Пак из Древнего леса

      Во сне Кедеэрн слышал голос матери, но слов было не разобрать за ржанием коней и исполненными ненависти криками. Проснувшись, он осторожно отлепил от щеки шелковый лоскуток. Новым взглядом обвел ставший привычным тор. И подскочил на постели. В одном месте на стене корни раздвинулись, открыв неглубокую нишу. В ней пряталась деревянная шкатулка, украшенная перламутровыми узорами. Открыв ее, Кедеэрн невольно присвистнул. Таких ярких и крупных драгоценных камней ему еще не приходилось видеть. «Неужели это часть сокровищ, привезенных с Тир На Ног?» Кедеэрн полюбовался, как отражаются в мельчайших гранях огоньки светлячков. На эти сокровища можно купить королевство и собрать армию гномов с их железными мечами. Не через сто лет, а прямо сейчас. Конечно, если Пак сдержит слово и отпустит его после окончания оговоренного срока. Сиды славились умением растягивать время в своих холмах. Наверняка Пак тоже владеет этой магией. А вдруг он растянет последний день на годы?       Кедеэрн поймал себя на том, что думает об этом с затаенной надеждой. Сердито тряхнул головой и принялся перебирать сокровища. Среди драгоценных камней попался простой на вид желудь с петелькой в шляпке. Кедеэрн повертел его, поддел шляпку, и она отскочила, как крышка крохотной шкатулки. Внутри ничего не было. Кедеэрн складывал шелковый лоскуток до тех пор, пока он не уместился в желуде. Цепочки среди драгоценностей не нашлось. Кедеэрн вышел из холма, отыскал подходящий вьюнок, сделал из него прочный шнур и повесил желудь на шею. Над головой бесшумно пролетел филин, уронив на землю тугой свиток.        — У тебя трое суток по местному времени, чтобы выполнить все задания. Не справишься — останешься у меня в обучении еще на год.       Предчувствуя подвох, Кедеэрн развернул пергамент. Маршрут впечатлял своей запутанностью и обилием гиблых мест.        — Что я могу взять с собой?        — Ничего. Отправляйся, как стоишь.       Кедеэрн скрипнул зубами, крутанулся на месте против движения солнца и исчез. Пак насмешливо ухнул ему вслед. Потом сделал круг над поляной и полетел к потаенному лесному озеру с темной водой, у которого и провел, не сходя с места, трое суток. Только дважды Пак вскакивал, готовый вмешаться. Первый раз Кедеэрн чуть не столкнулся в аллее менгиров с отрядом сидов, но в последний момент сумел свернуть и не попался им на глаза. Второй раз застрял на берегу моря, очарованный пением русалок. И уже склонился со скалы навстречу протянутым рукам, когда из-за пазухи у него выскользнул и закачался на шнурке желудь. Морские сестры прекратили пение.        — Прости, что не узнали тебя сразу, Кедеэрн, сын Рианнон, — старшая русалка почтительно склонила голову. — Твоя мать была другом нашего племени. Если тебе нужна помощь, только скажи.       У своего озера Пак успокоенно сел обратно на камень. Он даже позволил себе вздремнуть в пол-глаза, пока Кедеэрн отдыхал в пещере, окруженный заботой русалок. Третий день тянулся, как хвост подземного полоза, и Пак извелся на своем наблюдательном посту. Кедеэрн безошибочно нашел короткий путь к Древнему лесу, но неожиданно свернул с него на Дорогу, ведущую к разрушенному мосту в Ад. Долго стоял на коленях у провала, прижав ладони к уцелевшим камням. Пак гадал, слышит ли он что-нибудь, пока не уверился — да, слышит. Кедеэрн тяжело поднялся, отошел на пару шагов и снова сел. Глаза его оставались сухими, но так потемнели, что Паку стало страшно. Он не говорил, что погоню за Рианнон возглавлял сам Велиал. Но похоже, Кедеэрн сам это узнал. Бывший принц застыл, прижав к губам желудь, и словно забыл о времени. Пак уже начал прикидывать, как бы незаметно спрямить остаток пути, а то ведь не успеет ученик до срока, когда на Дороге появился неожиданный путник.        Алан, старший сын Оберона, наткнулся на Кедеэрна случайно. И трудно сказать, кто был изумлен больше.        — Что ты здесь делаешь? — Кедеэрн с презрением посмотрел на принца сидов. — Надеешься чем-нибудь поживиться? Вы еще не все щелочки обшарили?        — А ты как здесь оказался? — Алан высокомерно приподнял бровь. — Неужели Пак настолько ослабел, что не способен уследить за своей игрушкой? В таком случае, он наверняка обрадуется, когда я возвращу тебя на место.        — Ха, твой отец обрадуется значительно меньше, когда получит мешок с переломанными костями вместо сына! — Кедеэрн завертел крепкий посох из мореного дуба, которым обзавелся еще вначале пути и успел успешно опробовать на нескольких незадачливых грабителях.       Алан вытащил меч. Сын Оберона не боялся железа, его клинок был гномьей работы.        — Я не стану тебя убивать, гаденыш, — он сделал пробный выпад. Кедеэрн с легкостью его отбил. — Но будь уверен — передвигаться ты отныне будешь только ползком.       Ответ Эрна заставил Пака восхищенно ахнуть. Он и не подозревал, насколько виртуозно его ученик владеет языком сидов и еще тремя человеческими. Скальды Севера вместе с филидами Эрин удавились бы от зависти.       Когда меч Алана со свистом улетел в пропасть, Пак захлопал в ладоши. Он не раз тайком наблюдал, как тренируется Кедеэрн, за неимением оружия, используя тяжелые палки. Среди сидов равного ему мастера меча не было.        — Сдавайся или беги! — Кедеэрн даже не запыхался.        — Не дождешься! — Алан запустил в него огненным шаром.       Желудь на груди Кедеэрна разлетелся в пыль. Вырвавшийся из него туман зашипел, впитывая в себя огонь. Эрн вслепую послал в направлении Алана самое сильное из известных ему боевых заклинаний. Судя по раздавшемуся грохоту, попал он в ограду дороги. Туман растаял, и Кедеэрн увидел Алана, валяющегося на дороге гораздо дальше рухнувшей ограды.       «Я в него не попал, — Кедеэрн осторожно приблизился к принцу сидов. — Тогда что с ним такое? С отдачей не справился? Собственная магия оглушила?»       Он презрительно пнул принца под ребра, сплюнул и направился к ближайшей тропе на Альбион. Добивать бесчувственного противника не лежала душа. Пусть уползает, когда очухается.       В Древний лес Кедеэрн вернулся за час до окончания срока.        — Я здесь! — он сбросил котомку у корней дуба. — Пак?       Лес тревожно шумел. Кедеэрну почудились стоны и плач деревьев. Откуда-то из чащи тянуло гарью. Эрн побежал на запах. Продрался сквозь густой ивняк, выскочил на берег озера и чуть не наступил на Пака. Тот лежал лицом вниз, и ветер гнал к нему волны, заливая тлеющую одежду и волосы.        — Пак… — Кедеэрн осторожно перевернул его и облегченно вздохнул. Хозяин Древнего леса был грязный, насквозь промокший, но живой. Ожоги на груди стремительно затягивались.        — Как ты сумел? Так далеко… — Кедеэрн коснулся опустевшего шнурка на шее.       Опаленные ресницы дрогнули.        — Я как-никак, бо…ох… — Пак сел. Со стоном растер грудь. — Будем считать, что свой долг я оплатил целиком и полностью. Завтра отведу тебя на ярмарку гоблинов. Это будет твое последнее испытание.       Он обернулся ужом и скользнул в темную воду. Кедеэрн вздохнул и понюхал грязные ладони. Горький запах ила, паленых волос и чего-то неуловимого, от чего болит сердце. Что же ему делать? Что?!       ***        — Дороги забирают немалую плату за проход, а уж за причиненный урон карают сторицей. И я тебе об этом говорил, — Пак без малейшего сочувствия осмотрел бледного ученика, щурившего воспаленные глаза на рассветное небо.       Кедеэрн не смог выдавить из себя ни слова. Даже кивать поостерегся — голова ощущалась как что-то чужое, но при этом весьма болезненное. Пак с сомнением надул губы. Помогать ученику он был не склонен. Подольше помается, покрепче запомнит, что Дороги неприкосновенны. С другой стороны, тащить Кедеэрна в таком состоянии на ярмарку — только даром тратить время.        — Ладно уж, будем считать, что урок ты усвоил, — Пак махнул рукой. — Сядь.       Кедеэрн, прислонившийся к дубу, безмолвно сполз по стволу. Пак неспешно подошел к нему, положил ладонь на потный лоб. Это был третий случай за год, когда он дотрагивался до ученика. Кедеэрн закрыл глаза. Круговые движения чутких пальцев приносили успокоение.        — Я вернусь через два часа, — донеслось до него сквозь сон. — Проспишь — пеняй на себя.       «Наверняка просплю… — вяло подумал Кедеэрн. — Ну и ладно.» Однако проснулся он уже через час — мокрый, хоть выжимай. Над лесом прошел ливень, пробивший даже густую крону дуба. Кедеэрн вскочил и встряхнулся. Усталости как не бывало. Он высушил одежду и волосы, аккуратно заплел косы. Сбегал в тор и забрал шкатулку. Если повезет, сегодня его последний день в Древнем лесу. Кедеэрн перекинул через плечо котомку, оглянулся вокруг, и душу защемило от пронзительной осенней красоты. Выглянуло солнце, и лес задышал, опьяняя пряными ароматами. Кедеэрн забыл, что мечтал отсюда вырваться. Показалось, что еще чуть-чуть и он услышит весь лес — от листьев на макушках деревьев до кончиков корней в подземной темноте. Стало страшно, что его сейчас разорвет на части. Он ведь не бог, чтобы вместить в себя так много.       В кустах прошуршало, и перед ним появился лис. Сел, умильно склонив острую морду.        — Ох, как ты вовремя! — Кедеэрн тряхнул головой, прогоняя наваждение. Присел на корточки, достал из поясной сумочки припасенный на дорогу кусок вяленого мяса, оторвал половину. Лис деликатно взял угощение. Они подружились зимой, когда Кедеэрн подобрал израненного полуживого зверя и выходил. Остаток зимы рыжий плут прожил в торе, а весной убежал, но время от времени появлялся, не давая себя забыть.        — Ухожу я, приятель, — Кедеэрн погладил мягкую шерсть. — Ищи себя другую нору на зиму.       Лис загадочно улыбнулся, вильнул хвостом и скрылся в зарослях. Через секунду над поляной пролетел филин.        — Готов? — Пак сменил облик. — Тогда пошли, а то все интересное пропустим.       Его вид озадачил Кедеэрна. На Паке была туника-оборотень из совиных перьев. Никогда до этого Кедеэрн не видел, чтобы лесной бог пользовался артефактами для превращений. И вывод напрашивался настораживающий — там, куда они отправляются, Пак не рассчитывает обойтись своей силой.        — А ярмарка гоблинов, она где?        — Близко, — Пак небрежно махнул рукой. — Гоблины всегда близко, запомни это. Завернул за угол и оп-ля, от них уже не протолкнуться.       Кедеэрн напряженно вспоминал, что ему известно о гоблинах. Зимними вечерами Пак много рассказывал о разных фейри. Однажды он пожелал проверить, что запомнил ученик, и Кедеэрн позорно перепутал баньши с брауни, а боггартов с гоблинами.        — Они же все похожи! Леприконы, клариконы… Они сами, небось, не могут разобраться, кто есть кто.        — Произошли они от единого предка, это верно, — Пак сердито нахохлился. — Но при этом очень не любят, когда их путают. Особенно гоблины. С ними даже сиды предпочитают не связываться. К тому же, гоблины заправляли всей волшебной торговлей. На их знаменитые ярмарки собирались фэйри со всей Земли, и даже из Подземелья.          — Пришли, — Пак потянул задумавшегося ученика прямо в колючий куст шиповника. Кедеэрн невольно зажмурился, но ветки расступились перед ними, и он оглох от многоголосого шума и ослеп от волшебного многоцветия.        — А что мне нужно сделать? — Эрн оглянулся, но Пак уже скрылся в ярмарочной круговерти. Ну, и в чем смысл этого испытания? Ладно, разберемся.       Он поправил котомку, чтобы оказалась под рукой, и не спеша зашагал между торговых рядов. На товары старался на заглядываться, рассматривая в основном покупателей и торговцев. Пак оказался прав, даже близкородственные фэйри Эрин и Альбы стремились хоть в какой-то малости, но не походить друг на друга. А уж гостей из иных земель можно было отличить сразу. Кедеэрн так засмотрелся на стайку стройных белокожих нимф северных островов, весело болтающих со смуглыми родственницами из Эллады, что чуть не прошел сквозь парочку мар. Будучи призрачными по своей сути, мары терпеть не могли, когда их кто-то не замечал. К счастью, поблизости оказался гоблин-охранник. Одного выразительного взгляда хватило, чтобы мары приняли вежливые извинения Кедеэрна и мирно испарились.        — Первый раз у нас? — рослый гоблин весело оскалил волчьи зубы и дружески хлопнул его по спине. — Держись левой стороны и не забывай извиняться, даже если думаешь, что прав. Язык не отвалится, а голова уцелеет.       Гоблин хохотнул собственной незамысловатой шутке и пошел разбираться, что не поделили у ближайшего прилавка гном с сатиром. Оба так потешно трясли бородами, что Кедеэрн поспешил отвернуться. Не хватало еще, чтобы скандалисты ополчились за него за непочтительную усмешку.       Что радовало, так это практически полное отсутствие сидов. А те, что встречались, держались без обычного высокомерия. Дивно красивая девушка играла на арфе прямо у прилавка, где торговали пивом. Кедеэрн подивился, что она выбрала место, столь несоответствующее ее дару. И только послушав и понаблюдав с полчаса, разобрался, что девушка работает. Музыка сидов справлялась с любителями подраться лучше, чем десяток вышибал. У прилавка царили мир и гармония.       Вскоре Кедеэрн проголодался. Его запасов не хватило и на полдня, а денег не было. Не разменивать же ради кружки эля драгоценный камень. Кедеэрн задумался, а не сумеет ли заработать пару монет? Посередине ярмарки располагался помост, на котором любой желающий мог показать свою силу и ловкость. Причем без магии — это было обязательным условием. Кедеэрн пожалел, что не прихватил посох. С другой стороны, не стоит привлекать к себе всеобщее внимание. А жаль. Вот этого здоровяка, похожего на тролля, он бы с легкостью одолел.        — Хочешь подзаработать? — услышал Эрн вкрадчивый шепот.       Он скосил глаза. Рядом стоял невзрачный гоблин, почти скрытый копной нечесаный пегих волос.        — Ну?        — Тогда поставь на меня. На три поединка. Выигрыш — пополам.       Кедеэрн внимательнее присмотрелся к коротышке. Гоблин был жилистым и на вид ловким.        — По рукам.       Гоблин и вправду оказался быстрым и бесстрашным, как ласка. Троллеподобного громилу он за три минуты отправил с помоста в толпу восторженно вопящих зрителей. Со следующим противником—гномом справился еще быстрее. А вот с выскочившим следом на помост кельпи они потанцевали на потеху зрителей четверть часа. После чего пожали друг другу руки и признали ничью.        — Сколько вышло? — немного смущенный гоблин протолкался к Кедеэрну.        — Последний поединок засчитали, как победу вам обоим, — утешил его Кедеэрн и подбросил на ладони три кожаных мешочка. — Держи.        — Договаривались же пополам, — удивился гоблин, получив два кошелька.        — Дрался ведь ты, так что всё честно. Лучше скажи, где здесь можно купить хороший меч?       Гоблин что-то прикинул, перебрасывя кошельки с лапы на лапу.        — На хорошее железо твоей доли не хватит.        — У меня есть, чем заплатить.        — Тогда пошли, — гоблин решительно ввинтился в толпу.       Кедеэрн едва за ним успевал. Гоблин скрадывал дорожки, поворачивая в самых неожиданных местах. Вскоре они оказались на самой окраине торга, где в отдалении от остальных оружейников расположились гномы. Толпы покупателей у прилавка подземных кузнецов не наблюдалось.        — Они обычно напрямую с сидами торгуют, — шепнул гоблин. — Но сегодня чего-то к нам выбрались. Не иначе, слишком много товара накопилось или деньги очень нужны. Ну бывай. Удачи тебе, полукровка.       И гоблин исчез раньше, чем Кедеэрн успел отреагировать. Впрочем, обиды он не ощутил, только сожаление, что гоблин бросил его и даже не назвался. В будущем такой помощник пригодился бы.        — Господин желает приобрести меч? — длиннобородый гном вприщур посмотрел на Кедеэрна.        — Желаю.       Гном радушно повел рукой над разложенными на простой холстине клинками. Он не расхваливал товар, только внимательно наблюдал, как Кедеэрн один за другим берет мечи, примеряясь к ним, и снова откладывает, разочарованно вздыхая.        — Сразу видно отраду воронов и ясеня битвы, — уважительно произнес гном. — Посмотри вот этот.       И он откинул холстину с лежащего в стороне меча. Простого, без изящных узоров на рукоятке, но Кедеэрн сразу потянулся к нему. Этот клинок ощущался правильно, как продолжение руки.        — Я его беру.       Продавец предвкушающе улыбнулся, но его надежде долго и со вкусом поторговаться не суждено было сбыться. Кедеэрн даже не спросил о цене. Покопался в котомке и положил на холстину небольшой драгоценный камень, сияющий восемью цветами радуги. Гном жадно сглотнул.        — Этого хватит? — Кедеэрн прижал камень пальцем.  — Э-э… Да, разумеется, — гном выдержал внутреннюю борьбу порядочности с жадностью и криво улыбнулся. — Я даже добавлю пояс и ножны.       Ножны оказались под стать мечу — простыми и надежными. Кедеэрн застегнул пояс и счастливо улыбнулся.        — Завяжи ножны потуже, — посоветовал гном. — Так полагается по законам ярмарки. Здесь только стражники имеют право обнажать оружие, — он помолчал и осторожно осведомился: — Ты служишь кому-нибудь?        — Нет, — Кедеэрн заметил, как радостно блеснули глаза под седыми бровями. — А у тебя есть предложение?        — Нужно сопроводить обоз. По Дорогам, — гном особо выделил последнее слово, давая ясно понять, какие дороги имеются в виду.       Кедеэрн пожал плечами. С чего-то нужно начинать. Путь наемника не так уж плох. День уже клонился к вечеру. Если смысл испытания — просто продержаться до конца ярмарки и не попасть в беду, то он уже, считай, справился. И, следовательно, скоро обретет свободу.        — Когда?        — А как ярмарка закончится, — ответил гном. — Утром.       Кедеэрн приуныл. Ночная ярмарка могла оказаться гораздо опаснее дневной.        — Если мы договоримся, смогу я остаться здесь ночевать?        — Само собой, — понимающе кивнул гном. — Нам охрана не помешает. А то гоблины, конечно, за порядком следят, но на окраине всякое бывает.        — А какая плата? — только тут Кедеэрн сообразил, что этот вопрос следовало задать раньше.       Гном снисходительно усмехнулся.        — Тебе серебром или выберешь нож в пару к мечу?       В оставшееся до темноты время Кедеэрн полностью истратил свою долю выигрыша, зато наелся до отвала и впервые попробовал эль пикси, от которого ноги сами шли в пляс. К палатке гномов Эрн вернулся в превосходном настроении, но своего нанимателя там не обнаружил. Вместо него торговал другой гном — повыше и помоложе.        — Новый охранник? — он окинул Кедеэрна быстрым колючим взглядом. — Мой брат отлучился по срочному делу, так что обоз поведу я. Можешь звать меня Андвари. Если хочешь, поспи пока вон там, в палатке.        — Благодарю, — Кедеэрн сел у входа в палатку, положив меч на колени, и принялся смотреть, как зажигаются по всей ярмарке разноцветные огни. Его тянуло вернуться туда, но развившееся за год чутье на опасность решительно восставало против. К тому же, здесь Паку будет легче его найти. Кедеэрн немного беспокоился, что заключил договор, не дождавшись окончания срока ученичества.        — Что там? — спросил он у Андвари, показав на мельтешение огней на западной окраине ярмарки. Заполошные крики оттуда перекрывали даже шум торговли.        — Должно быть, ничейного человека заманили и развлекаются, — равнодушно пожал плечами гном. — Не ходи, гоблины не любят, когда им мешают.        — Ничейного человека?        — Какого-нибудь бродягу. Деревни-то на островах давно разобраны. Сиды и другие фэйри, из сильных, разделили между собой землю. Вместе с человеческим селениями, разумеется. И следят, чтобы соседи не похищали их людей, — он почесал за ухом. — А может и не бродягу гоняют. Может, украли кого, чтобы сидов подразнить. Ох, доиграются они до войны.       Сказано это было без осуждения, даже с затаенной надеждой. Кедеэрн задумчиво посмотрел на прилавок с мечами. Мечта поднять на войну гномов, скорее всего, мечтой и останется. А вот гоблины… Судя по всему, к сидам они почтения не питают. Он пожалел, что не обратил внимание, какое оружие в ходу у стражников на ярмарке.        — А гоблины боятся холодного железа? — спросил он гнома.        — Кто как. Гоблины — они же все разные. Мелкие да, опасаются. А такие, — Андвари кивнул на подошедшего к прилавку могучего гоблина, похожего на помесь обезьяны с волком, — ничего не боятся.        — Это верно, — ухмыльнулся гоблин и ткнул когтистым пальцем в длинный нож. — Сколько?        — Десять.        — Что?! Десять за этот ржавый незаточенный кусок железа? Да он и одного не стоит!       Последовал получасовой торг, к концу которого у Кедеэрна звенело в ушах, и он напряженно ожидал, что продавец и покупатель вот-вот вцепятся друг в друга, но вместо этого они неожиданно ударили по рукам. Довольный гоблин ушел с покупкой, а не менее довольный Андвари вытер пот со лба и убрал в кошель три золотых слитка.        — А вот и наши вернулись, — Андвари просиял еще больше.       К палатке подошли пятеро гномов — в кожаных шлемах, обшитых железными пластинами, и в таких же безрукавках. Все при оружии, ножны мечей не завязаны. Еще двое, одетые полегче, несли окованный железными полосами длинный сундук. Ни один гном не представился, ограничившись скупыми кивками.        — Выходим с рассветом, — буркнул старший из отряда, — Сундук в палатку. И накройте чем-нибудь. Ты, — он ткнул пальцем в Кедеэрна, — будешь сторожить. Андвари, если что, мы на прежнем месте. Атли, останешься с ним.       И гномий отряд, не звякнув ни одной пластинкой, растворился в темноте. Андвари нервно заглянул в палатку и ушел за дальний конец прилавка. Атли — один из тех, кто тащил сундук, сначала сел рядом с Кедеэрном, но постепенно переместился поближе к Андвари. Кедеэрн изнывал от любопытства. Что же они прячут?       К прилавку подвалила толпа сменившихся дневных охранников. Судя по разившему наповал запаху, они успели угоститься во всех питейных палатках. Лицо Андвари свело судорогой. Гоблины хватали с прилавка всё подряд, затевали мгновенные поединки на мечах, торговались, перебивая друг друга. Гномы едва успевали следить за товаром и считать сыпавшиеся на прилавок монеты, вперемешку со слитками.       Кедеэрн тихо поднялся и проскользнул в палатку. Скинул с сундука ветхое покрывало. Ведь должен он знать, что охраняет, верно? Сундук оказался заперт, но против ожидания без магической защиты. Гномы, похоже, полностью полагались на холодное железо. Кедеэрн поковырял в замке кончиком ножа, пробормотав открывающее заклинание. Замок щелкнул. Кедеэрн замер, убедился, что гоблины не намерены прекращать шумный торг, и откинул крышку. Внутри сундук был обит сплошными железными листами. Надо же, какое расточительство. И ради чего? Или, точнее, кого? Кедеэрн озадаченно уставился на плотно спеленутое тело. На секунду он понадеялся, что в сундуке Оберон. Но нет, пленник был ниже ростом. Кедеэрн принюхался, ахнул и принялся разматывать полотно.        — Как они посмели?! — шипел он сквозь зубы. — Кто им приказал?! Всех убью! Только не умирай, слышишь?!       Он вытащил бесчувственного Пака из сундука. Гоблины очень вовремя заголосили, сбивая цену на какой-то особенный меч. Кедеэрн закинул Пака на плечо, разрезал заднюю стену палатки и выбрался наружу. Поколебался, но всё же снял с пояса ножны с ножом и кинул назад в прорезь. Пусть не говорят, что он не вернул плату. А виновных он из-под земли достанет.       Как вернуться отсюда в Древний лес, Кедеэрн не знал, потому метнулся на дороги. Промахнулся мимо нужного поворота, вернулся, потеряв драгоценные минуты. Жив ли Пак? Проверять было страшно. Эрн остановился, только добежав до старого дуба.        — Очнись, пожалуйста! — он уложил Пака между корней. Легкое тело показалось еще более худощавым, словно Пак усыхал, как мертвая ветка.       Рядом тихо возник лис. Кедеэрн беспомощно посмотрел на него.        — Что же нам делать?       Лис фыркнул и улегся хозяину Древнего леса на ноги.        — Согреть его? — Кедеэрн отстегнул меч, отбросил подальше вместе с котомкой, лег и крепко обнял Пака. Под пушистой туникой его сердце билось так редко, словно готовилось остановиться. — Не умирай, — прошептал Кедеэрн и сморгнул слезы. — Я люблю тебя. Я всё для тебя сделаю, только живи!       Они пролежали так до утра. У Кедеэрна затекло всё тело, но он не шевелился. Пак потихоньку теплел, сердце билось чаще, он начал слабо постанывать.        — Венец…        — Что? — Кедеэрн истово понадеялся, что ему не чудится.        — Достань…       Корни под ними шевельнулись. Эрн просунул между них руку и вытащил тяжелый венец из черненого серебра. Из сплетения трав в стороны торчали то ли рога, то ли ветви деревьев — голые, зимние.        — Надень… да не на меня! На себя надень!       Кедеэрн послушно надел венец. Пак с гордостью посмотрел на него.        — Да, из тебя выйдет прекрасный бог.       Лис поднял мордочку, оценил выражение лица приятеля и быстро нырнул в ближайшие кусты.        — Нет! — Кедеэрн в ужасе затряс головой. — Я не хочу! Ведь ты же не умираешь, правда?!        — Конечно, не умираю, — Пак слабо улыбнулся. — Но я прожил больше лет, чем ты дней, Эрни. И я устал. Я уже не могу круглый год следить за всем. На этих островах слишком много магии, а желающих ею поживиться — еще больше. Не волнуйся, у тебя получится. Мы поделим год пополам: весна и лето — мои, а осень и зима — твои. Сиды того и гляди разделятся на Зимних и Летних. Будет тебе свита.        — Но ведь я не бог!        — Богами не рождаются, — нравоучительно сказал Пак и сел, опираясь на ствол дуба. — Ими становятся. И чаще всего против собственной воли.        — И ты?..        — И я. Как ты думаешь, почему фэйри живут не по всей Земле, а всё больше теснятся в определенных местах?        — Они селятся ближе к источникам магии.        — Верно. В древние времена источников было больше. Твори, что хочешь, трать, не считая. Мости дороги над звездами. Ох и погуляли мы… Особенно мой братец разошелся. А когда сообразили, что магия не бесконечна, было уже поздно. Источники иссякли один за другим, боги умерли или еще хуже… На всей Земле осталось всего два по-настоящему сильных источника. Сам назовешь, где они?        — Один здесь, на Альбионе, — Кедеэрн потер лоб. Какая-то важная мысль вертелась в голове, но он никак не мог ее поймать. — А второй… В Элладе, да? А твой брат — это Фавн?        — Умница! — умилился Пак. — Фавн, как старший, захватил себе лучшие владения. Теплое море, вина, хоть залейся, зимы нет. Только не учел, что северный источник сильнее. Поэтому у него сейчас тишь и спокойствие, очень похожие на начало умирания, а у меня от фэйри не протолкнуться.        — А почему они не уходят на дороги? Есть ведь и другие миры с магией. Расселились бы.        — Так и знал, что ты спал с отрытыми глазами на моих уроках, — Пак вздохнул. — Фэйри, в большинстве своем, не переносят дорог, только некоторые способны совершать по ним небольшие переходы. Сиды — исключение. Они уже не один мир сменили. И научились строить дороги не хуже древних богов.        — А Подземелье?        — Подземелье — особый случай. Оно очень близко, можно сказать, за дверью. Сиды из своих холмов запросто туда переходят. Правда, хозяева Подземелья им не особо рады. Оберон сейчас всеми силами старается наладить отношения с гномами и троллями. Искренне надеюсь, что у него получится. Но мы слишком углубились в будущее, а нам следует обсудить настоящее. Зима уже близко, тебе нужно многое узнать и многому научиться.        — Нет, я не согласен! — Кедеэрн хотел сдернуть венец, но тот словно прирос к голове. — Ты не имеешь права меня заставлять!        — Имею, — Пак приподнял бровь. — Не ты ли совсем недавно обещал, что всё для меня сделаешь? Так вот, стань для меня богом, Эрн.        — Ты что, слышал меня? — Кедеэрн замер и тут же щелкнул пальцами. — Вот оно, поймал! Ты всё подстроил, так?! Ты нанял гномов, ты подговорил гоблинов! Они следили за мной! Всё было игрой! Притворством!        — Железо было настоящим, — спокойно сказал Пак. — Но мне интересно, как ты догадался?        — Лес не тревожился за тебя! Когда ты обгорел от магии Алана, за тебя каждая травинка переживала. Но в этот раз даже ветра не было, — Кедеэрн поднял меч и медленно вытащил его из ножен. — А вот теперь пора бы начаться буре, потому что я тебя сейчас убью.       Пак грустно улыбнулся.        — Убивай. Но весной я воскресну. Тебе придется скрываться от меня полгода. И снова убивать осенью. И так год за годом. У богов свои правила, Эрни. Я их хорошо знаю, потому что большую часть сам придумал. А изменить ничего не смогу, даже ради тебя.       Кедеэрн представил, как раз за разом отрубает Паку голову и выронил меч.        — Я тебя никогда не прощу!        — Простишь, — уверенно сказал Пак. — Потому что любишь. Знал бы ты, с каким нетерпением я ждал, когда ты признаешься!        — Ждал? — недоверчиво переспросил Кедеэрн.        — Да, с тех пор, как забрал тебя от Оберона. Я даже готов был признаться первым, — Пак предпринял безуспешную попытку подняться. — Проклятье на голову Андвари! Я ему это припомню, пусть только сунется хоть в одну мою реку, там и останется на пару веков комаров ловить! Эрни, ты так и будешь стоять? Мне холодно.       Кедеэрн посмотрел, как Пак натягивает подол туники на острые колени, молча подхватил его на руки и понес в свой холм.        — Какой же ты красивый! — Пак принялся расплетать ему косы. — Тебе понравится быть богом, Эрн-охотник, вот увидишь.        — Если я охотник, то почему на венце рога? Ведь олень — это жертва.        — Потому что охотник и жертва — едины, как едины олени и трава, которую они едят. Все в мире связано, Эрни. Я научу тебя видеть эти связи.       Кедеэрн вспомнил свое вчерашнее озарение. Теперь оно уже не вызывало страха. И тут он спохватился, что не выяснил самое главное.        — А что будет с тобой в мое время года?        — Я буду спать! — Пак мечтательно зажмурился. — Триста лет мечтаю выспаться.        — Но только не в эту зиму! Иначе я не согласен!        — Разрешаю меня будить, если у тебя возникнут срочные вопросы. Только не чаще, чем раз в месяц, — Пак сладко потянулся. — Ты мне очень нравишься в этом венце, Эрни. Но носить его постоянно необязательно. Можешь снять.       Кедеэрн с удивлением понял, что уже не замечает тяжести венца. Надо же, как быстро он с ним сроднился. Поискал, куда бы пристроить венец и убрал его в нишу. Спохватился, что оставил котомку со шкатулкой на поляне. И меч тоже. Ладно, не пропадут, сейчас есть дело поважнее.        — Зимовать ты будешь здесь, — поставил он еще одно условие, вытряхивая Пака из туники.        — Осторожно! Я десять лет собирал для нее перья, — Пак капризно надул губы и зарылся под меховое одеяло. — Нет уж, зимовать я буду отдельно. И не скажу, где, если ты еще раз испортишь мои вещи.       Кедеэрн, обрывающий тесемки на своей одежде, чтобы поскорее от нее избавиться, засмеялся.        — Я тебя где угодно найду. Это теперь и мой лес!       Пак сдержал снисходительную улыбку. «Ты еще очень мало знаешь о богах, Кедеэрн, сын Рианнон. Но прямо сейчас тебе следует преподать совсем другой урок».       На поляне у брошенной котомки с важным видом охранника сидел лис. Время от времени он опасливо косился на лежащий неподалеку железный меч и размышлял, что будет, если новый бог обнаружит свое оружие проржавевшим насквозь? Пожалуй, тогда придется забыть о зимовке в теплом холме. Лис вздохнул. Выбирать приходится всегда. Но в этом и есть смысл жизни.