Развод и девичья фамилия

С той памятной ночи прошло уже три с половиной недели. Поддавшись на уговоры Греля, в тот день Уильям Ти Спирс, в прошлом Идеальный Жнец, а теперь Жнец-Который-Пропустил-Работу, отправился к себе в квартиру, за полчаса собрал все необходимые вещи и, выпив для храбрости очередной бокал «Jack Daniel's», вернулся к Сатклиффу. На работу они приходили с разницей минут в сорок, если не больше. Их утро всегда начиналось одинаково. Грель поднимался первым. Он вскакивал с первыми лучами солнца, тихонько выходил из спальни и готовил завтрак. Уилл вставал по будильнику, приводил себя в порядок, и они садились за стол. После обильного завтрака Уилл мыл посуду, а Грель наводил марафет. Потом Ти Спирс, наскоро целуя Греля, убегал на работу. Сатклифф появлялся в Департаменте гораздо-гораздо позже, и его отправляли в кабинет начальника вправлять мозги. Ти Спирс для вида громко кричал на подчиненного, а потом оставлял его в своем кабинете для «исправительных работ». Правда до самих работ дело обычно не доходило. Грель запирал за собой дверь, дабы не в меру любопытный секретарь Ти Спирса не вошел в кабинет, и, в силу своей извращенной фантазии, вовсю мешал начальнику работать. Уильям кипятился, ворчал, но не пытался воспрепятствовать жнецу. Грель радовался, догадываясь, что Ти Спирс придумывает ему наказания. Еще месяц назад Сатклифф бы сильно задумался, прежде чем рискнул отвлечь начальника от работы. Уильям заставил бы его разгребать документацию, перебирать чужие отчеты пятилетней давности или, что было еще хуже, сплавил бы его в бухгалтерию. Теперь его наказание состояло из приготовления какого-нибудь замысловатого ужина и секса. Такому раскладу Грель несказанно радовался. Готовить он любил и так, ну, а секс… Секс — это секс. И этим все сказано.

* * *

Так прошло еще два месяца. Время, проведенное в чужой квартире, где, кроме него, был еще один человек, сделало свое дело. Уилл смягчился и как-то… одомашнился, что ли? Он практически перестал орать на подчиненных, стал рассеянным и начал улыбаться, что, естественно, не осталось незамеченным в Департаменте. Кабинет Ти Спирса стали осаждать толпы девушек из отдела кадров. Не замечая гневных взглядов сидящего за соседним столом диспетчера, они пытались затолкать в главу отдела булочки, кофе или котлеты. Но Уилл, сильно привыкший к хорошей домашней еде, которой его кормил заботливый жнец, теперь не мог питаться блюдами местной столовой. Поэтому Ти Спирс вежливо, но крайне категорично отказывался от подношений. Девушки весело щебетали и, глупо хихикая, пытались выяснить имя новой пассии Уильяма. Уилл отнекивался, что-то бессвязно бормотал и пытался вытолкать балаболок из кабинета. В такие минуты обычно веселый и жизнерадостный Грель сидел мрачнее тучи. Но, прекрасно понимая, что его любимый тут не причем, жнец успокаивался. К тому же, сделать Сатклифф ничего не мог, ибо это могло повредить репутации Уильяма. Однако ничто не вечно под луной, и тяжелые трудовые будни плавно переходили в не менее трудовые, но гораздо более увлекательные ночи. Уилл с приятным удивлением обнаружил, что склонный к женственности диспетчер весьма изобретателен в любовных утехах. Естественно, это было проверено на практике. Так что в скором времени в чудесной двухкомнатной квартирке Сатклиффа не осталось ни одного места, где они не занимались сексом. Правда, к огромному сожалению Греля, это действительно был просто секс. Как бы ему ни хотелось верить в то, что Уилл его любит, он совершенно не чувствовал этой самой любви. Да, Ти Спирс целовал его, да, он был нежным и страстным. Но в его действиях не хватало чувств. Сам Уилл, казалось, этого не понимал. Своей новой жизнью он был совершенно доволен. Его давняя мечта сбылась: Ти Спирс возвращался в дом, где его ждали и любили. Он ел совершенно нормальную домашнюю еду. И просто отплачивал Грелю так, как тот хотел. Вернее, так, как думал об этом Уилл. На самом деле его чувства уже давно переросли обычную симпатию, хоть Уилл и не признавался в этом не то что Грелю, но даже самому себе. Правда, практичный и твердолобый Уильям с ужасом отвергал все мысли о возможной влюбленности. Не потому, что он не хотел любить, вовсе нет. Просто Идеальный Жнец, никого и никогда раньше не любивший, не осознавал того, что творилось у него в душе при виде красноволосого диспетчера со сковородкой в руке…