Волчья Преданность

«Ну вы серьезно? Чёрт, как всегда обломали кайф», — Цербер сердито смотрит на Сфинкс и Юнги, который до сих пор целится в секретаря. Сердце начинает быстро биться и не только у него. «Наши сердцебиение, они идентичны. Почему я чувствую такое облегчение и радость? И он тоже? С этим нужно разобраться, но позже, когда сердце перестанет вырывать грудную клетку. То есть вот на тебя направлено дуло и ты умрешь через несколько секунд, и не чувствуешь ничего и сердечко себе отдыхает, и вот заходит этот гавнюк, и сердце: «Ооо, а давай вылетим из груди». «Блядство», — проносится в голове Пака, довольно долго проносится. — Аааа, чёрт! Кто, кто это сделал? — госсекретарь поворачивает голову и злобно шипит. Группа разбегается по помещению, один Юнги всё ещё стоит на месте и направляет оружие на Чангюна. От него такая ненависть прёт, что это почувствовал даже Им. — Привет, гнида, — сквозь зубы говорит Мин и крепче сжимает пистолет в руке. — Мин Юнги, — кажется, иначе, как сквозь зубы эти двое не будут общаться. Чангюн снимает галстук одной рукой и перевязывает выше раны, чтобы остановить кровь. — Честно, я не понимаю, что ты именно здесь делаешь. Не сказать, что ты очень за справедливость, да и Цербера ты недолюбливаешь. Неужели ты пришел именно за ним? Ха-ха, не может быть. Раз мы здесь, может скажешь мне, почему ты попросился именно в этот участок? Этот вопрос до сих пор интересует самого генерала. — Вот за что я не ненавижу тебя больше всего, так это за то, что разводишь сопли, как баба. Бла-бла-бла. Честно? Перестал тебя слушать ещё на начале, — поморщился полковник. — Я то же самое сказал, — закивал головой Цербер. А Чангюн от злобы чуть не взорвался. — Агрхи, как же вы меня бесите. — Ещё ногой затопай, — поморщился Мин. — И мамочку позови, — надул губки командир. Госсекретарь просто терял контроль от бомбардировок этих двоих, и ещё немного и он действительно взорвется от ярости и своей беспомощности. — Ах, ты… — Чангюн попытался быстро взять оружие, но Юнги оказался быстрее и выстрелил в пол возле ноги секретаря. Тот отшатнулся назад и тихо ахнул. — Тебе не, кажется, что нет уже смысла брыкаться? — спросил Мин хладнокровным тоном, да и выглядел он так же. Только Чимин знал, ЧТО именно происходило сейчас внутри полковника: ненависть, злость и желание убийства захлестывали его. — Хахахаха, ты серьезно? Ой, я сомневаюсь. Захочешь меня сдать? А у тебя есть какие-то доказательства? Я сомневаюсь. Да и убивать вы меня не собираетесь, иначе бы уже это сделали, — рассмеялся Чангюн.       Юнги действительно старался держать себя в руках, он даже старался не смотреть на лицо Чимина. Зная, что как только внимательно посмотрит и увидит все раны на лице Пака, то не удержится и сделает решето с этого куска дерьма. «Дыши медленно. Может хоть руки ему поотрубать или отгрызть, дышим», — наставлял себя полковник. — Я бы советовал тебе заткнуться, если тебе руки не мешают, — зарычал Юнги, у Чангюна волоски на шее встали дыбом. — Шеф, мы поймали одного из них, — раздается голос со стороны. Юнги с Чимином одновременно поворачиваются и… — Хёнвон, — шепчет Чимин. Юнги чувствует, как быстро забилось сердце у командира и как страх волнами идёт от него. — Ой, а кто у нас здесь, а разве это не Чхвэ Хёнвон? — улыбнулся Им и захлопал в ладоши, звук был тихим из-за поврежденной руки, да. и это действие приносило боль, но он не мог сдержаться, наконец он получит всё и сразу. Наконец, он закончит это дело и сможет дальше наслаждаться жизнью.       Миниатюрная принцеска под два метра приводит с собой Хёнвона, держа его на мушке. По его лицу видно, что он так не хило получил от парня. Цербер концентрируется и, наконец слышит звуки борьбы происходящей дальше, таки этот гараж не так прост. «Чёрт, это больше на мини-склад похоже», — проносится в голове командира. Так что, пока они болтали — другие боролись. Зеленоволосый выглядит: «Веселым? Почему он веселый? Его сейчас на мушке держат», — думает командир. Парня подводят ближе и он, наконец хорошо рассматривает раненое и всё в крови лицо Чимина. Радость сменяется яростью и ненавистью, которая так и прёт от парня, сбивая всё вокруг. — Что ты с ним сделал? Сволочь, — кричит Чхэ и пытается вырваться, чтобы навалять Чангюну, который уже выглядел не таким бодрым, всё-таки кровь продолжала покидать его тело. «Хотел бы я посмотреть на него, блятьь, держи себя в руках», — проносится в голове Юнги, который и не думает опускать пушку. — Отпусти его, — холодным голосом говорит Цербер. — Хахаха, ага, побежал. Это же тот, кто мне был нужен. И ты мне всё-таки принес его на блюдечке. Спасибо, Чимин-и, — ухмыльнулся Чангюн. Три человека оскалили зубы и с яростной ненавистью посмотрели на секретаря. — Заткнись, гнида и не смей называть его по имени, — зарычал Юнги, Хёнвон повернулся к Юнги и именно в эту минуту его уважение к полковнику подросло, хм, ну, где-то до космоса. — Хахахха, ого, и почему я не могу его так называть? Мне нравится. Но сейчас не об этом. Нет времени с вами здесь лясы точить. Хёнвон-и, а где мой чип? — улитки снова с нами. Им поднял оружие, при этом улыбаясь Юнги и направился к парню. — Чип? А, точно, чип выбросил. Знаешь, он мне надоел. Не люблю однообразие, — оскалился Чхэ. Госсекретарь резко подошел к нему и пистолетом ударил по голове. — Не смей мне язвить. ГДЕ ЧИП? — зарычал секретарь. А Командир стиснул зубы и попытался разорвать веревку. — Мне сказать так, чтобы дошло даже до тебя? Нахер пошел, свинья! — закричал Хёнвон и плюнул в лицо Чангюну. А с секретаря, кажется, было достаточно на сегодня, он зарядил с правой парню в челюсть и направил дуло пистолета на Хёнвона. — Только попробуй, — зарычал Юнги, который все это время целился в секретаря. Мужчина медленно поворачивает голову в сторону полковника и ухмыляется. — О, я знаю, что ты хороший стрелок, но знаешь что? Нас двое, — секретарь кивнул принцессе и тот перевел дуло в сторону Мина, в то же время, как дуло пистолета Чангюна и дальше было направлено на Хёнвона, который не боялся, а только злился.       Чимина накрыла волна беспомощности и отчаяния. Вот пистолеты направлены на дорогих ему людей, доля секунды и он может потерять их двоих. Где-то там еще 5 его людей борются за свою жизнь и за него. Командир слышит топот ног и понимает, что к Чангюну прибыло прикрепления. Он сидит прикованный к металлическому креслу, а его семья, все они сейчас борются за него. Сердце обливается кровью и болью, он ничего не может сделать. Всё, что ему позволили, это смотреть на смерть своей семьи. — Чимин-и, попрощайся, но не огорчайся сильно, ты пойдешь следом, — ухмыльнулся госсекретарь и снова повернулся к зеленоволосому. Хеёнвон повернул голову в сторону Чимина, посмотрел ему в глаза и улыбнулся. — Спасибо, — прошептал парень, а Цербер готов волосы на себе рвать. Он поворачивает голову в сторону Юнги и они, наконец, встречаются взглядами.       Юнги смотрит на лицо Чимина и сжимает руки на стволе. «Это моя вина, моя. Чёрт, что они сделали с тобой? Мой Чимин-и, прости меня. Прости, что не смог защитить ни тебя, ни их. Прости, я с самого начала не заслуживал твоё доверие, но получил его и не смог удержать. Ты не знаешь, но я твой навсегда», — Юнги нежно улыбается, а у Чима сердце разбивается на маленькие кусочки. «Он улыбнулся, улыбнулся. Да ещё и мне. Какой же он красивый, когда улыбается. Я готов на всё, только чтобы снова увидеть эту сладкую улыбку и только мою», —у Пака глаза слезятся и впервые за ооочень долгий период. «Я не могу, не могу их потерять, не МОГУ», — рычит Пак в подсознании. Цербер слышит, как щёлкает отверстие от предохранителя и знает, что сейчас будет выстрел, а ещё знает, что не может этого допустить.       Он чувствует, как внутри что-то зарождается, как заполняет его целиком. И это что-то — теплое и такое родное. Он чувствует, что может ВСЁ и рвет веревку как нить, и в один прыжок оказывается сверху на Чангюне, вгрызаясь в руку, а ногой выбивает оружие из руки принцессы. Хёнвон посередине, как в замедленной съемке приседает и дает полный доступ к миниатюрной громиле. Им с визгом пытается сбросить с себя Цербера, который обхватывает его шею ногами, прокручивается и напирает вперед, секретарь падает и, ударившись головой об пол, вырубается.       Командир резко встает и как пантера направляется к наемнику, который уже его ждёт. Цербер разминает голову и хищным, почти голодным взглядом, смотрит на свою жертву, сканирует и ищет все его слабые точки; доля секунды, Цербер рычит и с правой заряжает ему в солнечное сплетение. Удар настолько мощный, что тот сразу падает на колени и, схватившись за грудь, начинает панически дышать. Командир скалится и с разворота с ноги вырубает его.       И, наверное, стоит отметить, что всё это произошло менее, чем за минуту. Пак не запыхавшись, оборачивается и сначала смотрит на удивленное лицо Хёнвона или лучше сказать, шокированное, а потом на удивленное и счастливое Юнги. Цербер оглядывается и… «Блять… Это ещё что только что было? Это сделал я? Что за…» — в теле до сих пор чувствуется что-то теплое и родное. Командир оборачивается к Юнги и медленно наступает на него. Когда они на расстоянии нескольких миллиметров и их носы почти соприкасаются, Чимин говорит: — Ты мне должен это всё объяснить, эту хрень. И почему у тебя сейчас так быстро сердце бьется? Стоп. Почему я вообще это чувствую? — растерянно спросил Пак. Мин трудно сглотнул. — Ты, ты чувствуешь меня? Моё, моё сердце? — удивлению полковника не было предела. — Да, чувствовал ещё с тех пор, как меня забрали, а что? Что это значит? Это ненормально, — прошептал Чимин. — Чимин-и, это самое нормальное, что могло произойти. Обещаю, что позже всё объясню, — тяжело дыша сказал Юнги. «Бля, если он сейчас не уйдет. Чёрт, я надеюсь он не чувствует прям все мои чувства и желание», — очень надеялся Мин. — Кхм, я также здесь, — злобно и обиженно сказал Чхэ и сложил руки на груди. Цербер засмеялся, подошел к зеленоволосому парню и обнял. Что Хёнвон, что Юнги были удивлены таким поступком командира или лучше сказать Чимина. — Я очень рад, что с тобой всё хорошо. — А мы рады, что с Вами всё хорошо, — сказал Джин и улыбнулся. На лице Чимина расцвела та самая счастливая улыбка, когда невидно его красивых глаз. — Хахха, Боже, Чимин-и, это что такое? — рассмеялся Джун. — Идите все сюда, — позвал Пак. Все медленно сходились и становились в семейный круг, который, правда немного подрос. У него добавился Юнги, Хёнвон и Чанмён. — Спасибо. Вам всем спасибо. За то, что пришли и за то, что были верны до конца. Вы же знаете, что я не силен в высказывании своих чувств. Но на следующий раз, когда я буду на волоске от смерти, я не хочу теряться в догадках знаете ли вы, что я вас очень люблю, вы самое дорогое, что есть в моей жизни. И я сейчас говорю не только о Сфинкс; Юнги, Хёнвон, Чанмён, вы, возможно, не хотели этого, но вы стали частью нашей семьи. Спасибо Вам всем, — и счастливая улыбка на лице. — Ах, ты наш Чимин-и, — улыбнулся Хосок. — Спасибо, что приняли в свою семью. Не уверен, что я этого заслуживал, но спасибо, — поклонился Чанмён и чтобы никто не видел утер глаза. — Я не знаю, чем заслужил вашу любовь, но спасибо, — улыбнулся Хёнвон, — так замечательно иметь столько братьев, которые не оставят тебя в беде. — Все улыбались и повернули голову в сторону Юнги, а потом когда поняли, что сделали, закатили глаза и снова отвернулись. Ибо кто-кто, а этот точно не будет сейчас делиться чувствами, но: — Спасибо, — тихое, но уверенное. Все повернули головы и в шоке уставились на полковника. — Я ещё хуже в высказывании своих чувств, но спасибо. — Думаю, самое время обнимашек, — счастливо улыбнулся Тэхён, почти все закатили глаза, но уже через секунду улыбнулись и большой круг стал непобедимой силой. — А, и Хёнвон-и, я вам всем должен кое-что рассказать. То почему я принял тебя так сразу и почему поверил словам Буги Мэна, и кто это собственно, — все затаили дыхание, а Юнги чувствовал, как в Чимина быстро билось сердце. — Буги Мен — это отец Хёнвона и мой. Хёнвон, ты мой брат.