Пак из Древнего леса

      Кедеэрн спит и видит во сне, как на перекрестке трех Дорог встречаются его отец и Оберон. На протянутую ладонь владыки Ада ложится длинная иссиня-черная прядь волос.        — Этого достаточно? — любезно осведомляется король сидов. — Или предоставить более существенное доказательство? Скажем, глаз или руку?        — Достаточно, — Велиал оборачивает локон вокруг пальцев. — Но твои требования чрезмерны. Я согласен отозвать своих воинов и освободить твой народ от дани на сто лет. Даже на двести. Это достойный выкуп.        — Нет, — Оберон качает головой. — Вы уходите с Земли. Навсегда. Из Подземелья тоже.        — Не слишком ли большой кусок пирога ты себе отрезаешь? Подземельем вы подавитесь. Тролли и гномы не пустят вас в свой мир, эльф.       Оберон морщится, услышав ненавистное слово.        — Я умею договариваться. Не уходи от ответа, демон.       Глаза владыки Ада горят яростным огнем.        — Я хочу услышать клятву на крови, Оберон. Только тогда я поверю тебе.        — Ты ее услышишь, если примешь мои условия.       Молчание длится долгие минуты. И когда наконец звучат слова, они падают свинцовым дождем.        — Я принимаю твои условия. И будь ты проклят во веки веков, король сидов. Ты и весь твой народ!       Кедеэрн слушает слова клятвы. Жизнь и свобода принца в обмен на разрушенную дорогу в Преисподнюю. Отныне демоны будут отрезаны от Земли и Подземелья.       — Это не навсегда! — шипит Велал. — Я найду способ. И молись всем богам, эльф, чтобы они помогли тебе сдохнуть до того часа, когда я вернусь.       — Слова, слова! — звонко смеется Оберон и поднимает руку. Дорога, ведущая в Преисоподнюю, начинает дрожать и крошиться по краям. Конь Велиала испуганно пятится.       — Стой! — кричит владыка Ада. — Сначала верни мне сына!       Оберон самодовольно улыбается.       — Этого не было в нашем договоре, не так ли? И о какой жизни и свободе может идти речь, если я верну принца в ваш обреченный на медленную гибель мир? О нет, он получит истинную свободу — в своих снах.        — Но он не умеет управлять снами! Он сойдет с ума!       — А это уже не моя вина, что ты плохо обучил сына.       Кедеэрн видит, как обрушивается в бездонную пропасть дорога в Ад, обрекая народ демонов на вырождение без притока свежей крови. Кедеэрн не сомневается, что повелитель Преисподней потратит тысячи лет, но построит мост. Не на Землю, так в Подземелье. Однако для бывшего принца это уже не имеет значения.       ***        — Мои поздравления, Оберон. Ты получил всё, что хотел, — Пак взмахнул венком из жухлых веток папоротника, отвесив королю сидов ироничный полупоклон.        — С твоей помощью, Робин, — Оберон уселся на выступающие из земли корни древнего дуба, на ветке которого расположился Пак. — Я помню о нашем договоре и готов исполнить твое желание.        — Куда нам спешить? Впереди довольно времени, — Пак нахлобучил венок на голову. Глаза его смеялись, но это был злой смех. — Впрочем, если тебе не терпится, изволь. Отдай мне Кедеэрна. Живым и невредимым душой и телом.       Оберон помолчал, сгребая в горсть опавшие желуди.       — Жизнь и свобода, помнишь?       — Как я могу забыть, если сам составлял для вас договор? А еще я помню про нашу сделку. Любое желание, король сидов.       Оберон сжал кулак так, что пальцы побелели. Стряхнул с ладони раздробленные желуди.       — Хорошо. Забирай его.       *** Кедеэрну снился звон цепей — тяжелых, кандальных, но с серебряным отливом. Кто кует кандалы из серебра?        — О, старая работа! — с уважением произнес чей-то незнакомый ворчливый голос. — Лунные лучи, чешуя форели, плющ… Что еще?        — Смех ребенка.       Кедеэрн рванулся сквозь сон. Всё, чего он сейчас хотел — добраться до обладателя этого насмешливого голоса и свернуть ему шею. Но сон не отпустил. Голоса стали отдаляться, потом всё стихло. Тишина неожиданно напугала Кедеэрна. Неужели его просто оставят в этой пустоте?! Уж лучше пытки!        — Просыпайся, мне надоело тебя тащить.       Тишина треснула и осыпалась. На Кедеэрна обрушились запахи осеннего леса и солнечный свет. Проникающий сквозь золотую листву, он был рассеянным, но Кедеэрн всё равно зажмурился. Потер глаза и снова услышал серебряный звон. Его руки были скованы тонкой цепочкой. Странно, а во сне показалось, что это тяжелые кандалы.        — Просыпайся, — повторил Пак. Он стоял неподалеку, опершись о ствол огромного ясеня. Новая туника отливала багрецом осенней листвы, на нечесанных волосах чудом удерживался лохматый венок.       Кедеэрн смерил глазами разделяющее их расстояние.        — Даже не думай, — Пак прищурился. — Мы в Древнем лесу. Если не хочешь стать перегноем, делай, что я тебе говорю.       Кедеэрн молча встал. Этот мерзкий предатель не услышит от него ни единого слова.        — Иди за мной, — Пак нарочито медленно повернулся, завернул за неохватный ствол ясеня и исчез.       Кедеэрн огляделся. Лес смотрел на него неисчислимым множеством глаз. Не скроешься, не убежишь. И выхода на дороги не видно. Кедеэрн пошел по следам Пака. За ясенем окружающий мир моргнул, и перед ним открылся холм.        — Добро пожаловать, — Пак радушно раскинул руки. — Гость в дом, хозяину радость. Это, правда, не мой дом, но всё равно садись.       Он ногой придвинул Кедеэрну нечто, напоминающее покрытую мхом кочку. Солнечные лучи внутрь холма не проникали, но весь полукруглый потолок покрывали светлячки, горевшие ровным зеленоватым светом. Кедеэрн не впервые попадал в тор, но здесь всё было особенным. Пестрый ковер на полу — из клевера, причудливые узоры на стенах — из корней, перевитых мерцающей грибницей. Лавки — из цельных коряг. В изгибе одной из них уютно устроился Пак.        — Успеешь еще насмотреться. Сядь, говорю. И послушай.       Кедеэрн остался стоять. Кочка вызывала у него подозрение слишком яркой зеленью.        — Как хочешь, — Пак пожал плечами. — Для начала, позволь тебя порадовать. Ты свободен.       Цепь упала с рук Кедеэрна и поползла прочь, извиваясь по-змеиному. Он не двинулся с места.        — Не веришь? Зря. Ты можешь уйти в любой момент, Кедеэрн. А если тебе не терпится меня убить, я готов предоставить тебе три попытки. Прямо сейчас. Хочешь?       Кедеэрн сжал губы и покачал головой.        — Я приятно удивлен, — Пак одобрительно улыбнулся. — Ты всё еще здесь и не пытаешься меня задушить. Это вселяет надежду, что ты выслушаешь до конца. Только сядь, прошу тебя, а то у меня уже шея болит на тебя смотреть!       Продолжать стоять было глупо. Кедеэрн осторожно опустился на кочку. Против ожиданий, она оказалась сухой и мягкой.        — Я знал, что ты не безнадежен, — Пак достал откуда-то миску с крупными красными ягодами.       «Откуда в лесу земляника? — с вялым интересом подумал Кедеэрн. — Осень же…»        — Так вот, — Пак слизнул с пальца сок, — хотя ситуация спорная, от своего долга я не отрекаюсь. Избавление тебя от чар Оберона — это часть выплаты. В придачу к этому я готов тебя учить. Обычно магии учатся двенадцать лет, но с тобой я управлюсь за год. За год и один день, — уточнил он и чему-то улыбнулся. — Я научу тебя находить пути фэйри и управлять ими. Научу слышать землю, воду и ветер. У тебя получится. А самое главное — научу ходить по Дорогам.        — Ты же говорил, что не умеешь! — вырвалось у Кедеэрна, и он тут же покраснел от досады на себя.        — Забудь, что я говорил. Не всё было ложью, но правду я тебе потом специально повторю. А что касается Дорог… Да, я знаю их тайны.        — Получается, что ты всё-таки сид, — процедил Кедеэрн. — Это ведь они построили дороги.        — Нет, — Пак поморщился. — Чему тебя только учили? Придется уделить время древней истории.        — А с чего ты взял, что я соглашусь у тебя учиться? — Кедеэрн гордо вскинул голову. — Я и без тебя умею находить Дороги. И знаю, что такое пути фэйри.        — Правда? — Пак изогнул бровь. — Допустим, что главный вход в этот холм осадили враги. Через какой ты сумеешь уйти?        Кедеэрн внимательно осмотрел земляные стены.        — Здесь нет других выходов.        — Ответ неверный! В любом торе имеется запасной выход в Подземелье. Но ты его не видишь, хотя должен. А знаешь почему? Потому что твои врожденные способности слишком долго подавляли кольцами. К счастью, это поправимо.       Кедеэрн задумался. Принять предложение Пака — означает отказаться от мести. По крайней мере, на срок ученичества. Впрочем, год — это недолго. А поучиться у хозяина Древнего леса есть чему. Кедеэрн представил себе, как потом уйдет по дорогам далеко-далеко, разыщет ничейный мир, станет там королем и соберет у себя самых могущественных магов и воинов. А потом вернется и сотрет королевство Оберона в пыль.        — Я согласен.        — Хорошо, — Пак хлопнул в ладоши. Перед Кедеэрном в воздухе возникла глиняная кружка с молоком и краюшка душистого хлеба. — Ешь и начнем.       ***       Зима обходила Древний лес стороной, но за его пределами ветра выли в тысячу волчьих глоток, и Кедеэрн томился, сам не понимая о чем. Обучение давалось нелегко. На Дороги Пак его не выпускал, заставляя осваивать тропинки фэйри, а в них Кедеэрн путался. Учителю быстро надоело повторять одно и то же, и он начал попросту оставлять ученика одного в незнакомых местах. Чем больше времени Кедэрн тратил на возвращение в Древний лес, тем более ехидной улыбкой встречал его Пак. В такие моменты бывший принц страстно мечтал, как однажды изрубит его на мелкие куски и скормит гарпиям. Этих крылатых тварей он однажды видел над трупом кита и впечатлился их прожорливостью.       Через полгода Кедеэрн начал ощущать жизнь иначе. Теперь он мог надолго замереть перед озером с синей водой или крошечным родником у корней лесного великана, слушать их шепот и песни. Мог переговариваться с деревьями, смеяться над лепетом молодой листвы, перешучиваться с белками и лисами. Радоваться долгожданному дождю… Но стоило увидеть Пака, как что-то внутри сжималось и начинало болеть. «Это потому что я не отомстил за свой народ, как должно, — угрюмо размышлял Кедеэрн. — Ничего, осталось немного».        Однажды, когда Пак перенес его в долину между двумя неприступными горными грядами и приказал найти потаенные тропинки волшебного народа, Кедеэрн не выдержал.       — Ты издеваешься! Здесь фэйри даже не пахнет!        — А ты принюхайся получше, — Пак потянул носом ночной воздух, удовлетворенно чихнул и исчез.       Кедеэрн раздраженно дернул плечом. Пути фэйри пронизывали всю Землю, но некоторые места, бедные магией, огибали. Это место волшебством не пахло.        — Потерял чего, малец? — прогрохотало над ним. Одна из скал оказалась каменным троллем. Кедеэрн судорожно порылся в памяти в поисках средства от этих тварей. «Каменные тролли, — как наяву услышал он нравоучительный голос учителя, — не поддаются магии, и оружие против них бессильно. Даже холодное железо». Не иначе, Пак решил избавиться таким образом от опостылевшего ученика.        — Доброй ночи хозяину сих мест, — Кедеэрн с достоинством поклонился. — Прости, если нарушил твой отдых, но я сбился с пути. Не подскажешь ли дорогу?        — Вежливый, — сам себе тяжело кивнул тролль. — Стало быть, не из эльфов, хоть и похож. И пахнет хорошо, лесом, — он поскреб по заросшей лишайником и мхом макушке. — А дорога в аккурат вот за той горкой будет.       Кедеэрн посмотрел в указанном направлении и затосковал. Подниматься на «ту горку» он до утра будет. Это в лучшем случае.        — Подсобить что ли? — тролль неспешно опустил руку. — Садись.        — Благодарю, — Кедеэрн осторожно ступил на широкую ладонь.        — Было бы за что, — тролль неуклюже поднялся на ноги и оказался ростом в половину горы. Поднял руку к самому перевалу. — Видишь теперь дорогу-то?        — Вижу, — Кедеэрн шагнул на овечью тропу, обернулся и поклонился в пояс. — Чем я могу отблагодарить тебя?       Громоподобный смех раскатился по ущелью, вызвав камнепад.        — Невелики же твои знания, малец, коли такие вопросы задаешь. Мне уже ничего не нужно. А ты иди, иди. Твой путь еще только в самом начале.       Тролль со вздохом, от которого пригнулись все деревья в округе, опустился на свое место. Кедеэрн тоже вздохнул. Ни одной тропинки фэйри он по-прежнему не видел, зато с перевала можно было выйти прямо на дороги.       — Стой! — Пак появился из-за замшелого валуна. — Я же сказал — путями фейри!        — Нет их здесь! — Кедеэрн зло сверкнул на него глазами.        — Есть! — Пак сердито отбросил изжеванную травинку. — Пойми, я не пускаю тебя на дороги не из прихоти. Дороги берут дань с каждого, кто по ним ходит. А ты еще не готов платить.        — Дань? Но я ничего не чувствовал, когда выходил на Дороги, — Кедеэрн озадаченно оглянулся. Перевал исчез. Они с Паком стояли на опушке Древнего леса.        — Вот именно, — Пак хмыкнул. — Кстати, кто тебе помог подняться на гру?        — Тролль, — неохотно ответил Кедеэрн. Поколебался, но всё же спросил: — Он был какой-то странный. Словно умирать собрался.        — Само собой, собрался. Тролли живут в Подземелье, а на Землю поднимаются умирать. Есть у них такой обычай. К счастью, живут они долго, а то бы весь Верхний мир горами покрылся.        — Вот оно что, — Кедеэрн вспомнил легенды о троллях, каменеющих под солнцем.        — Продолжаем урок, — Пак филином взлетел на ветку дуба.       Во время занятий он неизменно держался на недосягаемой дистанции. Сначала Кедеэрн горделиво думал, что учитель его опасается. Но после одного случая, когда Пак вытащил его за волосы из гиблой трясины и отхлестал в сердцах подвернувшейся под руку ивовой веткой, перестал так думать. Он тогда не выдержал, вырвал у Пака лозу и вцепился ему в горло. В тот же миг Кедеэрн снова оказался по уши в трясине. Он не тонул, но и выбраться не мог, пока Пак не сжалился и не вытащил его. В результате со старой одеждой пришлось расстаться. С тех пор Кедеэрн носил лесной наряд, как у Пака. Должно быть, именно одежда сыграла в его пользу сегодня, убедив тролля, что перед ним не эльф. Те предпочитали шить себе наряды из тончайшего шелка, сотканного из лунного света и тумана.       Кедеэрн украдкой зевнул. Постоянных урочных часов у Пака не было. Он появлялся в любое время, и если ученик спал, безжалостно будил его. В результате у Кедеэрна развилась способность засыпать мгновенно и высыпаться за пару часов. Вот только сегодня что-то глаза слипаются. Интересно, где спит сам Пак? Чудесный тор он полностью предоставил в распоряжение ученика, а выследить хозяина Древнего леса в его владениях нечего было и надеяться.        — Кедеэрн, проснись! — Пак раздраженно ухнул. — Сегодня у нас урок истории. Как тебе, надеюсь, известно, Эйрин и Альбу фэйри начали заселять задолго до пришествия сидов. И скажу тебе, как свидетель, до них у нас было гораздо спокойнее.        — Свидетель? — Кедеэрн встрепенулся. — Так ты из фоморов?! Но ведь они были уродливыми одноглазыми, однорукими и одноногими великанами!        — Которые при этом успешно сражались против Туата де Дананн, — Пак ехидно улыбнулся. — Ты можешь себе представить воина с одной рукой и ногой? Я — не могу. Это иносказание, Эрн. Означает всего лишь, что фоморы все до одного владели магией. Но в конце концов они проиграли, и больше некому рассказывать о них правду.        — Подожди, ты хочешь сказать, что жил здесь еще до фоморов?!        — А до них и другие были… — ровная речь Пака сменилась бормотанием. — То одни приходят, то другие… А магия не бесконечна. Вот истощатся источники, всем придется уйти. Разве что люди останутся. Эти сумеют выжить, они как крысы. И что я один с ними делать буду?       Кедеэрн насторожился. Пак редко говорил о себе и каждая проговорка была драгоценна.        — А что тебе помешает уйти?        — Нет уж, — Пак стряхнул с себя облик филина. Поерзал на ветке, растер в пальцах дубовый лист и с наслаждением вдохнул запах. — Я видел, как вырос первый дуб на этих островах. И останусь, пока не засохнет последний.        — Ты… бог?!        — Да какой из меня бог! — Пак махнул рукой. — Вот мой старший брат… — он оборвал себя и с неудовольствием посмотрел на Кедеэрна. — Ты не отвлекайся. Мы говорили о племенах богини Дану.       Слушать историю сидов Кедеэрну не хотелось. Единственное, за что он был искренне благодарен Паку, так это за избавление от их общества. За всё время учебы Кедеэрн ни разу не встретил ни одного сида. Должно быть, Пак скрывал, что учит бывшего принца Ада. Но с какой целью — Кедеэрну оставалось лишь гадать. Ничего, скоро всё тайное станет явным… скоро…        — Горе ты моё, — Пак легко соскочил на землю и склонился над уснувшим Кедеэрном. — Воздухом, что ли, горным надышался?       Он плавно повел рукой, и Кедеэрна приподняло над землей.        — Лети домой, — Пак направил его в сторону холма. — Домой… — повторил он мечтательно и побрел в противоположную сторону.        — Заладили: бог, бог… — бормотал Пак на ходу. — Что хорошего в этой божественности? Нет, хорошего, конечно, много, — подумав, поправился он, — но не в ней же одной смысл жизни! Сколько уже богов на моих глазах сгинуло? Потерял последний алтарь, умер последний жрец и всё — обращайся в камень, растворяйся в морской пене. А я жив. И смерти моей вы не дождетесь, — неизвестно кому пригрозил он и зевнул.       Этой зимой ему не пришлось заснуть даже ненадолго. Да и прошлая выдалась не лучше, и позапрошлая… Пак попробовал вспомнить, когда последний раз высыпался. Выходило, что давненько.       «Не подведи меня, Кедеэрн, — он подобрал прошлогодний дубовый лист и воткнул себе в волосы. — Верь в свою ненависть, если хочешь, только не подведи».       ***       «Что делать?» — этот вопрос не давал покоя Кедеэрну. Год его ученичества подходил к концу. Ночью на полянах отгорели осенние костры, а с утра по притихшему лесу разносился печальный голос флейты. Сам Пак не показывался.       Кедеэрн сидел в холме и, чтобы отрешиться от всепроникающей мелодии, в очередной раз гадал: как победить Оберона и заставить его восстановить мост в Преисподнюю? Представил себе, как черные кони Ада пронесутся по полянам, вытаптывая цветы, как огненные смерчи разрушат до основания холмы сидов. И вот этот тоже. Кедеэрн дотронулся до стены. Земля между корней была теплой. Если Велиал вернется, он сожжет Древний лес дотла, до последнего корешка в глубине земли. Убьет ли это Пака? Или чтобы уничтожить его, нужно выжечь все леса Альбиона?       Внезапно стало душно. Кедеэрн выбрался из холма, долго стоял, подставив лицо вечернему ветру. Пахло последними осенними цветами, холодной водой, опавшими листьями… Если он отомстит, как должно, всего этого не станет. Кедеэрн тряхнул головой. На то, чтобы собрать армию, уйдут годы, даже десятилетия. Королевство сидов быстро не завоюешь. Да, вот именно, раньше, чем через сто лет он с этой задачей не справится. А если подумать, то и за двести…        — Осталось три дня и один день, — Пак возник на ветке дуба, нависшей над холмом. — А ты по-прежнему не проявляешь ни малейшего желания разобраться в древней истории.        — Совершенно верно, — Кедеэрн сложил руки на груди. — Я не намерен разгребать эту помойную кучу.        — Грубо и непочтительно. К тому же, кое-что ты знать просто обязан, — Пак поправил на голове корону из желтых и багряных листьев. — Для начала позволь тебе напомнить, что мост в Ад — дело рук короля Нуаду. Ему требовались помощники, чтобы одолеть фоморов. Что лишний раз доказывает: предвидеть дальше, чем на пару столетий, сиды неспособны. Ума не приложу, за что люди нарекли их богами?! — Пак фыркнул. — А демоны уже тогда стояли на грани вымирания, и потому обрадовались новой крови до умопомрачения. Никто оглянуться не успел, как их маги переняли от сидов искусство метаморфоз. И тут же извратили его до неузнаваемости.        — Не извратили, а усовершенствовали! Мы научились делать свои тела могучими и неуязвимыми!        — Допустим, но разве крылья нетопыря-переростка и рога, при виде которых любой козел умрет от зависти, добавляют могущества? Разве ты сам мечтаешь о таких украшения, Эрни?       Кедеэрн опустил глаза. Пак задел больной вопрос. Будучи принцем, Эрн предпочитал не задумываться, что со временем ему предстоит пережить метаморфоз. И даже не один раз. Когти — еще куда ни шло, но о рогах и крыльях, а тем более о хлыстоподобном хвосте он действительно не мечтал.        — Твоя мать погибла, потому что не желала для тебя такой участи, — Пак сделал паузу, но Кедеэрн молчал. — Жаль, что ты не помнишь ее. Рианнон считалась первой красавицей среди сидов, а ведь они все гордятся своей красой. Но в отличии от остальных, у нее было доброе сердце. По-настоящему доброе ко всему живому. Поэтому я и впустил ее в свои владения, и признал госпожой Лесных озер и туманов. Холм, в котором ты живешь, принадлежал ей.       На Кедеэрна посыпались обрывки листьев. Он удивленно поднял глаза. Пак яростно теребил в пальцах свою корону, словно вымещая на ней какую-то давнюю злость.        — Люди почитали Рианнон, как богиню. И поверь, она была лучшей богиней из их пантеона. А когда началась война с демонами и сидов обложили данью, она решила спасти свой народ. По-своему, как умела. Не знаю, где она повстречалась с Велиалом, но он сразу пожелал ее в жены и даже согласился освободить сидов от дани. Такой вот свадебный подарок, — Пак горько усмехнулся. — Он знал, что обещать. Я мог бы спрятать Рианнон, но она не захотела. Неужели ты совсем не помнишь ее?       Кедеэрн покачал головой. Свое раннее детство он не помнил совершенно. Только чужие рассказы и родившуюся из них ненависть к матери. Но последнее время во сне он слышал ласковый женский голос, напевающий колыбельную.        — Наверняка тебе сказали, что она хотела тебя убить, так?       Кедеэрн кивнул. У него возникло отчетливое ощущение, что он стоит на краю обрыва. И каждое слово Пака подталкивает его вперед.        — Знаешь, почему ты был единственным принцем Преисподней? — глаза Пака вспыхнули. — Потому что остальные дети Велиала не выживали. И только Рианнон сумела родить ему здорового ребенка. А когда окончательно стало ясно, что ты не умрешь, владыка Ада счел, что вправе снова потребовать дань с сидов. Вот только Рианнон позаботилась, чтобы он не смог нарушить свое обещание. И это его взбесило. Если и была между ними любовь, она быстро сгорела. Рианнон задыхалась в Преисподней, весь смысл ее жизни замкнулся на тебе. И тогда повелитель Ада задумал обвинить жену в предательстве, чтобы освободиться от клятвы. Однажды на пиру он во всеуслышание объявил, что пора принцу изменить облик — так, чтобы любого охватил ужас при одном взгляде на него. И Рианнон не выдержала.        — Она сбежала со мной, — Кедеэрн зажмурился. Он вспомнил: они бегут по гладким камням дороги, и он смеется, потому что это такая игра, и мама рядом, и совсем скоро они окажутся в волшебном лесу — она обещала, что там будет много птиц и цветов, и живой олень. А потом мама подхватывает его на руки, и он прижимается к ее плечу, гладит перекинутые на грудь золотые косы. Ее сердце колотится слишком громко, ему становится страшно. А впереди и позади них гремят копыта коней. «Прости, сынок, — мама останавливается и опускает его на дорогу. — Не надо тебя этого видеть». И целует его. А что было дальше? Должно быть, он уснул.        — Она не знала, что ее гонца ко мне перехватили, — продолжил Пак. Зрачки в его глазах потонули в расплавленном золоте, — и до последнего надеялась на помощь. Богиня есть богиня. На том мосту полегло немало демонов. Рианнон сражалась за тебя до последней капли силы. Ее тело растоптали конями.        — Откуда ты знаешь?        — Я умею слушать даже камни, — Пак достал из-за пазухи обрывок тончайшего шелка цвета тумана. — Это от ее покрывала.       Лоскут спланировал на ладонь Кедеэрна легко, как пепел. Он с трудом заставил себя посмотреть на Пака.        — Ты любил ее?        — Ее все любили, — глаза Пака погасли. — Но той любви, о которой ты спрашиваешь, между нами не было. Когда я узнал, что случилось, то дал клятву, что исполню последнее желание Рианнон, и ее сын не станет демоном.        — Так ты ради этого помогал Оберону?!        — А ты думал, что я внезапно воспылал любовью к его народу? — Пак фыркнул. — Рианнон была исключением, но ради остальных сидов я бы пальцем о палец не ударил. Ладно, продолжим завтра.       И он исчез, бросив остатки растерзанной короны. Кедеэрн сел на траву и прижал лоскут к щеке. Кто он? Что ему делать и кому мстить? Всё так запуталось. Но что бы там ни было, Пака он всё равно не простит.