Волчья Преданность

«Опять и снова, и почему я всегда попадаю в такие ситуации?» — Цербер трудно вздохнул и попытался развязать руки, на лице была повязка, поэтому он ничего не видел, да и узел оказался прочным. «Профессионал связывал. Надеюсь, команда успела убежать и Юнги, хм, его сердце так быстро бьется. Стоп, а как я могу чувствовать его сердцебиение на расстоянии? Что за..? Да ладно, сейчас не об этом, главное, чтобы они держались подальше отсюда», — подумал командир и вздохнул. «Чёртов шнурок».       Цербер успокоился, глубоко вдохнул, прислушался и принюхался. «Запах масла, пота, еще какие-то химикаты, звук хлюпающей воды и шаги. Раз, два, три… Три человека. Так что, меня охраняют, пока не приехал их босс - Им Чангюн, тварь. Жаль, что я не провел собрания раньше, теперь они не знают всей информации и я также, но мы можем предположить. Раз Хёнвон хакер, возможно, он нашел информацию о передаче товара и сообщил кому-то, это объяснило бы почему он так долго не хотел рассказывать, чувствовал себя виновным перед Чанмёнем. Но это не могло быть из-за маленького пакетика наркоты. Возможно, они его использовали, чтобы передать что-то другое и это находится у Хёнвона. Вот почему они его ищут и думают, что я приведу к нему. Но они не могут знать, что нас объединяет или могут», — монолог командира перебил холодный и скользкий голос, от которого даже в мурашек бегали мурашки. — Кто это у нас? Это же великий и ужасный командир спец.группы «Сфинкс» — Цербер. Трепещите. Ха-Ха, — тон был настолько скользким, что из него улитки падали. Пак молчал и внимательно прислушивался к сердцебиению этого козла. «Ого, вот это он сейчас счастлив. Если он радуется, когда видит привязанного чувака, то у него проблемы», — подумал Пак. — А что ты молчишь? Нечего сказать? — залился смехом козел. — Я не баба, как некоторые, чтобы пускать слова на ветер. Тем более, не люблю говорить с будущими трупами, — холодным и спокойным тоном сказал командир, а сбоку что-то полетело и разбилось. — Как ты смеешь… Ты кусок дерьма, который ничего не достоин. Что у тебя есть в жизни, кроме работы? Правильно, НИЧЕГО. Ты думаешь за тобой кто-то придёт? Я сомневаюсь. Ну да, у тебя есть Сфинкс, но захотят ли они переть против самого государства ради тебя? — снова улитки, много улиток. — Ты сейчас серьезно? Мы в какой-то дораме или малобюджетном американском боевике? Ты думаешь, вот эти психологические штучки на мне сработают? И что я сейчас должен расплакаться и рассказать всё, что тебе нужно и молить о смерти? Хах, кстати, а что тебе нужно? — Микрочип, — будничным голосом сказал госсекретарь, а через секунду зарычал и приблизился к Церберу. — Ах ты, сука, — и зарядил с правой по лицу. Командир не поморщившись ни на секунду, сплюнул кровь прямо в лицо Чангюну, за что получил снова в лицо. Избиение продолжалось, пока Им Чангюна не позвал чей-то голос и не попросил успокоиться, ведь он им нужен живой. — Кхм, ладно. Мы уже определились с тем, что мне нужно и я хотел тебя позже отпустить, для этого была маска. Да, ты знаешь, кто я, но кто бы тебе поверил. Но сейчас, — резко с него сняли маску и он увидел, где находится, как Цербер и думал: это был старый, громаднейший гараж. «Не лучшее место, чтобы умереть, но могло быть хуже. Жаль, только не успел рассказать Хёнвону и Юнги. Почему я до сих пор чувствую, как громко и быстро у него бьется сердце? Интересно, он мое также чувствует?» — пронеслось в голове у Чимина. — Где Чхэ Хёнвон? Где чип? — зарычал секретарь. — Да. Чхэ Хёнвон там, где тебе его не достать, а микрочип… хм, подожди, дай вспомню, а… там же, — «мило» улыбнулся Цербер, за что снова получил в лицо. — Тебе ещё хочется улыбаться? Интересно, а если зубов не будет, будешь продолжать улыбаться? — Мне, кажется, улыбаются не для выставки зубов, больной ты кусок дерьма, — снова милая улыбка и снова удар в лицо. Всё лицо в крови и, наверняка, другой человек бы сейчас просил о пощаде или о конце. Но Цербер, Цербер никогда не станет просить и умолять. Тем более у него высокий болевой порог, да и пофиг ему. Ребят рядом нет и некому причинять боль, всё хорошо. А он? Ну, он готов к смерти уже давно. Смерть — это не конец, это только начало. Тем более, против судьбы не попрешь, даже на экскаваторе. — Так что, не скажешь? — Вообще-то, именно это и означало моя фраза. Просто не хотелось быть банальным и говорить: «Нихуя я тебе не скажу. Можешь убивать меня», но ты меня заставил быть банальным. — Цербер долго и внимательно смотрел на то, что осталось от человека. Ведь он же тоже начинал с чего-то. Преступление за преступлением, плохой выбор за плохим выбором и вот, ты на вершине, а под тобой кости, трупы и море крови, а на самом дне валяется твоя душа. — Ах ты!!!!!! Ты хотя бы представляешь, как ты меня бесишь. Ещё с тех пор, как впервые о тебе услышал, во мне зародилось гигантское желание уничтожить тебя. Ты ничего такого не сделал, а о тебе знает сам президент. И все о тебе хорошего мнения. Ведь ты легендарный командир спец.группы - сам Цербер, который всегда достигает поставленной цели, который всегда приходит на помощь и который не подведет. На него можно положиться. Вот как о тебе говорят. Что министр, что генерал, что президент. Каждый раз, как слышал о тебе, хотел задушить голыми руками. Хотел почувствовать, как под моими пальцами хрустят сухожилия, — госсекретарь покраснел, а на шее выступила вена. — То есть ты хочешь сказать, что ты мне завидовал? Ого, я, наверное, должен быть сейчас поражен и благодарен, а мне почему-то противно и гадко. Вот даже не знаю почему так… хм, возможно, потому что ты крыса, которому доверяли, а он просто взял и сгрыз своими гигантскими и кривыми зубами доверие людей и, возможно, целого народа. Ты хуже крысы. Вот мне очень интересно, что с тобой произойдет, если чип попадет к генералу, министру, президенту или еще кому-то или ко всем сразу, — Командир наклонил голову и изучал. — Ах ты, тварь, хух, знаешь что, а поговори-поговори, перед смертью можно, — ухмыльнулся госсекретарь. — Я не как ты, так давай, — холодный, спокойный, равномерный тон, почти безразличный. — Что? — Приступай, — взгляд настолько холодный, что все улитки, которые успели прорваться в наш мир, замёрзли. — Хах, ну ладно, — человек подзывает к себе одного из охранников и протягивает руку. Тот без вопросов вытягивает из-за спины оружие и передает боссу. Через несколько секунд вытягивает глушитель и передает следом. Чангюн улыбаясь, закручивает глушитель на стволе и приближается к Паку с ехидной улыбкой на губах. — Последние слова? — Встретимся в аду, мудила, — и милая улыбка на устах. Секретарь скрежещет зубами и направляет дуло пистолета в лицо Цербера. Тот смотрит прямо в темноту отверстия и видит там свою смерть. «Главное, что сейчас нет рядом никого из моих. Не о чем жалеть, даже если Хёнвон не узнает; они знали, что я люблю их, что они вся моя жизнь. Милый и неземной Тэхён, амбициозный Чонгук, заботливый и любящий Джин, умный Джун, веселый и странный Хосок, Хёнвон такой теплый и верный и Юнги, хоть я на пороге смерти, до сих пор не знаю, что к тебе чувствую. Уверен только в том, что перед смертью хотел бы тебя увидеть ещё раз», — думает Чимин.       Секунды тянутся, как вечность и командир хочет побыстрее уже услышать, как щелкает отверстие, как вылетает пуля и попадает в его череп, ломая стенки и пробивая их принося секунду боли и тишину. Тишина всем нужна, правда, не всем вечна. Ещё одна секунда и… выстрел. Цербер даже не моргает и ждёт ту самую секунду боли и тишины, но не получает ни того, ни другого.       Он слышит крик боли перед собой и видит, как красный цветок расползается на рубашке секретаря, на руке. Оружие летит в сторону и с оглушительным звуком падает на пол. Цербер поворачивает голову и цепенеет...