Ошибки системы

             Трое альф медленно приближаются, и Юнги, бегло оглядываясь по сторонам, понимает, что избежать драки не получится. Нет и не будет случайных прохожих, которые могли бы своим присутствием спугнуть нападающих. Нет возможности удрать — альфы уже слишком близко. Если побежишь — непременно догонят и нападут со спины. А ещё рядом истинный, который точно никуда бежать не собирается.       Хосок быстро догоняет Юнги и отодвигает за свою спину, пряча от чужих похотливых взглядов. Расправив плечи стоит на месте, и альфы останавливаются в десяти метрах, с интересом рассматривая неожиданно объявившуюся здесь парочку.       — Чувак, кажется этот омега от тебя не в восторге, — громко и насмешливо заявляет альфа стоящий слева. — Зачем ты преследуешь его? Крошка на всю округу голосит, что нуждается в другой компании, а ты его не слушаешь. Как нехорошо!       Юнги из-за плеча Хосока внимательно рассматривает говорящего. Он, довольно изящно одетый и модно причесанный, отличается от своих приятелей не только ухоженным внешним видом. Юнги не чувствует исходящей от него угрозы. Скорее всего, обычный студент какого-нибудь колледжа или стажер в офисе, абсолютно случайно или по собственной глупости связавшийся с плохой компанией. Этот молодой альфа, уставший от серых будней и возомнивший себя крутым гангстером, ведёт себя вызывающе развязно, старательно кривляясь перед новыми приятелями, и Юнги презрительно хмыкает, замечая волнение альфы и хорошо зная, что такие трусливо поджимают хвост, как только получают отпор от выбранной жертвы.       «Студент» визгливо смеётся и хлопает по плечу стоящего рядом приятеля, но тот не разделяет его веселья. Этот альфа в упор смотрит на Хосока, неторопливо разминает шею и плечи, готовясь к бою, и кривит рот в злобном оскале.       — Интересно, а этот омега всегда такой громкий? — небрежно интересуется он, сплевывая сквозь зубы набежавшую слюну.       Он довольно ухмыляется краешком губ, когда слышит утробное рычание Хосока, и Юнги понимает, кто перед ним. Высокий и накачанный альфа вряд ли отличается умом и выдержкой. Идеальный боец, рвущий всех по воле других. Победить такого силой в прямом бою практически невозможно, но его легко обмануть, пользуясь скудоумием этого агрессивного идиота.       — Давай узнаем это, хён? — вкрадчиво предлагает своему приятелю альфа стоящий справа, в котором Мин мгновенно определяет лидера компании, а после равнодушно обращается к Хосоку: — Мы оставляем этого птенчика себе, а ты можешь проваливать.        — У омеги появились непредвиденные дела, и он уже уходит, — язвительно скалится в ответ Хосок и чуть склоняет голову в сторону Юнги. — Иди, — говорит он и, видя, что омега упрямо стоит на месте, толкает его в плечо и добавляет рассерженно: — Я сказал — уходи.       «Спасайся».       Он хочет сказать многое. О том, как невообразимо дорог стал ему Юнги за те недолгие дни, что они провели вместе. О том, как ему жаль, что он так и не смог добиться от омеги взаимных чувств и не узнал вкуса его губ. О том, что ему хотелось бы вслух повторить всё то, что он говорил своему спящему истинному ночью, стоя на коленях у его постели. Раньше на это не хватало мужества, теперь — нет времени; и Чон лишь бегло скользит взглядом по родному бледному лицу, прежде чем снова повернуться к нападающим.       Юнги, не желая отвлекать внимание Хосока от медленно надвигающихся альф, послушно отходит на несколько шагов назад, наблюдая, как истинный торопливо скидывает с себя пиджак, бросая его на грязный асфальт. Он никуда не уйдет, не оставит Хосока одного на растерзание озверевшим альфам. Они уйдут вместе. Или вместе останутся лежать на холодной земле.       Омега чуть наклоняется и тянется рукой к правой щиколотке, но тут же выпрямляется, замечая, что альфа, наступающий справа крепко зажимает пальцами руки край манжеты куртки.       «Нож, — понимает Юнги, глядя в мутные, словно неживые, глаза альфы, и нервно сглатывает, ощущая на себе его тяжёлый маниакальный взгляд. — У него в рукаве спрятан нож, и он хорошо умеет им пользоваться».       Омега пятится назад, смотрит с наигранным испугом, пытается привлечь, перетянуть на себя внимание самого опасного альфы, понимая, что с тремя противниками одновременно Хосок точно не справится. Юнги это удаётся. Незаметно для Чона, альфа уходит в сторону, а после, хищно улыбаясь, направляется к омеге, чтобы первым насладиться его ужасом и болью.       Юнги продолжает пятиться, уводя альфу как можно дальше от истинного, краем глаза замечая, что двое оставшихся противников уже совсем рядом с Чоном.       «Давай, Хосок! Не тормози и ударь первым! Врежь ему, как следует… Да не этому, придурок! — мысленно стонет Юнги, видя, что Хосок с размаху бьёт неожиданно выступившего вперёд «студента» и из-за этого пропускает прямой удар от «качка».       «Студент», испуганно зажимая лицо ладонями и жалобно скуля, мгновенно отбегает в сторону подальше от набросившихся друг на друга альф, не желая больше участвовать в драке. По улице разносится оглушительное рычание и глухие звуки битвы двух обезумевших альф, но Юнги понимает — долго Хосок не продержится.       Медлить дальше нельзя, и омега, как будто неловко оступившись, падает навзничь и от разлившейся по спине боли зажмуривает на мгновение глаза, а когда вновь распахивает их, видит, что противник наклоняется к нему и жадно втягивает носом запах.       — Познакомимся поближе, сладенький? — грязно ухмыляется альфа и тянет к Юнги руки.       Он сжимает пальцами ворот рубашки омеги, но тут же падает на колени, получая резкий удар в поддых. Выпучив глаза и округлив рот, судорожно пытается сделать вдох, но вскочивший Юнги бьёт коленом, разбивая ему в кровь нос и губы, а после, опрокидывая на асфальт, добивает ногами, вкладывая в каждый удар всю свою силу и ненависть.       Оставив глухо воющего альфу лежать на земле, Юнги спешит на помощь к Хосоку. С разбега, словно по футбольному мячу, бьёт ногой по голове сидящего на Чоне альфу, отшвыривая его прочь.       — Вставай, — омега тянет истинного за руку. — Нам надо уходить.       Хосок медленно садится и чуть качает головой, пытаясь прийти в себя. Юнги нервно оглядывается по сторонам. Видит, как «студент», испуганно поглядывая на омегу, осторожно трясёт за плечо своего приятеля, стараясь привести его в чувство. Замечает, что по-прежнему воющий от боли в рёбрах альфа успел перекатиться со спины на живот, силясь встать на ноги.       — Да быстрее же, — зло шипит Юнги и перехватывает руки Хосока, которые тот поднимает к своему разбитому лицу. — Потом будешь морду вытирать! Уходим!       Он тянет истинного на себя, а когда тот встает, закидывает его руку к себе на плечи и уводит с места драки. Чуть задерживается рядом с уже поднявшимся на четвереньки альфой, двумя ударами ноги вновь опрокидывая его на землю. Юнги крепко обхватывает Хосока для поддержки, и они быстро шагают в сторону машины, после переходя на сбивчивый бег. Мин старается как можно быстрее убраться отсюда и беспокойно оглядывается, опасаясь погони, но улица пуста.       Омега облегченно выдыхает, лишь когда они оказываются рядом с автомобилем. Они победили. Возможно, его истинный будет другого мнения обо всем случившемся. Но Юнги, закаленный жестокими уличными драками, боями, где нет рефери и судей, и действует лишь одно правило: либо ты — либо тебя; хорошо знает, что уйти с места битвы на своих ногах — это уже победа.       Хосок, опираясь рукой о крышу автомобиля, тяжело дышит и отплевывается от собственной крови. Чуть отдышавшись, тянется к двери, чтобы сесть на водительское кресло, но его останавливает голос Юнги.       — А ты уверен, что сможешь вести в таком состоянии? — недоверчиво интересуется омега. — Может, будет лучше, если я сяду за руль?       — У тебя есть водительские права? — с удивлением и надеждой спрашивает Хосок, чувствуя, как сильно кружится голова и двоится перед глазами. — Ты умеешь водить автомобиль?       — Ну, не то чтобы умею, — туманно отвечает омега, — но я не думаю, что это так уж сложно.       И Юнги недовольно смотрит на Хосока, который, тяжело вздохнув, садится за руль, а после раздраженно дергает на себя дверь, залезая в машину.

***

      Чимину удаётся не проронить ни слезинки, когда они с Намджуном покидают Дворец и садятся в машину. Он пересиливает себя и душит зарождающуюся истерику, пока они едут домой. Ему даже удается односложно отвечать на отвлечённые вопросы альфы, не желает ли он немного прогуляться по магазинам или что хочет купить на ужин. Но когда за ними закрывается входная дверь, Чимин падает на пол в прихожей, заходясь в плаче.       Намджун тяжело вздыхает, глядя на воющего истинного, постоянные и необоснованные слёзы которого скорее вызывает раздражение, чем жалость, но всё же присаживается рядом на корточки. Чонгук предупреждал, что утешать Чимина не стоит, но бросать омегу валяться на холодном линолеуме тоже не по-человечески, и Намджун решает, что если у него не получится успокоить истинного словами, то он просто перетащит его в спальню. Если уж Чимину в очередной раз приспичило порыдать, то пусть он это делает с комфортом на удобной кровати.       — Ну, и что ты опять ноешь? — спрашивает Намджун, заботливо подставляя свою ладонь под лоб омеги, которым тот начал истерично биться об пол.       Чимин не отвечает. В его голове обрывочными кадрами проносится их недолгая встреча с Юнги.       «Наша последняя встреча», — думает Чимин и плачет ещё громче.       Потому что Намджун из-за случившегося скандала больше никогда не выпустит его из дома, а если и выпустит, то другой альфа, который с нежностью и заботой удерживал Юнги, ни за что на свете не разрешит Паку приблизиться к своему истинному. Они больше никогда не увидятся. Никогда.       — Ну, перестань, — просит Намджун, гладя Чимина по волосам. — Я не буду тебя ругать за то, что ты побил другого омегу. Я же понимаю, что у тебя с головой не всё в порядке, и ты не можешь контролировать свои действия.       — Это у тебя с головой совсем плохо, а я — нормальный! — от злости Чимин даже на мгновение перестает плакать, но тут же вновь жалобно воет: — Почему ты не разрешил мне поговорить с Юнги? Почему не дал попрощаться с ним?       — Попро… Чего? — возмущенно восклицает Намджун, вскакивая с пола. Он хватает Чимина за плечи, поднимая вслед за собой, и с силой трясёт. — Ты что опять задумал, мелкий? Снова захотелось руки на себя наложить?! Вот только попробуй — будешь потом весь день сидеть на привязи у ножки кровати, пока я на работе!       — Хватит дураком прикидываться! — отчаянно кричит омега. — Я сейчас о Юнги говорю!       Намджун дураком не прикидывается и уж тем более им не является, но какую-либо связь между омегой Хосока и суицидальными мыслями своего истинного отследить не может.       — И что не так с Юнги? — осторожно интересуется альфа, пытаясь разобраться в бессвязном бреде Чимина.       — Он мой друг. Я так переживал за него, хотел найти… И больше никогда его не увижу, — тихо шепчет омега и собирается вновь залиться горькими слезами, но его останавливает вопрос Намджуна:       — Почему ты так думаешь?       Чимин изумленно смотрит на своего альфу, хлопая слипшимися ресницами. Кажется, истинный не издевается над ним, но всё же омега робко спрашивает:       — Мне можно общаться с Юнги?       — Конечно, можно, — устало выдыхает Намджун.       Он ладонями вытирает мокрые щёки истинного и притягивает к себе, крепко обнимая. Коротко целует в макушку, грустно размышляя, как же сложно жить омеге с мозгами набекрень, и утешает себя мыслью, что Чонгук обязательно его вылечит. Чимин, отходя от долгого плача, судорожно всхлипывает, цепляясь пальцами за пиджак Намджуна. Омега жмётся ближе к своему истинному, успокаиваясь от теплых поглаживаний широких ладоней, и, чувствуя невероятное облегчение, прикрывает глаза.       — Но выходить из дома тебе по-прежнему нельзя, — продолжает разговор Намджун. — Так что общаться будете в нашей квартире, под наблюдением меня или Хосока, потому что… — альфа хочет рассказать Чимину об опасности, но думает, что не следует пугать и без того нервного истинного, и заканчивает фразу: — Потому что я так решил. И ещё — если Юнги не захочет с тобой общаться, то я его силой тащить не буду, даже если ты этому очень обрадуешься.       — Это почему вдруг Юнги со мной общаться не захочет? — удивленно спрашивает Чимин, отстраняясь от альфы.       — Я бы на его месте не стал поддерживать знакомство с человеком, который при встрече вместо дружеских объятий разбивает лицо, — насмешливо отвечает Намджун, но тут же болезненно шипит от полученного пинка по коленке.       Чимин презрительно хмыкает глядя на своего истинного, но, замечая разгорающуюся злость в глазах напротив, торопливо скрывается в спальне, напоследок громко хлопнув дверью. Намджун, яростно сжимая кулаки, пристально смотрит на закрытую дверь. Чонгук говорил, что Чимина нельзя утешать и успокаивать. О том, что омеге нельзя хорошенько надавать по заднице, Чонгук не сказал ни слова.       Борясь с желанием влепить истинному хотя бы несколько крепких подзатыльников, Намджун уходит в гостиную, решая заняться воспитанием омеги после того, как все преступления будут раскрыты. В течение следующих пары часов он внимательно читает дела о серийных убийцах за последние десять лет, но не находит ничего даже отдаленно похожего. Альфа делает небольшой перерыв на ужин, на обратном пути в гостиную бьёт ногой в запертую дверь спальни и громко напоминает Чимину, что он тоже должен поесть, а после продолжает изучать информацию, указав в поиске последние тридцать лет, и уже на второй странице находит кое-что интересное.       «Надо же, совсем молодой паренёк», — изумляется Намджун, бегло просматривая личные данные очередного преступника.       На фотографии изображен юноша, напоминающий Намджуну его истинного — высокий, ровный лоб, теплый взгляд небольших, но выразительных карих глаз, резкая линия подбородка и пухлые, чувственные губы. Они похожи, как братья, но тот, которого сейчас рассматривает альфа, старше Чимина на двенадцать лет. Вернее, был бы старше, если бы не погиб двенадцать лет назад. В ночь с тринадцатого на четырнадцатое мая.       Ким нервно ерзает на кресле, ближе наклоняясь к экрану ноутбука. Жестокие убийства совершались на протяжении целого года. Преступник, жертвами которого становились исключительно альфы, не пытался прятать трупы, и даже наоборот — совершал свои дерзкие нападения исключительно на улицах столицы, неизменно скрываясь с места преступления. Намджун невольно морщится, читая, как именно погибали альфы, а потом видит, что суда над убийцей не было. Дело закрыли в связи со смертью преступника, который погиб при задержании, получив четыре огнестрельных ранения в живот.       Намджун быстро стучит по клавишам, желая получить полную информацию по расследованию, и с раздражением видит, что данное дело хранится в секретном архиве столицы. Он хватает лежащие рядом блокнот и ручку, чтобы записать имя серийного убийцы, и замирает, внимательнее прочитав его личные данные. Ли Тэмин. Девятнадцать лет.       Омега.

***

      Всю дорогу Юнги убеждает Хосока поехать в больницу, но тот упрямо ведёт машину в сторону дома. Альфа ничего не говорит, пока они поднимаются в лифте, молча умывается и уходит в спальню, желая побыть один, но упрямый омега, по пути прихватив аптечку, идёт следом и садится рядом на кровать.       Юнги осторожно ощупывает пальцами чужой распухший нос, убеждаясь, что он не сломан, внимательно осматривает все ссадины на лице — не нужно ли накладывать швы, и даже хочет посветить фонариком телефона в глаза альфе, проверяя реакцию зрачков, но Хосок раздраженно предлагает ему поиграть в доктора в другой раз, и омега, недовольно бурча что-то себе под нос, начинает обрабатывать раны.       — Расскажи мне о своем знакомом, — приклеивая очередной пластырь, просит Юнги. — Расскажи об истинном Чимина.       — О Намджуне? — удивленно спрашивает Хосок и, получив в ответ утвердительный кивок, ненадолго задумывается. — Ким Намджун — старший следователь и работает в полиции. Ему двадцать восемь лет. Он добрый и отзывчивый человек, и тебе не следует беспокоиться за своего друга.       Юнги насмешливо хмыкает. Раз Хосок не хочет добровольно рассказывать всей правды, то тогда он спросит об этом сам.       — То есть, как человек, он добрый и отзывчивый, — задумчиво повторяет омега и требовательно смотрит на истинного. — А какой он, как зверь?       — Откуда… — начинает говорить Хосок, удивленно округлив глаза. Он пытается приподняться, но Юнги с силой укладывает его обратно на подушки.       — Догадался, — отвечает омега. — Ты расскажешь мне, каким он становится, когда инстинкты перекрывают разум и им управляет сущность первообразного?       — Будет лучше, если ты никогда не увидишь Намджуна в таком состоянии, — хмуро отвечает альфа, отводя глаза.       — А ты видел? — тихо спрашивает Юнги, но Хосок отрицательно качает головой.       — Лично — нет. Но я видел видеозаписи, и смотреть на это было страшно.       Чон замолкает, собираясь с мыслями. Он уверен, что Юнги не понравится услышанное, но больше не пытается скрывать правду, видя как истинный переживает за Чимина.       — Это случилось два с половиной года назад. В тот день Намджун как обычно допоздна задержался на работе, а когда уже уходил домой — шёл по коридору первого этажа — к нему подошёл коллега. Омега, у которого началась течка.       Хосок судорожно сглатывает и болезненно морщится, стараясь не вспоминать видеозапись снятую камерами наблюдения в полицейском участке. Но увиденное он уже никогда не сможет забыть.       — Потом этот омега говорил, что всё произошло случайно. Что он не планировал их встречу, а течка началась неожиданно, но лично мне в это слабо верится. Какой омега будет сидеть на работе, чувствуя приближение течки? Почему он не только не вызвал такси и не уехал домой, но ещё и задержался до позднего вечера? К тому же, многие сотрудники полиции впоследствии рассказывали, что этот омега давно был очень заинтересован следователем Кимом и не раз говорил, что был бы не против заключить с ним контракт. Эта встреча была подстроена омегой специально. Он пытался соблазнить Намджуна, надеялся, что тот не сможет устоять перед запахом течного омеги.       — И что сделал Намджун? — тихо шепчет Юнги. — Он его изнасиловал?       — Хуже, — мрачно отвечает Хосок и торопливо объясняет: — Намджун физически не может вступить в половую близость с чужим омегой. Может быть, это особенность всех первообразных, а может быть — только Намджуна. Возможно, что омеги-архетипы не стали бы вызывать отвращение у моего друга, но проверить это невозможно — он никогда не встречал себе подобных. Это неважно… Важно то, что чужие омеги противны Намджуну.       «Так же, как Чимину противны альфы», — с изумлением думает Юнги.       — Намджун хотел уйти. Его трясло от ярости, но он пытался обойти омегу, зажимал лицо рукавом одежды, чтобы не чувствовать запаха. Он старался избежать контакта, а омега обнял его. И тогда Намджун его ударил. А потом ещё раз. Он продолжал его бить до тех пор, пока не прибежала охрана, которая с трудом смогла оторвать его от омеги.       Хосок нервно кусает губы и с тревогой смотрит на своего истинного, но, кажется, тот не шокирован услышанным. Юнги смотрит в одну точку, думая о своём, но когда Хосок замолкает, начинает задавать вопросы.       — Как Намджун смог избежать наказания и почему о том, что он первообразный не узнал весь город?       — Благодаря нашей помощи. Чонгук нашёл лучших врачей, а я оплатил все расходы. Омега быстро выздоровел и получил солидную сумму денег за молчание. В противном случае состоялся бы суд, и я бы смог доказать, что Намджуна спровоцировали. Так же я заткнул рты всем лечащим врачам омеги и пронырливым журналистам, пообещав засудить каждого, кто посмеет влезть в частную жизнь Намджуна. Ну, а в полицейском участке и без этого все молчат — не хотят скандалов и сплетен, связанных с работниками полиции. Сначала Намджун очень переживал из-за всего случившегося, он даже убедил Чонгука доставать для него определенные препараты, которые до сих пор принимает. Мы с Чонгуком просто не вспоминаем об этом, а Намджун с головой ушёл в работу — через несколько месяцев после случившегося было совершено первое убийство, и они не прекращаются вот уже два года.       — А как же Чимин? — с горечью в голосе спрашивает Юнги. — О нем вы подумали? Что если Намджун покалечит или вообще убьёт его в очередном приступе бешенства?       — Нет! — торопливо восклицает Хосок, пытаясь успокоить Юнги. — Намджун никогда не обидит Чимина. Он же его истинный, его омега. Мой друг заботится о нём и оберегает, — услышав слова альфы, Мин насмешливо закатывает глаза. — Наверное, тебе показалось, что Намджун немного груб и холоден, но поверь — это не так. Он властный альфа, но он не деспот. Чимин ему нравится, очень сильно. Он никогда не причинит ему вред.       — А я не верю, — упрямо заявляет Юнги.       — Ты можешь убедиться в этом сам, — предлагает Хосок, и омега недоверчиво смотрит на него. — Мы можем навестить их в субботу. Приедем в гости, и ты сам увидишь, что у них всё не так плохо, как ты думаешь.       — Но предупреждать о своем посещении мы не будем. Чтобы Намджун не успел подготовиться и запугать Чимина.       — Хорошо, — терпеливо соглашается альфа. — Я не буду говорить Намджуну о нашем визите. Теперь ты доволен?       Юнги неопределенно пожимает плечами — он в принципе не доволен тем, что теперь Чимин живёт со своим альфой. Омега раздраженно собирает с тумбочки и пола испачканные кровью ватные комочки и обертки от пластырей, засовывая их в пакет. Складывает в аптечку флакончики и, щёлкнув замком, собирается уходить, но Хосок ловит его за руку и снова усаживает рядом.       — Как ты смог побить альфу? — Чон задает весь вечер мучавший его вопрос. — Как тебе это удалось? Он же был гораздо сильнее.       Юнги снисходительно улыбается, глядя на удивленное лицо Чона.       — У всех альф есть одно слабое место, — загадочно отвечает омега.       — Ну, у омег оно тоже есть, — смущается Хосок и отводит взгляд. — Просто у вас оно размером меньше…       — Да я не о том месте говорю, придурок ты озабоченный, — злится Юнги и пальцем стучит по лбу Чона. — Я вот об этом говорю. О ваших ограниченных умственных способностях. Все альфы, когда видят перед собой омегу, почему-то твёрдо уверены, что он не сможет им навалять, и сильно ошибаются. Они не ожидают нападения и поэтому абсолютно беззащитны и раскрыты для удара. Главное, с первого раза завалить, пока альфа не понял, что происходит.       Омега смотрит на истинного с превосходством, гордясь собственной сообразительностью, но альфа продолжает задавать вопросы:       — Почему ты не ушёл? Ты бы смог убежать, я задержал бы их. Почему рисковал собой ради меня?       Мин, чуть приоткрыв рот, удивлённо смотрит на Чона. Как он вообще мог подумать, что Юнги сбежит, бросив его одного?       — Потому что я не трус, — твёрдо отвечает омега. — И не предатель.       — Юнги, — изумленно шепчет Хосок, и медленно приподнимается на локтях.       Омега бросает испуганный взгляд, понимая, что невольно сказал лишнее и сокровенное. Произнесенные слова, смысл которых понятен лишь им двоим, в голове Хосока переплетаются и соединяются воедино со сказанной ранее фразой омеги, раскрывая их истинное значение.       «Потому что я не предатель».       « ...и не предам того, кого люблю».       Хосок осторожно садится рядом с Юнги, что упрямо сжал губы и стыдливо опустил глаза, не в силах посмотреть на своего альфу. Бережно скользит пальцами по острому плечу и чуть склоняет голову, прикасаясь губами к тонкой шее.       — Я тоже. Очень сильно, — дыхание альфы опаляет кожу, и щёки омеги заливает густой краской от жара и признаний. — Больше жизни.       Юнги прикрывает глаза, ощущая на своей спине ладонь Хосока. Альфа тягуче ведёт языком по шее, добираясь до линии подбородка. Россыпью коротких поцелуев продвигается до обветренных губ, останавливаясь в уголке рта. Омегу бьёт нервная дрожь от нежных пальцев, что скользят вверх, вдоль позвонков и по шее, зарываются в мятные пряди волос и нежно массируют затылок.       — Я люблю тебя, Юнги. — рвано выдыхает Хосок в закрытые губы омеги, прежде чем накрыть их своим ртом.       Он скользит по губам языком, собирая их приторную сладость, и едва заметно давит, желая проникнуть дальше. Чуть приподнимается на коленях и, придерживая руками, осторожно укладывает Юнги спиной на широкую постель. Опираясь на согнутую в локте руку, нависает над ним. Омега цепляется пальцами за чужую рубашку и гладит напряженные плечи, но углубить поцелуй не позволяет, и Хосок, не желая проявлять настойчивость, вновь припадает к шее. Он ведёт языком вниз по пульсирующим тонким венам и выцеловывает открытые острые ключицы, стирая робость и смущение Юнги. Неторопливо, пуговица за пуговицей, расстегивает чужую рубашку и отодвигает ткань в стороны, обнажая худое желанное тело.       Юнги шумно выдыхает, ощущая прикосновения прохладного воздуха к разгоряченной коже, облизывает пересохшие губы и плотно сжимает веки. Тяжело дышит, чувствуя, как по телу проносятся искры страсти, разжигая пламя неведомого ранее желания. Горький запах обжигает легкие и забивает поры, и Юнги прогибается в спине, прижимаясь теснее к горячим ладоням истинного.       Хосок ласкает трепетно и нежно, боится неосторожно оставить болезненные отметины от своих рук и поцелуев на хрупком теле; и всё же оставляет следы, вымазывая бледную кожу собственной кровью, что снова начала сочиться из разбитых губ. Он целует и невесомо гладит пальцами грудь омеги, торопливо слизывая языком алые подтеки, но лишь для того, чтобы вновь отметить путь своих губ неровным пурпурным узором. Слышит сдавленные стоны истинного, который судорожно сжимает пальцами его плечи, и тяжело дышит сам, сдерживая своё желание и продлевая ласки.       Он медленно продвигается всё ниже и ниже, спускается по впалому животу и проводит носом по промежности омеги, через ткань брюк обхватывая губами возбужденную плоть, отчего истинный, хрипло выстанывая, нетерпеливо вскидывает вверх бедра. Гладит руками стройные ноги, скользя вниз до острых коленей и возвращаясь обратно к паху. Омега кажется нуждающимся в своём сладостном желании, но когда альфа подцепляет пальцами пряжку ремня его брюк, то слышит приглушенное:       — Не надо.       Хосок осторожно отпускает пряжку и кладёт руки на бёдра омеги, слегка их поглаживая. Можно продолжить нежить омегу, доведя его до исступления, а после этого вновь попытаться сблизиться с ним. Можно сделать вид, что не услышал робкой просьбы, и всё же расстегнуть чужие брюки, перейдя к более откровенным ласкам, противиться которым омега будет не в силах. Можно подчинить омегу, пользуясь его беззащитностью перед собственным возбуждением и желанием секса. Альфа уверен, что если он добьётся близости, то завтра утром омега не пожалеет ни о чем, и поэтому всё это сделать можно.       Но не нужно.       Юнги нужен Хосоку целиком — со всеми его мыслями, чувствами и желаниями, со страстью, не облаченную в стыд и неуверенность принятого решения.       Альфа вновь припадает губами к худому телу омеги, не желая резко обрывать чувственные прикосновения, гладит ладонями выпирающие ребра и водит пальцами по ключицам. Поднимается вверх мягкими успокаивающими поцелуями и оставляет завершающие на высоких скулах.       Юнги тянет руку и гладит своей ладонью Хосока по щеке. Скользит глазами по опухшему, обклеенному пластырями лицу и осторожно стирает подушечкой большого пальца скатившуюся с губ к подбородку капельку крови.       — Не думай об этом, — просит альфа, замечая потухший взгляд омеги. — Мне уже не больно.       Юнги недоверчиво качает головой, и Хосок крепко обнимает его, утыкаясь носом в изгиб шеи.       — Останься со мной, — глухо шепчет альфа. Омега вздрагивает и хочет отстраниться, потому что чужое дыхание щекочет кожу, но в итоге его прижимают ещё ближе и сильнее. — Не уходи в свою комнату. Давай эту ночь проведём вместе.       Вместо ответа Юнги осторожно освобождается от обвивших его рук, но лишь для того, чтобы лечь чуть ниже, укладывая свою голову на плечо Хосока.