Затаенные фантазии

      Холодные и заплесневевшие от сырости стены Аркхема никогда не окажутся для Освальда Кобблпота родными. Для других заключенных, у которых мозги совсем превратились в кашу, возможно, но не для гения преступного мира. И он бы с радостью выбрался оттуда, если бы только мог.       –Снова грустишь, пингвинчик? — раздался игривый голос Джерома, улыбаясь, как обычно, он подсел за обеденный столик к Освальду, — Ничего, совсем скоро ты будешь смеяться прямо как я, — подчеркнул рыжий парень, указывая тонким пальцем на свой разрезанный от уха до уха рот.       Это место было полно психопатов: кто-то сидел, уставившись безжизненным взглядом в одну точку и, пуская слюну, что-то невнятно мычал, кто-то боялся летающих по небу облаков, а кто-то даже устраивал драку, споря, чей цвет таблеток лучше. Но Джером отличался от других, с ним было ощущение, что всех больных людей, которые находились в Аркхеме, собрали в кучу и поместили в одного человека. Пингвин даже был уверен в том, что несчастные врачи понятия не имеют от чего его лечить. С ним невозможно было даже нормально поговорить без клоунады и постоянной публики в виде зачарованных пациентов. Освальду было не до этого парня, но рыжий постоянно возникал огромной занозой, не давая ему спокойно уйти в свои мысли. Более того, каждый насильственный разговор с ним и физически и морально вредил Освальду, он чувствовал себя новичком в школе, над которым постоянно издевается один задира. В обычной жизни он бы никогда не допустил к себе такого токсичного отношения, но сейчас у него просто не было сил дать отпор, а игры Джерома в то время становились все ожесточеннее и ожесточеннее. Доходило до того, что Освальд боялся не проснуться однажды ночью или просто получить от Джерома удар в печень средь бела дня, а после быть изнасилованным в проделанную им дыру в животе, с этим рыжим вариантов было много.       –Скажи, у пингвинов ведь нет наружных половых органов, — рыжий сделал задумчивое выражение лица, поднеся руку к подбородку, в импульсивности своих эмоций и жестов, ему не было равных. –Значит ли это, что и у тебя… нууу… — протяжно промычал Джером, после на его лице появилось неловкая, а позднее и жалостливая улыбка, а потом он вообще заржал на всю столовую, вытирая глаза от слез, которых не было, а все заключенные обернулись, ожидая дальнейшего представления.       –Чего тебе надо? — Освальд еле сдерживал себя, чтобы не убить его прямо на месте. Он не желал влезать ни в какую драку и хотел, чтобы его оставили в покое.       –Боже, — Джером закатил глаза, — Да я просто хочу помочь тебе выбраться, я же на самом деле отличный парень, — поклялся он, поднеся руку к своему сердцу, если оно вообще есть, а немного погодя, вонзил в руку Освальда вилку.       Пока Пингвин кричал и шипел от боли, Джером схватил его за короткие пряди волос на затылке.       –Ты был королем преступного мира! Не разочаровывай меня, если, конечно, не хочешь, чтобы я прибег к более интересным методам, — ударив Освальда головой об стол, он резко выдернул вилку, несчастный схватился за дрожащую руку, из раны маленькими ручейками полилась кровь. — Приходи сегодня вечером на мое представление, я буду очень этого ждать, — выкрикнул Джером, уходя и наконец-то оставляя Пингвина в покое.       Вскоре врачи с без интересованным взглядом обработают и перебинтуют рану Освальда, однако они ничего не смогут поделать, если найдут его труп в какой-нибудь кладовой, и эта мысль никак не давала ему покоя. Но что еще не давало ему покоя, так это мысли о его заклятых врагах, таких как София и, конечно же Эдвард. Его переполнял необъяснимый калейдоскоп чувств к нему. Он ненавидел Эда за то, что он отнял у него абсолютно все, наплевал ему в душу, но в тоже время и любил того старого Эдварда, что дарил ему тепло и обещал всегда быть рядом. Впрочем, после того, как Эда разморозили, он уже не был тем человеком, к которому Пингвин все это испытывает.Он даже не был достойным противником. Эд был пустышкой, ничтожеством, которое не заслуживает носить имя «Загадочник». Тем не менее, Освальд надеялся, что тот самый Загадочник еще проявит себя. Ему удалось связаться с ним сквозь мутные остатки разума Эда, возможно именно он поможет ему выбраться из этой серой дыры. Не так давно, Освальд отправил письмо Эду, но он надеялся, что его прочтет тот самый человек, ум которого никогда не найдет себе равных, который носит аккуратно глаженный изумрудный костюм и шляпу, который может быть отличным союзником и очень чудовищным врагом, от вида которого кровь стынет в венах. При мысли о нем по телу Пингвина пробежались приятные мурашки, и комок жара поселился где-то в животе.       Освальд вернулся в свою камеру и лег вниз животом на железную постель с жестким матрасом, спать на нем было невозможно, к утру болело все тело, но он уже немного привык к этому. Мысли о Загадочнике не покидали рассудок Пингвина, а жар уже начинал постепенно опускаться вниз живота. Он довольно долго хотел уединиться, но каждый раз боялся, что Джером решит заглянуть к нему и найдет его в таком виде. Этот страх мешал Освальду расслабиться, но напряжение внизу было таким невыносимым, что ему уже было все равно на это. Он представлял, как Загадочник с его невероятно красивой улыбкой тесно прижимается к нему, целует сначала в шею, потом в губы, чуть прикусывая их. Наверное, Освальд получал бы бесконечное удовольствие только от поцелуев с ним. Он закрылся с головой под одеяло, чтобы никто не увидел, что он делает. Из-за Джерома он даже боялся прикасаться к себе, поэтому, не снимая черно-белых штанов, начал двигать бедрами и тереться об матрас своей возбужденной плотью. Желание терзало Освальда так давно, что ему хотелось взять свой пульсирующий член в руку и задать более интенсивный ритм, но все, что ему оставалось, это мучительно медленно и осторожно водить своим членом по жесткой ткани матраса, в свою очередь это лишь подстегало боль внизу и возбуждало Пингвина еще больше. Он на секунду представил лицо Загадочника, который умоляет его дать ему кончить. Освальду хотелось бы посмотреть на то, как такой сильный человек, ломается, поддаваясь своим слабостям. Нижнее белье и штаны были уже насквозь мокрые, а от тяжелого дыхания Освальда под одеялом становилось уже совсем жарко. «Загадочник» — простонал в подушку Пингвин, дрожа от напряжения. Освальд бы так же позволил делать Загадочнику грязные вещи с ним, он жаждал почувствовать его твердый член внутри себя, задыхаясь от боли и удовольствия одновременно. Погрузившись в свои фантазии, Пингвин начал быстрее двигать бедрами, негромко скуля в подушку. Казалось еще чуть-чуть, и он достигнет желаемой разрядки. Последней каплей стало, когда он взял два пальца и засунул их в рот, облизывая и представляя, как сосет член Загадочника, и тот без всякого разрешения изливается ему прямо в глотку, хватая за волосы и прижимая его лицо к паху. Освальд прикусил свои пальцы, чтобы не закричать от нахлынувшей на него волны оргазма, содрогаясь от наслаждения, он бурно кончил, а после распластался на кровати в руках долгожданного блаженства.       В этот же вечер Эд сам пришел в Аркхем, но не из-за письма Пингвина. Загадочник его замучил, и вместо того, чтобы принять в себе эту личность, он решил запереть себя в этих стенах, однако он не ожидал, что в приемное отделение зайдет Пингвин, который сияет счастьем.       –Я знал, что ты поймешь мое письмо! — радостно засмеялся Освальд.       –Что ты несешь? — растерянный Эд действительно не понимал, что происходит. В его лице читалось волнение, а тело напряглось от такого поворота.       –Я не с тобой говорю, Эд, я говорю с ним, он прочел мое письмо, — не прекращая радоваться, как маленький ребенок, голосил Пингвин.       Перед глазами Эдварда появился Загадочник, держащий в руках письмо, что получил. На нем было обведено каждое первое слово предложения. Он прочитал слова: «Пожалуйста, приведи Эда в Аркхем, чтобы я тебя освободил».       –Ли Томпкинс сделала Эда сильнее, — продолжал Освальд, — Но я вижу другого тебя, того, чье имя я не мог произнести, он нужен мне, и я назову его по имени! — он приблизился вплотную к Эду, смотря прямо ему в глаза.       –Пожалуйста, не надо, — напуганный взгляд Эдварда говорил о том, что у Пингвина должно все получиться.       –Ты мне нужен, Загадочник, — он говорил это отчетливо, словно пытаясь прочувствовать каждое слово.       Руки Эда схватились за голову Освальда, когда тот терпеливо ждал, пока Загадочник среагирует, но спустя мгновение, Эдвард ослабил хватку, а после и вовсе отпустил своего друга, на его лице сияла улыбка. Загадочник подправил свои очки и теперь тоже смотрел прямо в глаза Освальда. Пингвин еще долго всматривался в лицо человека, которого он так хотел пробудить. С его губ все еще не сходила ухмылка, которая так и манила Освальда. Он хотел соприкоснуться губами с Загадочником, почувствовать, как обволакивает тепло его тела, но не знал какие будут последствия от такого смелого шага. Первый раз, когда он решил показать свою любовь Эду, тот выстрелил ему в живот, а когда узнал, что тот выжил, пытался закончить начатое. Он не хотел испортить зарождающиеся отношения с Загадочником одной нелепой ошибкой, это было слишком опасно. Освальд старался подавить в себе это желание, однако эта неловкая ситуация разрешилась сама собой, когда Загадочник властно схватил его за шею, заставляя приблизиться и впился в его открытый от удивления рот горячим поцелуем. Мысли путались у Пингвина в голове, он не знал, был ли это знак благодарности за то, что тот освободил его или маленькая прихоть, но сейчас это было не так важно. Он хотел, чтобы этот момент не кончался никогда.