Развод и девичья фамилия

Маленький солнечный лучик, словно котенок, прыгнул на огромную двуспальную кровать. Потом начал медленно приближаться к спящему на ней человеку. Подобравшись к изголовью, лучик на минутку задумался, разглядывая умиротворенное лицо, не искаженное ежедневной гримасой собственного превосходства. Брюнет шевельнулся и натянул сползшее одеяло до самого подбородка. Выждав для верности еще немного, лучик примерился и прыгнул, попав своей «жертве» прямо в глаза. Мужчина зажмурился, но это не помогло. Он заворочался, перевернулся на спину и открыл глаза. Удивленный взгляд желто-зеленых глаз вперился в совершенно незнакомый для брюнета потолок. Сморгнув, мужчина резко сел. Столь быстрая смена положения отозвалась в голове тупой болью. В глазах потемнело. Когда Уилл, наконец, вновь обрел возможность видеть, он огляделся и с облегчением обнаружил собственные очки, мирно покоящиеся на прикроватной тумбочке. Дотянувшись до них и едва не свалившись при этом с кровати, Ти Спирс смог-таки надеть очки и теперь пристально изучал окружающую обстановку. Жнец сидел на широкой двуспальной кровати на ножках из черного дерева и высоким резным изголовьем. Красное постельное белье с черными розами, сшитое из какой-то мягкой ткани, местами сбилось и помялось. Сквозь небольшую щелочку между тяжелыми шторами красивого цвета венозной крови в комнату проникал солнечный свет. Разливаясь по полу, отделанному темной паркетной доской, он освещал идеально белые стены и висящую на одной из них картину. Она совершенно не подходила к интерьеру, но это не мешало хозяину повесить ее на самом видном месте. На картине был изображен восхитительный морской пейзаж. Солнечные блики играют на спокойной водной глади, чистые белые облака, словно сделанные из ваты, а вдали, недалеко от едва заметной границы воды и неба виднеется небольшой белый парусник. Картина и сама по себе была достаточно светлая, что еще больше подчеркивалось простенькой черной рамкой. Однако она смотрелась здесь уместней, чем какая-нибудь массивная и позолоченная, отвлекающая внимание от рисунка. Оторвавшись, наконец, от созерцания этого произведения искусства, Уильям продолжил осмотр. Рядом с окном, занимая чуть ли не половину комнаты, стоял огромный трехстворчатый шкаф. На находящемся рядом письменном столе — идеальный порядок. Хотя нет. Не так. Столом вряд ли пользовались вообще. Больше в комнате ничего не было. Свесив ноги с кровати, Уилл спустился и, пытаясь утихомирить головную боль, потопал в ванную. Вернее, попытался это сделать, ибо, находясь в чужой квартире, просто напросто заблудился и вместо ванной попал на кухню. Около плиты, что-то тихонько напевая, стоял Грель. Как и вчера на нем были только спортивные штаны. Волосы заплетены в толстую косу, небрежно отброшенную назад. Жнец с воодушевлением готовил, совершенно не замечая стоящего в дверях Ти Спирса. Уильяму это было только на руку. Сейчас, когда Сатклифф не вешался ему на шею, не визжал, не причитал, можно было как следует рассмотреть его. Высокий, стройный и подкаченный. Что ж, надо признать, фигура у него и правда восхитительная. Уильям вспомнил, как Грель стонал в его руках, и на сердце у него немного потеплело. По кухне разливался потрясающий запах. Видно, жизнь в одиночку все-таки чему-то научила этого психопата. Сейчас, со сковородой в одной руке и деревянной лопаткой в другой, он выглядел абсолютно сосредоточенным. Даже его лицо выглядело серьезней и из-за этого гораздо старше обычного. Глядя на эту картину, Уилл улыбался. Той самой улыбкой, которую Идеальный Жнец ото всех скрывал. Он прикрыл глаза, прислушиваясь к тихому пению, и на душе у него становилось легко, как никогда. С головой погрузившись в приятные мысли, Ти Спирс не заметил, как пение смолкло. Открыв глаза, Уильям столкнулся взглядом с парой ярко-зеленых глаз, игриво смотревших на него. Грель, чуть-чуть приподнявшись, легонько чмокнул брюнета в губы.  — Доброе утро, спящая красавица! Долго же ты спал! Улыбнувшись, Сатклифф вернулся к приготовлению завтрака. Вскоре на столе красовались тарелки с оладьями, пиалы с вишневым вареньем, две кружки с черным кофе. Благодарно взглянув на жнеца, Уилл уселся за стол.  — Кстати, Уилл, — что-то вспомнив, произнес Алый Жнец, макая оладушку в варенье. — Я позвонил в Департамент и сказал, что ты приболел и не можешь прийти. - Что? — Поперхнувшись оладьей, заорал брюнет. — Да как ты…  — Успокойся, Уилли, — примирительно пропел Сатклифф, не давая Уиллу закончить мысль. — За один день без твоего присутствия там ничего не случится. А ты, дорогой, сейчас возвращаешься к себе, собираешь вещи и переезжаешь ко мне!