого можно пить? — Пак изучал флаконы на столике.        — Темно-синий… — прохрипел Кедеэрн. Выхватил у него флакон и выпил залпом.       Пак посмотрел на него с беспокойством.        — Не похоже, что ты только что забавлялся с беспомощным пленником.        Кедеэрн собрался с силами и сел.       — Ничего, я сейчас отдышусь и отнесу кольцо. Это отвлечет отца, и у нас будет час. Я всё продумал, мы успеем…        — Стой! Велиал кто угодно, но не дурак, — Пак решительно уложил его обратно. — Он по твоему виду обо всем догадается. Давай-ка я немного над тобой поколдую. Не беспокойся, это твой отец не почует.       Кедеэрн завороженно следил, как порхают над ним худощавые руки, снимая страх, усталость, воспоминание о боли.        — Теперь иди. Только перстни надень!        — А ты готовь куклу.       Когда Кедеэрн вернулся, Пак сидел на кровати все в тех же лохмотьях, уткнувшись острым подбородком в согнутые колени.        — Я же тебе велел!..        — Не получится, — оборвал его Пак. — Велиал уже установил вокруг замка новую защиту. Она не уничтожает, а ловит.       Кедеэрн прикусил губу.        — Я выведу тебя по подземному ходу за пределы замка. И ты улетишь.        — Ох, Эрни, плохо же тебя учили магии. Твой отец опутал своей паутиной всю округу. Далеко я не улечу. Не думал, что когда-нибудь этот день настанет, но вынужден признать — владыка Ада стал сильнее меня.       Кедеэрн принялся в очередной раз снимать перстни.        — Тогда остается последнее средство. Тебе нужно уйти на Дороги.       Пак глянул на него с интересом.        — Что ты знаешь о Дорогах?        — Они связывают между собой разные миры. Их невозможно закрыть, верно? Там ты будешь в безопасности.        — Одна беда, я не умею выходить на Дороги.       Кедеэрн улыбнулся со сдержанной гордостью.        — Я тебя выведу. Я чую Дороги, когда снимаю кольца. Отец не знает, это моя тайна.       Пак кивнул. Кровь сидов — не вода, даже разбавленная.        — А что ты скажешь отцу?        — Правду. Скажу, что поддался твоим чарам и отпустил тебя. Конечно, он меня накажет, но не убьет.       Он погладил Пака по свалявшимся волосам.        — Обещай, что будешь приходить на то место, куда я тебя выведу, и играть там на флейте. Так я смогу тебя найти.        — Обещаю, — Пак поцеловал его руку. — У меня теперь долг жизни перед тобой, Эрн.        — Да, — серьезно кивнул принц. — И расплачиваться ты будешь долго.       Он закрыл глаза, глубоко вздохнул и шагнул прямо в стену, потянув за собой Пака. От неожиданности тот зажмурился и открыл глаза, только ощутив кожей слабый ветер.       Они стояли на перекрестке Дорог — основательных, мощеных из округлых камней, с высокой оградой по бокам. Обочины и небо затягивал жемчужный туман, но сами Дороги прекрасно просматривались на много миль во все четыре стороны. Кедеэрн тревожно огляделся.        — У меня нехорошее предчувствие. Мы почему-то вышли не совсем туда, куда я хотел. Но всё равно, вот эта дорога приведет тебя в Подземелье. Иди по правой стороне, и когда ограда закончится, смотри на обочину. Начнут появляться тропинки, выбирай ту, которая поросла клевером и наперстянкой. И помни, что ты мне обещал.        — Я не забуду       Кедеэрн порывисто обнял его и поцеловал. Пак обхватил его за шею обоими рукками, прижался всем телом. Поцелуй всё длился и длился. У Кедеэрна закружилась голова, каменная мостовая поплыла под ногами… Пак подхватил его, не дав упасть.        — Преда…тель… — еле двигая языком, прошептал принц.        — Это смотря с какой стороны посмотреть, — спокойно ответил Пак. И заливисто свистнул. С четырех сторон грянул топот копыт. Кедеэрн успел разглядеть всадников на белоснежных конях с золотыми гривами. И тут тяжелый сон одолел его.