Глава 25.
26 апреля 2019 г., 19:42
Чимин, разбуженный негромким свистом закипевшего на плите чайника, встаёт с кровати и трёт пальцами припухшие, обрамленные слипшимися ресницами, глаза.
Эта ночь была особенно тревожной — омега, как и раньше, мучился беспокойными короткими снами, чередующимися с долгими минутами бодрствования, во время которых он безжалостно корил себя за слова, сказанные истинному. Желая всё объяснить и попытаться сгладить вину, Чимин несколько раз порывался пойти к своему альфе, но неизменно останавливался на пороге спальни. Сам себя лицемерно убеждал, что не стоит будить Намджуна ради сбивчивых извинений, прекрасно понимая, что на самом деле просто отчаянно боится, хоть и не сможет ответить точно, когда и почему он вдруг стал таким жалким трусом. Может быть, на пыльной парковке следственного изолятора, когда увидел в глазах альфы невыразимую боль и тоску от одного лишь упоминания о сущности первообразного? Или раньше, когда Намджун упрямо делал вид, что не замечает очевидного, и назвал его шлюхой?
Желая во всем разобраться как можно скорее, Чимин руками поправляет сбившуюся одежду и спешит на кухню, где альфа, вполголоса шипя и чертыхаясь, привычно готовит завтрак на двоих. Увидев истинного, Намджун жестом указывает ему на один из стульев, продолжая раскладывать по тарелкам что-то на вид малосъедобное, и омега покорно садится за стол.
В это утро завтрак кажется Чимину особенно отвратительным. Пока альфа быстро поглощает содержимое тарелки, пролистывая в телефоне новостную ленту, омега вяло ковыряется ложкой в своей порции, не решаясь ни попробовать пищу, ни начать необходимый для обоих, но, несомненно, тяжелый разговор.
— Ешь, — коротко приказывает Намджун, и омега послушно зачерпывает ложкой немного вязкой каши, но не торопится поднести к губам.
Одна только мысль о еде вызывает отвращение. Витающие в воздухе запахи — чуть подгоревшего молока и растворимого кофе — кажутся чрезмерно резкими и вызывают болезненные спазмы в желудке.
— Поешь, пожалуйста, — уже мягче просит альфа. Ему невообразимо нравится, как изменился истинный с их воссоединения. Чимин, замученный постоянным голодом в борделе, теперь заметно поправился, и Намджун с восхищением любуется его округлившимися щёчками и чуть припухшим животиком. — Не хочу уходить на работу, оставляя тебя голодным.
Он встает из-за стола, выбрасывает пустые тарелку и стаканчик в мусорное ведро, а ложку кидает в раковину, где уже отмокает кастрюля. Подворачивая рукава форменной рубашки, ненадолго подходит к Чимину, чтобы дурашливо потрепать его по волосам и поцеловать в макушку, и снова отходит к мойке.
Пока альфа тщательно отмывает кастрюльку, омега за его спиной подцепляет пальцами немного каши и суёт под стол, где сидит Рыжий, надеясь таким образом избавиться хоть от малой толики своего завтрака; но хитрый кот есть невкусную кашу тоже не хочет и, презрительно фыркнув, отбегает подальше.
«Наглая рыжая морда, — обиженно думает Чимин, наблюдая за котом, который преданно трётся о ноги альфы, явно стараясь выпросить что-нибудь. — Вот только попробуй днём ко мне подойти — у Намджуна своего разлюбимого теперь жрать просить будешь!»
С грустью понимая, что есть придётся всё-таки самому, Чимин осторожно засовывает в рот первую ложку, глотает её содержимое не прожёвывая и морщится от ощущения, как вязкий комок медленно скользит по пищеводу и оседает в желудке. Справившись с приступом тошноты, омега таким же образом запихивает в себя ещё несколько ложек и, с чувством выполненного долга, отодвигает тарелку. Уверенный, что альфа теперь будет им доволен, Чимин делает пару глотков кофе и поворачивается к Намджуну, чтобы начать разговор, но истинный, в это время вытряхивающий из небольшой пластиковой баночки с яркой этикеткой очередную капсулу, неловко дергает рукой, сбивая с полки шкафа подставку со специями.
Воздух взрывается мелкой пылью, несущей в себе дикую смесь насыщенных ароматов ванили, корицы, жгучего перца и мускатного ореха. От этих невыносимых запахов желудок мучительно сжимается, и Чимин, зажимая рот рукой, стремительно выскакивает из-за стола и выбегает из кухни.
Намджун, отложив в сторону таблетки, обеспокоенно следует за своим истинным и, услышав характерные булькающие звуки, решительно распахивает дверь туалета. Стоящий на коленях перед унитазом Чимин тяжёло дышит, справляясь с новым приступом рвоты, и тянется рукой к рулону туалетной бумаги, чтобы вытереть перепачканные губы. Жмёт на кнопку смыва и обессиленно садится на пол, промакивая новым куском бумаги скопившиеся в уголках глаз слезинки. Он счастливо улыбается, понимая, что с ним происходит, и искренне радуется, что теперь истинный точно не отправит его к Хосоку. Разлучаться нет никакого смысла, и даже наоборот — они обязаны быть вместе, и Чимин доверчиво тянется, чтобы альфа взял его на руки, но замирает, услышав холодное:
— Я не потерплю чужого щенка в своём доме.
Чимин испуганно скользит взглядом по ожесточившемуся лицу истинного. Тот, кто ещё несколько минут назад ласково целовал и гладил по волосам, теперь яростно дышит, сжимая кулаки, и омега искренне не понимает, почему Намджун разозлился. Альфа что-то сказал про щенка, но единственный, которого может вспомнить Чимин — это щенок Тэхёна. Ёнтан ему не нужен, и у омеги даже мысли не возникало забрать его себе, а если бы и захотел это сделать — Тэхён с Чонгуком вряд ли бы на это согласились.
Намджун брезгливо рассматривает сидящего на полу истинного, который жалобно смотрит на него снизу-вверх. Чувствуя, как сознание туманит ослепляющая ненависть, понимает, что нужно незамедлительно уйти. Дать себе время остыть и всё как следует обдумать, не принимать скоропалительных решений и не ранить уязвимого омегу злыми словами, но вместо этого шагает вперёд и прижимает стопу к животу истинного.
— Ты поэтому сопротивлялся и не подпускал меня к себе? Ты боялся, что я могу причинить вред… этому?
Чимин бледнеет на глазах, снова прикрывая рукой рот, но теперь уже пытаясь сдержать рвущиеся наружу всхлипы.
— Мы избавимся от него, — равнодушным голосом озвучивает приговор альфа. — Ты слышишь меня? Согласен ты или нет, но в понедельник вечером мы поедем к врачу, и для тебя будет гораздо лучше, если к этому времени ты уже будешь согласен.
Резко разворачиваясь, Намджун идёт в прихожую и через пару минут выходит из дома. Услышав, как громко хлопнула входная дверь, Чимин медленно заваливается на бок, заходясь в плаче. Он сворачивается комком, пытаясь удержать тепло, согреться на холодной кафельной плитке пола, мелко трясёт головой, не веря в происходящее. Как можно настолько не чувствовать своего истинного? Как может первообразный быть настолько слеп по отношению к своему омеге?
— Рыжий, он меня не любит, — глухо воет Чимин, обхватывая руками прибежавшего утешить кота и утыкаясь мокрым лицом в густую шерстку. — Я ему не нужен. Я ему совсем не интересен… Я его ненавижу за это!
Омега, медленно поднимается с пола и идёт на кухню. Долго умывает распухшее от слёз лицо и вытирается жестким вафельным полотенцем. Тянется к чайнику, чтобы налить себе немного воды.
На кухонном столе лежит небольшая капсула, которую этим утром забыл принять Намджун.
***
Услышав вибрирующее жужжание, Чонгук с тихим стоном отрывается от губ Тэхёна. Не глядя, тянется рукой к прикроватной тумбочке и шарит по её поверхности пальцами, чуть не сбивая телефон на пол. Недовольно морщится, разглядев высветившийся на экране номер, но всё же принимает вызов и прерывисто хрипит вместо приветствия. — Слушаю. — Чонгук, — раздается из динамика радостный голос Хосока, — ты чего пыхтишь, как загнанный бизон? Снова начал по утрам отжиматься? Такими темпами тебе скоро дверные проёмы расширять придётся — и так уже плечи шире шкафа! — Приму… к сведению, — коротко хмыкает альфа, всеми силами стараясь выровнять сбившееся дыхание, и продолжает ритмично двигаться, опираясь на одну руку. — Я тебе вот зачем звоню, — переходит к делу Хосок, понимая, что на долгую беседу друг в данный момент точно не настроен. — Насколько я помню, вы с Тэхёном собирались посетить третье торжественное собрание, и я подумал, что мы с Юнги могли бы вас подвезти. Или вы планируете на своей машине добираться? — На своей, — сдавленно сипит Чонгук и, увидев, что Тэхён, зажмурившись и прикусив нижнюю губу, прогибается в спине от сковавшей тело судороги, едва успевает сбросить вызов, как, кончая, громко стонет и обессиленно падает на своего истинного. Чуть отдышавшись, альфа влажно целует шею омеги, проводя языком по ярко-розовым шрамам зажившей метки, и недолго гладит пальцами проступивший на коже узор. Смотрит сперва виновато, но, замечая, что истинный довольно щурит глаза, сразу приободряется. Кажется, тот совсем не обиделся на чонгуковское решение поговорить с посторонним человеком в столь интимный момент, а когда омега тянется за поцелуем, альфа понимает — он и сам в восторге от его выходки! — Малыш, ты, наверное, сейчас думаешь, что я извращенец, но мне это чертовски понравилось! — Чонгук тихо смеётся, видя, как Тэхён кивает головой, подтверждая, что данная идея была, действительно, немного сумасшедшей, но в тоже время очень возбуждающей. Они лежат рядом, отходя от неожиданно яркого оргазма, и нежно гладят друг друга ладонями, решая, что им делать дальше: вставать с постели или продолжить утренние ласки. Омеге всегда мало. Сколько бы они ни занимались любовью, Тэхён каждую минуту жаждет поцелуев и близости, хочет чувствовать руки истинного на своём теле, а его член — внутри себя; и альфа неустанно наслаждается их страстью, восхищаясь своим малышом, который любит секс так же сильно, как его любит сам Чонгук. От пришедшей на ум новой идеи Тэхён резко садится на постели. Он требовательно смотрит в глаза альфе, указывает пальцем куда-то вверх, одновременно толкая языком за собственной щекой, отчего у Чонгука, прекрасно понимающего, что именно предлагает ему истинный, по спине бегут мурашки и жалобно дёргается вновь наливающийся кровью член. Желание омеги хочется исполнить немедленно — подняться на крышу и позволить ему сделать очередной минет, рискуя быть увиденными всеми жителями верхних этажей соседних домов — но Чонгук, не скрывая грусти, откладывает эту затею на потом. — Не сегодня, малыш. Нам надо обязательно посетить торжественное собрание, а мы не сможем этого сделать, если нас задержат вызванные полицейские. Давай завтра? В ответ Тэхён обиженно дует губы. Чонгук успокаивающе целует его в лоб и ненадолго уходит на кухню, чтобы компенсировать собственный отказ вкусным завтраком, а когда возвращается, держа в руках поднос, невольно замирает на пороге спальни. Омега, не желая тратить время зря, в отсутствии истинного выбирал одежду для предстоящего мероприятия, примеряя как свои новые вещи, так и вещи из гардероба Чонгука. Тот факт, что у них с альфой разные размеры, его не смутил — омега всегда любил носить свободную широкую одежду, а рост у них с Чонгуком почти одинаковый. Но уже спустя пять минут омега нашёл кое-что очень интересное и надёжно спрятанное альфой на полке шкафа в ворохе джемперов и футболок. Чонгук настороженно смотрит на Тэхёна, держащего в руках пакет с фирменным знаком крупнейшего в городе секс-шопа. Данная покупка была сделана больше года назад, когда он предложил своему теперь уже брошенному омеге немного разнообразить их половую жизнь, за что получил в ответ истерику и визгливый совет пролечиться у психиатра, чтобы никогда больше не приставать к добропорядочным омегам с подобными грязными и навязчивыми идеями. Не обращая внимания на тревогу альфы, сидящий на кровати Тэхён неторопливо вынимает из пакета всё его содержимое, раскладывая перед собой. Чуть приподняв одну бровь, крутит в руках и внимательно рассматривает пару небольших вибраторов, цепочку анальных бус и крупный ярко-фиолетовый фаллос. Чонгук крепко сжимает зубы, ожидая дальнейшие действия Тэхёна. Как омега отреагирует на увиденное? С отвращением сбросит вещи на пол? Или громко хлопнув дверью выйдет из комнаты? Тэхён недолго гладит кончиками пальцев по силиконовой ребристой поверхности фаллоса и подносит к своему рту. Он обхватывает крупную головку губами и обильно смачивает её слюной, не отрывая похотливого взгляда от альфы, жадно смотрящего на него. Чонгук, силясь унять дрожь в руках, ставит на пол поднос с позвякивающими чашками и тарелками, перешагивает через него и идёт к своему истинному. — Малы-ы-ыш, — томно шепчет альфа, протирая один из вибраторов антисептической салфеткой. — Поиграем?***
Намджун раненым зверем мечется по своему рабочему кабинету. Он старается сосредоточиться на текущей работе или расследовании, которое они ведут с Джексоном, пытается думать о ночной вылазке на поиски Монстра, что произойдет уже в это воскресенье, но мыслями снова и снова возвращается к Чимину. Когда альфа был ребенком, он, как и многие его сверстники, мечтал о счастливой семейной жизни. Он представлял послушного омежку и милых детишек, которые будут вечерами радостно встречать его с работы. Словно наяву видел небольшой, но удивительно уютный дом и дворик, украшенный душистыми кустами роз, со стоящей на нём беседкой, в которой они будут собираться всей семьёй, чтобы жаркими летними днями выпить чаю, а по выходным устраивать дружеские встречи на барбекю. Когда Намджуну было уже девять лет, на его руке появилось долгожданное имя и жизнь начала новый отсчёт — отсчёт времени до судьбоносной встречи и до совершеннолетия истинного, когда альфа смог бы навсегда забрать его себе. Став подростком, Намджун уже не думал о детях. Чувствуя непреодолимое отвращение ко всем окружающим его омегам, он смирился с мыслью об истинном-бете, решив, что они оба, компенсируя отсутствие собственных отпрысков, станут заботливыми дядюшками для многочисленного потомства Хосока и Чонгука. Воображение снова рисовало уютный дом и рассудительного и сдержанного, но от этого не менее любимого и желанного, супруга. С появлением Чимина желание иметь собственных детей вспыхнуло с новой силой. Намджун страстно мечтал о сыновьях-альфах и если бы не запутанное расследование и подорванное психическое здоровье истинного, то уже начал бы всерьёз планировать рождение первенца. А вот о том, что истинный — омега, от макушки и до самых пяток принадлежащий ему и только ему одному — вдруг окажется уже беременным неизвестно от кого, альфа даже подумать не мог! Намджун нервно крутит в пальцах телефон и откладывает его в сторону, не решаясь набрать нужный номер. Неожиданно возникшую проблему надо незамедлительно решать, и альфа ничуть не сомневается, что Чонгук поможет ему в этом, дав контакты нужного врача, но перед глазами вновь всплывает образ Чимина — маленького, беззащитного, оставленного в одиночестве горько плакать на холодном полу. Ким вскакивает с кресла, вновь начиная измерять шагами свой кабинет. Грудную клетку словно разрывает от невыполнимого желания переломать позвоночник тому, кто насильно заделал его омеге никчемного ублюдка, и альфа утробно рычит и несколько раз пинает письменный стол, давая выход бурлящей в нем ярости. От ребёнка нужно срочно избавиться. Не дать появиться на свет мелкой твари, который своим рождением разрушит семейное счастье, став живым напоминанием о том, что пришлось пережить Чимину. Намджун не позволит этому случиться! Альфа снова берёт в руки телефон и ищет в списке контактов номер Чонгука, убеждая себя, что он принял правильное решение. Этот ребёнок ему не нужен. Этот ребёнок ему противен и ненавистен. Этот ребёнок уже дорог Чимину. Тихо заскулив, Намджун присаживается на кресло и, упираясь локтями о колени, прячет в ладонях пылающее лицо. Под плотно сжатыми веками, как обрывки кинофильма, проносятся кадры из их совместной жизни, в которых омега бешено бился и не подпускал альфу, яростно защищая хрупкую жизнь внутри себя. Если её прервать — Чимин никогда не забудет и не простит. Если её сохранить — истинный из благодарности пойдёт на сближение и, может быть, сможет смириться и принять сущность первообразного в своём альфе. Ким решительно выпрямляется и выхватывает из принтера чистый лист. Сейчас омега наверняка расстроен и испуган, и альфа считает, что лучшим извинением за утреннюю несдержанность будет не глупое обещание, что всё у них будет хорошо, а чёткий план действий для создания счастливого будущего, в котором найдётся местечко и для не родного Намджуну ребёнка. Первым пунктом плана идёт покупка дома, в который они переедут сразу же, как только будет завершено запутанное расследование, и омега больше не будет нуждаться в круглосуточной охране. Намджун довольно улыбается, понимая, что очень скоро все его мечты начнут понемногу осуществляться, и мысленно представляет счастливо смеющегося Чимина, который возится с неумело ползающим малышом на пушистом и теплом ковре гостиной. Осознавать, что этот ребёнок не его, альфе всё ещё неприятно, но он утешает себя мыслью, что на одном ребёнке они точно останавливаться не станут, и уже лет через пять в толпе снующей под ногами детворы будет так просто и не разобрать, какие из них родные, а который — чужой. К тому же, может быть, он будет не противным. Вот, например, домашних животных у альфы тоже раньше никогда не было и заводить он их не собирался, но чиминовский кот — просто обалденный! Может, и ребёнок нормальный получится. Намджун задумчиво чешет затылок. Зная историю появления на свет будущего малыша, надеяться на чудо глупо, ведь генетика у него отвратительная — отец-извращенец и папа-психопат. Но альфа отгоняет дурные мысли прочь, считая, что строгим воспитанием и личным положительным примером сможет добиться желаемого результата. — Не переживай, мелкий. Дядя Намджун вырастит из тебя человека, — ободряюще шепчет Ким и вновь склоняется над листком. Думая об образовании ребёнка, альфа неуверенно пишет «детский сад», но тут же зачёркивает этот пункт. Беты, в отличие от альф, не отличаются крепким здоровьем и более склонны к простудным и вирусным заболеваниям, и поэтому Намджун решает, что посещать дошкольное учреждение мелкий не будет. В том, что ребёнок родится именно бетой, Ким ничуть не сомневается. Ну, потому что альфами будут его родные сыновья, а омеги ему вообще даром не нужны — вполне хватает одного истеричного Чимина. Намджун тратит пару часов на составление списка школ, которые обязательно нужно будет посетить вдвоём с Чимином, чтобы выбрать самую лучшую, и снова задумывается. Следующим пунктом является получение высшего образования, и альфа не уверен, стоит выбрать университет самому или прислушаться к мнению ребёнка, но в итоге решает отложить этот вопрос на потом, понимая, что у него ещё есть в запасе целых восемнадцать лет. Восемнадцать лет. Намджун чуть улыбается, представляя, как крохотный комочек, который сейчас растёт в животе Чимина, спустя годы станет совсем взрослым и самостоятельным человеком… Вот тогда-то он его из дома и выставит, чтобы не раздражал своим присутствием и не отвлекал на себя внимание Чимина! Только пусть сначала спокойно закончит университет. А ещё квартиру ему не помешало бы купить — не на улицу же его выгонять! Альфа добавляет в список покупку квартиры для первенца, которую он подарит тому на совершеннолетие, и неожиданно вспоминает, что сам в этот знаменательный день получил от родителей ключи от машины. Получив накануне водительские права, Намджун подарку очень обрадовался. Недорогой, но симпатичный автомобиль блестел на солнце и одуряюще пах новеньким салоном, зовя в дорогу, навстречу молодости, ветру и невероятным приключениям… Которые не заставили себя долго ждать. Уже через три дня на этом самом автомобиле Намджун попал в первую аварию, сбив внезапно очутившиеся на своем пути мусорные контейнеры, что мирно стояли на тротуаре недалеко от дешёвого стриптиз-клуба, который планировали посетить трое друзей, предварительно успев как следует напиться в баре, в который их пустил хороший знакомый Хосока. Вызванный посреди ночи в полицейский участок старший Ким, молча забрал трёх альф, предварительно договорившись с коллегами замять случившийся казус, молча отвез друзей домой и молча вручил нетвердо стоящих на ногах Хосока и Чонгука их родителям. Но как только Намджун с отцом оказались в квартире, и за ними закрылась входная дверь, полковник Ким выдернул из шлёвок широкий кожаный ремень и грозно пообещал впервые в жизни выдрать «позор семьи». Уворачиваться от отца было несложно — даже находясь в совсем нетрезвом состоянии, Намджун, благодаря молодости и способностям первообразного, ловко уходил от всех ударов, бодро бегая по квартире. Но когда из родительской спальни вышел разбуженный папа и начал укоризненно отчитывать сына, что тот совсем загонял пожилого отца, альфа остановился посреди комнаты и смиренно опустил голову, готовясь принять заслуженное наказание. Отец, тяжело дыша и похлопывая ладонью в области сердца, хмуро оглядел насупленного Намджуна и велел немедленно отправляться спать, обещая на следующий день провести с ним воспитательную беседу. Лежа в постели, Намджун вслушивался в визги и вопли, доносящиеся из квартир по-соседству, понимая, что Чонгуку и Хосоку точно влетело как следует за то, что умудрились пробраться в бар, будучи ещё несовершеннолетними. Намджун тихо хмыкает, делая на листке пометку, что дарить машину будущему ребёнку точно не следует, и ещё раз внимательно перечитывает весь список. Он остро ощущает, что забыл о чём-то очень важном и уже спустя пару минут обрадованно бьёт ладонью по поверхности стола. Врач! Надо узнать у Чонгука, у какого врача лучше наблюдаться Чимину во время беременности. Но это можно будет сделать не по телефону, а лично, когда они все встретятся на третьем торжественном собрании, и Намджун с Чимином объявят друзьям радостную новость. Альфа довольно потирает руки, заранее предвкушая гордость омеги за своего истинного, способного решить любые проблемы, и тянется к телефону, чтобы позвонить Чимину и успокоить его, но внезапно раздаётся звонок рабочего телефона. Получив от начальника новое задание, Намджун решает всё подробно обсудить с истинным при личной встрече и уходит с головой в присланную по электронной почте документацию для нового отчёта.***
— Кажется, сегодня нас будут не только угощать, но ещё и попытаются немного развлечь, — с интересом разглядывая невысокий помост, снисходительно хмыкает Юнги и удобнее усаживается на стуле, который успел заботливо принести Хосок. Это утро принесло для омеги много новых открытий. Как оказалось, наблюдать за спокойно спящим истинным — интересно, будить его тихим шепотом, чтобы после с притворным недовольством уворачиваться от поцелуев — весело, а принимать вместе ванну — вдвойне приятнее. Юнги, расслабленно лежащий на груди Хосока, лениво размышлял о своей новой жизни, в которой не будет места лишениям и нескончаемой борьбе, и тихо урчал от удовольствия, ощущая на своём теле упругие массирующие струи тёплой воды и ласкающие горячие ладони. Утренняя нега плавно перешла в дневные хлопоты. Плотно пообедав, новообретённая пара начала готовиться к торжественному собранию, попутно делясь друг с другом идеями, как можно быстро доказать Сокджину возникшее между ними взаимопонимание, чтобы дотошный куратор проникнулся их искренними чувствами и отменил обязательные и порядком надоевшие консультации семейного психолога. Всё шло, как по маслу, пока Хосок с торжественным видом не принёс костыли. Омега пренебрежительно посмотрел на своего истинного и сказал, что он воспользуется ими только в том случае, если альфа незамедлительно принесёт ему так же обрезанные чуть ниже колен штаны с широким кожаным поясом, льняную рубаху на шнуровке и цветастую бандану, чтобы образ одноногого пирата, которого на собрании будет из себя изображать Юнги, был целостным и завершенным. Опасаясь, что истинный может потребовать ещё саблю, попугая и бутылку рома, Хосок, поджав одну ногу, начал задорно скакать по спальне на костылях, всем своим видом демонстрируя омеге, как удобно и легко на них передвигаться. Юнги, весело смеясь над истинным, продолжал отказываться от этой затеи, но уже спустя пару минут испуганно согласился, когда альфа, зацепившись резиновым набалдашником за ножку кровати, рухнул на пол, сильно ударяясь подбородком о деревянную ручку костыля. Быстро завершив необходимые сборы, новообретённая пара заехала за Чимином, которого, благодаря оформленному Намджуном разрешению, беспрепятственно выпустили за пределы жилого комплекса для работников полиции, впервые приехали во Дворец не опоздав ни на минуту и смогли встать около наспех сконструированной сцены. Суетливо бегающий по помосту Сокджин, на которого в этот день была возложена почетная роль ведущего собрания, жалобно застонал и поспешно скрылся за тяжёлым занавесом кулис, увидев приближающихся к нему на костылях Юнги и Хосока, чьё лицо ослепительно сияло улыбкой и сверкало огромным синяком на подбородке. Понимая, что куратор почему-то больше не хочет с ними общаться, новообретённая пара приняла решение поймать Сокджина после окончания торжественной части, для того чтобы объяснить ему всё случившееся и потребовать отмены посещения психолога. Хосок, нежно поглаживая плечи сидящего перед ним истинного, с тревогой смотрит на Чимина, который, морщась, залпом опрокидывает в себя пятый бокал шампанского. — Послушай, — Чон наклоняется ближе к омеге, — если у тебя вдруг появилось непреодолимое желание выпить, то давай сделаем это все вместе после собрания. Заедем в бар или ресторан… — Пускай пьёт, — весело говорит Юнги, заступаясь за Чимина, который тут же в благодарность хлопает его по плечу и тянется за новым бокалом. — Ему можно. Он на целых четыре дня вырвался на свободу и должен как следует это отпраздновать. — Я не против отпраздновать, — терпеливо объясняет Хосок. — Я против того, чтобы Чимин напился на глазах куратора. Получив в ответ лишь насмешливые взгляды двух омег — ясный и задорный, принадлежащий Юнги, и туманный и заметно окосевший чиминовский — альфа с тревогой оглядывается по сторонам. Намджун обещал приехать, и Хосок ищет его глазами, чтобы побыстрее сдать другу на руки его истинного. Нести ответственность за чужого омегу, который явно хочет как следует накидаться, нет ни малейшего желания. Но первообразный, который смог бы усмирить Чимина хотя бы на время собрания, как назло всё не появляется. Хосок грустно кивает головой радостно размахивающим руками Чонгуку и Тэхёну и жестом приглашает их подойти поближе, но счастливо улыбающаяся парочка не хочет пробиваться сквозь толпу стоящих у сцены гостей, и продолжают стоять поодаль, крепко обнимаясь и коротко целуя друг друга. Чимин категорично отказывается от тарелочки с закусками, что протянул ему Хосок и внимательно следит за появившимся на сцене куратором. Сокджин откашливается и несильно стучит пальцем по микрофону, проверяя звук и привлекая внимание всех присутствующих, дожидается тишины и начинает: — Мои дорогие друзья! Мы рады всех вас приветствовать на торжественном собрании новообретённых пар! В этот чудесный день я хочу прежде всего поздравить всех вас с воссоединением и пожелать… «Поздравить он нас всех хочет, — грустно размышляет Чимин и с тоской смотрит на отнятый Хосоком бокал шампанского. — Меня-то ты с чем поздравлять собираешься? С тем, что мой истинный — идиот?» — … семейного счастья, любви и взаимопонимания с вашими несравненными и незаменимыми истинными. «Вот что Намджун — незаменимый, это ты точно подметил. Второго такого же придурка на всём белом свете нет!» — Каждый из вас прошел долгий жизненный путь, — продолжает свою речь Сокджин, недовольно косясь на тихонько пробирающегося по залу опоздавшего Намджуна. — Путь, который привёл вас к тому, кто предначертан вам самой судьбой. «Ага, именно судьба Намджуна по жизни мотает так, что он даже вовремя ко мне на собрание приехать не может!» — хмурится Чимин, тоже замечая в толпе своего альфу. — У каждого из вас своя история воссоединения, — Сокджин говорит мягким и проникновенным голосом, погружая всех присутствующих в теплые воспоминания, и по залу разносится тихий шелест, сплетенный из шороха одежды обнявшихся истинных. — Каждая из них — уникальна, но неизменно одно — все они, принесшие в вашу жизнь любовь и счастье, невероятно прекрасные. Быть может, перед тем, как начнётся выступление специально приглашённых гостей, кто-нибудь из вас хочет поделиться со всеми нами своей историей? Зал наполняется робким шепотом. Пары тихо советуются между собой, стоит ли им подниматься на сцену, и не сочтут ли все присутствующие их историю воссоединения обыденной и скучной. Намджун осторожно пробирается сквозь плотную стену толпы, успокаивающе улыбаясь своему истинному. «Он ещё и зубы скалит, тварь! — моментально звереет Чимин, увидев ямочки на щеках альфы. — Смешно ему до слёз меня каждый день доводить. Как же я его ненавижу!» — Ну же, смелее, — подбадривает гостей Сокджин, видя, что никто не решается выступить первым. — Мы все очень ждём… — Можно мне? — тонко взвизгивает Чимин на весь зал и тянет вверх руку, чтобы наверняка не остаться незамеченным куратором. — Я хочу рассказать нашу историю воссоединения! — Пак Чимин? — вежливо улыбается Сокджин, думая, что имена этих трех пар истинных он уже не сможет забыть никогда. — Ну что же, если вы уверены в своем решении — прошу на сцену! Омега с легкостью отпихивает вцепившихся в него Хосока и Юнги, презрительно смотрит в глаза злобно сощурившемуся Намджуну, который так и не успел дойти до своего истинного, чтобы остановить его, и, гордо задрав подбородок, на чуть подкашивающихся ногах поднимается на помост. Он уверенно подходит к микрофону, который ему, отодвигаясь назад, уступает Сокджин, несколько раз глубоко вздыхает и, справившись с собственным волнением, чётко произносит: — Мой истинный — самый лучший муж в мире! Поприветствуйте Ким Намджуна! Зал взрывается громом оваций, и гости расходятся в стороны, освобождая место около альфы, на которого указывает выступающий омега. Намджун, чувствуя на себе сотни любопытных взглядов, небрежно кланяется, а после грозно смотрит на истинного, взглядом приказывая немедленно замолчать, на что тот лишь насмешливо фыркает, снова наклоняясь к микрофону. — Мой муж — старший следователь. Он трудолюбивый и честный сотрудник полиции, чему лично я очень рад! Он так много времени проводит на работе, что даже наше воссоединение произошло в полицейском участке, в который меня доставили после облавы на очередной притон… Потому что я — шлюха! Чимин надменно обводит глазами ошеломленно переглядывающихся гостей. — Намджун — полицейский, а я — грязная шлюха, — вновь говорит Чимин специально для тех, кто думает, что ослышался. — Возможно, я бы уже давно забыл о своем пребывании в притоне, но муж каждый день неустанно напоминает мне об этом, как видимо, очень гордясь моим сексуальным опытом и нашим трогательным воссоединением. Омега благодарно кивает Сокджину, который протянул ему бутылку воды, делает несколько крупных глотков и рукавом рубашки вытирает влажные губы. Упрямо смотрит в глаза побелевшему от ярости Намджуну. — Мы невероятно счастливы вместе, даже несмотря на мою беременность от одного из моих клиентов, — Чимин демонстративно гладит рукой нарочно выпяченный живот и громко завершает своё выступление. — А когда по приказу моего мужа я сделаю аборт — мы станем ещё счастливее! Слава системе! Пара неуверенных хлопков, исходящих от не очень сообразительных гостей, тонут в накрывающей весь зал гробовой тишине. В оглушительном молчании отчетливо слышен чеканный стук каблуков намджуновских ботинок. Альфа не спеша подходит к сцене, на которой, загнанно дыша, стоит в оцепенении Чимин, только сейчас сообразивший, что же он натворил. Омега, под строгим взглядом альфы, на несгибающихся ногах идёт к низким ступенькам на краю сцены и обречённо вкладывает свою ладонь в призывно протянутую руку альфы. Намджун помогает истинному спуститься по лестнице и подхватывает его на последней ступени, когда тот неловко оступается, с ужасом вглядываясь в безэмоциональное лицо истинного. Обеспокоенно переглядывающаяся толпа быстро расступается, освобождая дорогу медленно шагающему в сторону выхода альфе, который крепко прижимает к себе нервно дрожащего омегу, и как только пара скрывается за тяжёлыми дверями — зал тонет в возгласах и перешёптываниях. Юнги, просидевший без движения всё выступление Чимина, изумлённо хлопает глазами, глядя на своего не менее ошарашенного истинного. В голове проносится ураган мыслей — метка Чимина, его неодолимое притяжение к Намджуну и нежелание уехать из страны. — Мразь, — ненавидяще шипит омега, резко вскакивая на ноги и устремляясь вслед за ушедшими. — Какая же ты мразь, Намджун! Стоящий на другом конце зала Чонгук, широко распахнув глаза, смотрит на двери, за которыми скрылись Намджун с Чимином. Замечает пихающегося локтями и отдавливающего костылями чужие ноги Юнги, который яростно пробивается сквозь толпу, и следующего за ним и ежесекундно кланяющегося в извинениях Хосока. Оборачивается к своему истинному, который требовательно дёргает его за рукав. Тэхён возмущенно указывает сперва на сцену, потом на двери, в которые вышел выступающий, а после выразительно крутит пальцем у своего виска. — Похоже на то, малыш, — соглашается с мнением омеги Чонгук, ласково гладя его по спине. — Ты не будешь против, если я ненадолго отлучусь? Надо разобраться во всем случившемся. Побудешь один? Омега согласно кивает и, проводив взглядом осторожно пробирающегося к выходу альфу, протягивает руку, чтобы взять у официанта бокал шампанского. До выступления Чимина, Чонгук сладко нашёптывал ему на ушко, как им будет здорово уединиться в туалете Дворца через полтора часа, когда основная часть гостей уже разъедется, и Тэхён тягуче облизывает пересохшие губы. Чтобы время в ожидании альфы прошло быстрее, он вновь обращает своё внимание на сцену, по которой встревоженно мечется Сокджин, стараясь успокоить всех присутствующих. — Тишина! Прошу соблюдать тишину! — Бета жадно пьёт из бутылки воду и тут же, морщась, отставляет её в сторону, вспоминая, что до этого из неё пил чужой омега. Поправляет рукой взмокшую чёлку и вымученно улыбается. — Поприветствуйте нашего нового гостя — отзывчивого человека и щедрого спонсора института семьи, Чхве Минхо! На сцену мягко ступает альфа. Обводит горделивым взглядом присутствующие пары и чуть улыбается краешками губ, замечая неподдельный интерес и восхищение в глазах смотрящих на него омег. Небрежно встряхивает рукой, поправляя на запястье дорогие часы. В наступившей тишине раздаётся жалобный звон разбившегося бокала, что выскользнул из ослабевших пальцев Тэхёна.
