Волчья Преданность

      Всю дорогу, а дорога была длинной, по крайней мере для Юнги, у которого член тёрся об штаны и всё просился, чтобы его выпустили. Как собаку, которую оставили в машине, а он скребется по дверце и скулит. Так вот, бедный дружок Мина делал всё то же, кроме поскуливания. Потому что этим занимался, собственно, Мин. — Долго ещё? — едва не зарычал Мин. — А что, принцеска спешит куда-то? — ухмыльнулся Пак.       А у полковника от давления в штанах просто крышу срывало, так тут ещё и принц распоясался, падло. Ну ничего, Мин его сейчас поставит на место. Парень так гаденько усмехнулся и будто невзначай потянулся и наткнулся на пах командира. Чимин резко вдохнул. А что Мин? Мину больно и лучше будет, если не он один будет страдать. Сильная, горячая ладонь нежно сжимает член через ткань брюк и начинает мять, растирать, поглаживать, надавливать и отпускать. Цербер крепко сжал руки на руле и пытался выровнять дыхание, а в идеале хотел дать отбой своему бойцу. Но это в идеале. — Юнги, аххх… — простонал Пак и ещё крепче сжал руки, аж костяшки побелели. — Что, Чимин-и? — невинным голосом спросил Юнги и улыбнулся. А рука продолжала свои пытки.       Чимин чувствовал возбуждение, которое, как яд распространялось по всему телу, не оставляя не тронутым ни один уголок. Мышцы напряглись до предела и просили о разрядке. Перед глазами начинало размываться, и вообще, хотелось просто закрыть глаза и откинуть голову назад. Пот стекал капельками с веска, медленно при медленно. Будто в замедленной съёмке, губы пересохли и Чимин раз за разом их облизывал. Вы думаете Юнги легче от такой картины? Как бы не так. Если к этому моменту член у него стоял, то теперь он леветировал… Ибо куда дальше. — Мы сейчас во что-то врежемся… Ахх, — простонал Пак, вены на шее вздулись от напряжения, и Мин не смог сдержаться. Расцепив ремень безопасности, он наклонился к любимому и кончиком языка провел по каждой венке, слизывая пот. Рука при этом зашла куда дальше. Ремень уже был расстегнут, и рука бесстыдно пробиралась к сокровенному, обхватывая его и проводя по всей длине. Пак громко застонал и нажал на газ, не отпуская. «Нужно домой. НЕМЕДЛЕННО, а то или мы разобьемся, или я его трахну в машине…» — Пак несся, как мог, но… — Чёрт, — парень выругался и припарковал машину на первой же свободной парковке возле жилого дома. Юнги, не понимая, моргал и осматривал окрестности через окно. Но многое не успел увидеть. Чимин за долю секунды сдвинул с себя штаны и, взяв Мина под мышки, посадил себе на бедра. Полковник охнул, и ему даже в голове закружилось от такой скорости. Цербер же время не тратил, подняв Юнги, он спустил с него штаны и посадил прямо на свой член. Юнги только обрадовался, что его собаку освободили из машины, то есть дружка из штанов, когда почувствовал, как Чимин наполняет его по самые гланды. — Огого..... Ахххх, кажется, кто-то не смог сдержаться. А как же величественная выдержка известного Цербера, — ухмыльнулся Мин. Он чувствовал себя победителем и самодовольство едва не вытекало из всех отверстий. — Ты действительно хочешь увидеть мою выдержку? Хорошо, раз так хочет моя принцеска. Но принцеска тоже должна показать свою выдержку, — ухмыльнулся Цербер и закрутил кран самодовольства Юнги. — Что? — охуел Мин, который ожидал, что после его слов, его оттрахають. — Не двигайся, не виляй задницей, не прикасайся к себе и ко мне, — ухмыльнулся Пак и наклонил голову. — Что? — спросил ещё охуевший Юнги. — Ты же сам хотел посмотреть на мою выдержку, — Пак смотрел холодным взглядом. «Блять, ну что же, Юнги, поздравляю. Ты фантастический еблан. Вместо того, чтобы стонать и выгибаться, как шлюха, ты должен сидеть, не двигаться и чувствовать, как член внутри тебя растягивает стенки и почти достает до простаты. А ты сидишь и мёрзнешь от холодного взгляда, холодно-сексуального. Ну, блять. Говорила моя бабка: «допиздишся ты когда-то». Бляяя. Накаркала», — Юнги простонал и упал головой на плечо любимого. — Чимин, блять, — простонал полковник. — Можно просто Чимин, без блять, — «мило» улыбнулся Пак. — Признаю, спизданул хуйню, — почти стонал Мин, которому так и хотелось вильнуть бедрами. — Айщ, — Пак резко потянул полковника за волосы. — Что за слова? Принцески так не говорят, — прорычал Пак и накрыл миновы губы, затягивая в горячий поцелуй. — А принцы и не доводят к таким словам, — тяжело дыша, сказал Мин и начал расстегивать рубашку Чимина. — Придется выбросить эту рубашку, она вся в смазке с моего члена. Но думаю так даже лучше, может вообще не будешь их одевать, — облизавшись, сказал Мин, рассматривая стальной пресс Чимина. — Предлагаешь мне ходить без рубашки? А если кто-то влюбится? — ухмыльнулся Пак. — А что, может, у него не будет такой длинный язык и у нас… — Пак так и не смог договорить, теперь очередь Мина таскать за волосы. — Что? Что у вас? — прорычал Юнги в лицо Цербера, сильнее таща за волосы.  — Ты можешь ходить хоть полностью голый. И знаешь почему? У нас в мире и так большая перенаселенность. Я сокращу её. Ты только мой, — взгляд был решительным и агрессивным. — Аххх, — простонал вдруг полковник и удивленно посмотрел на Пака. — Он увеличился? Тебя завело то, что я сказал? — сам не верил Юнги. — Эухарис, — сказал Чимин, а Юнги притих. — Что, Эухарис? — холодным тоном спросил парень. — Это ты его убил, — констатировал командир, а в Юнги участилось сердцебиение и страх растекался по венам. «Чёрт», — он не думал, что Пак вообще об этом когда-то узнает. Но, кажется, уже тогда Юнги его сильно любил и не мог смотреть на него такого сломленного. А ещё, полковник боялся, что Цербер пострадает. И теперь, когда он даже не спрашивал. «Что он сделает? Возненавидеть меня? И правильно, я убийца. Я никогда не был достоин его». — Спасибо, — прошептал Чимин и нежно поцеловал в губы, сердце Мина сейчас просто грохнется в обморок от переутомления. — Что? — глаза были, как два полных месяца. — Спасибо. Если бы ты этого не сделал, это сделал бы я. И не забывай, что мы двое убийцы. Но я не прекращу. И не буду тебя любить за это меньше. А теперь, двигайся, — прошептал в губы Пак. Юнги резко накрыл его губы своими и потянул Пака в рай. Поцелуй был нежным, как листочки цветущей сакуры, успокаивающим, как морской бриз, сладким, как мёд и таким же нужным, как жизнь.       Юнги вцепился руками в сильные плечи Цербера, пока сам Цербер стальной хваткой вцепился в бедра Мина и начал помогать тому насаживаться на собственный член. Два тела просили разрядки, а члены ныли от возбуждения. По салону разносились шлепки задницы об мошонку и сбитое дыхание. Окна медленно запотевали, пряча любовников от чужих взглядов. Юнги всё насаживался, а Чимин подвыливал бедрами, и с каждым насаживанием, дыхание всё больше сбивалось, а пот тёк реками. Чистый воздух закончился и они начали дышать потом, сексом и друг другом. Фрикции всё изменялись и становились более жесткими, резкими, грубыми. Цербер чувствовал, что Мину осталось совсем немного.       Вот головка прошлась по комочку нервов и разлила по телу удовольствие. Пак забрал одну руку с бедра и начал поглаживать член любимого. А Мину этого было достаточного, вот Чимин полностью входит в него и таранит простату. Тело охватывают неконтролируемые судороги и, все мышцы расслабляются, Юнги обильно кончает на загорелый живот любимого. Но несмотря на то, что он уже получил свое удовольствие и сейчас бы немного отдохнуть, он не забывает и о удовлетворение своей пары, и продолжает насаживаться, пока Пака не накрывает. По салону разносятся стоны, много.       Долгих несколько минут они сидят, опираясь друг на друга и отходят от мощного оргазма. Дышать до сих пор трудно, и хочется лечь под теплое одеяло в обнимочку с этим Аполлоном и уснуть. Мин слегка движется и поднимает голову, смотрит на Чимина и встречается с ним взглядом. По телу пробегают мурашки от этого взгляда. Сколько в нём любви, нежности. Такое впечатление, будто ты сможешь протянуть руку и почувствовать это всё на ощупь. Юнги протягивает руку и нежно проводит по лицу любимого. Чимин закрывает глаза и наклоняет голову, ещё немного и он замурлычит. — Я люблю тебя, так сильно, — прошептал Мин, рассматривая каждый миллиметр такого родного лица. Пак открывает глаза и пристально смотрит. Протягивает руку и нежно проводит по скуле. — А я тебя, так, что иногда кажется, что сердце остановится, — прошептал Чим, наклонился и оставил нежный поцелуй на губах. — Кстати, о твоём языке. — Я уже сказал, ляпнул, не подумав. — поморщился Мин. — Я о том, что даже эту твою черту люблю, — улыбнулся Цербер и провел большим пальцем по губе Юнги. — Да что ты, — начал язвить Мин, но передумал, когда почувствовал, как Пак нежно поглаживает его по талии. — Меня заводит, когда ты такой колючий и холодный снаружи, и такой нежный и горячий внутри. Ты же не забываешь, что я также всё чувствую. Каждое твое сердцебиение, вдох, изменение настроения даже на расстоянии, — сказал Цербер и потерся своим носом о шею полковника, тот откинул голову и закрыл глаза. — О Боже, давай уже поедем домой, — простонал Мин, когда почувствовал, как собственный член наливается кровью, немного поерзав, он понял, что не только его. — Давай, и в этот раз я буду гнать, — прошептал Пак и поймал зубами губу Мина, оттягивая. — Пак Чимин, блять. Ну не заводи меня снова, — разозлился Юнги и пересел на пассажирское сиденье, натягивая штаны, а нижние белье для чего? Если они могут снова не доехать до дома. — Хах, ну как скажешь, Мин Юнги, — ухмыльнулся Пак и натянул штаны, заводя машину и выруливая на дорогу. — Кстати, о доме. — А что с ним не так? — выпучил глаза Мин. — С ним всё так, — отмахнулся генерал. — Тогда хорошо, — Мин пожал плечами и отвернулся к окну. Вдруг он почувствовал недовольство, которое волнами шло от Чимина. — Что не так? — не выдержал Юнги. — Уже ничего, — с бесстрастным лицом сказал Цербер, а от него такой холодок дул, что даже пингвины бы от него убежали. — Ты, наверное, забыл, что я чувствую всё, что и ты, — недовольно сказал полковник и сощурился, ожидая ответа. — Не всё. Ну, да ладно. Так к лучшему, — расправил плечи Чимин и выдохнул, а вот Мин наоборот. — Что это значит: всё? «Не всё», «Так к лучшему», — Мин разгорался, как лес от искр в засушливый день. — Просто расслабься и забей, — улыбнулся командир. — Забей? Мы что, подростки? Что забей, чем? — Мин уже весь горел и не от возбуждения, от злости. — Молотком? — поднял бровь Пак, предлагая варианты и лучше бы молчал. Полковник зарычал и то так, что у Пака на руках волосы дыбом встали. — Мы уже, кстати, на месте, — откашлявшись, сказал Цербер и думал выходить, но сильные руки Мина не дали. — Мы ещё не закончили, — прорычал Юнги. — Или говори, что это всё означало, или… — Что или? — поднял бровь Цербер и резко приблизился, от чего Минова оборона в секунду упала, и громко сглотнул. — Ты…ты… — начал Мин. — Я хотел предложить тебе съехаться и одну квартиру называть нашим домом. Но думаю, ты ещё не готов к таким шагам. Да и свободу ты любишь, — спокойным голосом сказал Чимин. — А ещё, я тебя идиота люблю. И вообще, я ещё в лесу хотел тебе предложить, но подумал, что это рано, да и ты бы не согласился, — сказал Мин и к нему, наконец, доперло. — Мы идиоты. — Согласен, какая из квартир станет нашим домом? — спросил Пак и наклонился к Юнги, проводя большим пальцем по губе. — Думаю, это мы обсудим позже, а сейчас давай поднимемся и отпразднуем это горячим сексом, — прохрипел Юнги, не отрывая взгляда от манящих губ Пака. — Согласен, — кивнул Пак и притянул любимого для страстного поцелуя.