Зарисовки из жизни страж-командора и парочки отступников

В жизни Солоны Амелл было трое мужчин. Каллен - милый, даже забавный. Такой стеснительный, что иногда она не понимала, как он вообще осмелился приносить ей цветы. Между ними не было ничего, кроме одного единственного поцелуя и тех фиалок, которые она каждый день находила у кровати после занятий. Разумеется, ничего больше между ними быть и не могло: он был храмовником, она - лучшей ученицей и любимицей чародея Ирвинга. Его бы не поняли, скажи он, что любит магессу Круга. Ее бы назвали предательницей. Между ними определенно ничего не могло быть... ...Первый, он же - последний, поцелуй был мокрым - от ее слез - и колючим - от его щетины. Он не ожидал и даже растерялся, а ей просто нечего было больше терять. Конечно, она получила обратно свою жизнь, полную эмоций и чувств, которой чуть так бездарно не лишилась по вине лучшего друга и его коровы-возлюбленной. Сил признать, что Йован виновен не меньше Лили у девушки так и не хватило (все происходящее вообще казалось Солоне сильно затянувшимся кошмаром). Но вместе с этим бесценным подарком она получила метку рекрута Серых Стражей. А еще оттуда не возвращаются, вот что знала ещё Солона Амелл. Поэтому и целовала своего личного храмовника в часовне Круга у ног статуи Андрасте. Естественно, их никто не видел: она не хотела, чтобы у ее Каллена, у ее Кудряшки, были какие-то проблемы. Тяжёлый медальон - его подарок - она носила до самого возвращения в Круг, когда, глотая несправедливые упрёки, перемешанные с собственными слезами разочарования, швырнула его под ноги бывшему любимому храмовнику. Тогда многое изменилось. Солоне пришлось своими руками убивать тех, кого она знала и не знала. Своих возможных братьев, сестер, друзей. Она была счастлива найти трусоватого Ниалла, чуть не расцеловала в порыве старушку Винн. Но потерь все равно было больше. С каждым новым этажом. Оживший ужас, само воплощение страха и безнадежности, вглядывался в маленький отряд из каждого угла. И тела-тела-тела… Волосы, бывшие оттенка благородной меди, побелели в один день. Она убила чертова Ульдреда самостоятельно, быстро и жестоко, чтобы ублюдок отмучился, хотя он этого и не заслужил. А потом полдня билась в истерике, не желая уходить из башни, бродя по этажам и заходя в каждую комнату. Попыталась набить морду Грегору за то, что тот так долго не пускал их внутрь - это случилось после того, как она нашла комнату Нерии Сураны, ее лучшей и единственной подруги. То, что осталось от эльфийки, заставило бы похолодеть любого. Любого, но не того, кто вошёл в этот ад и вернулся из него обратно. Ее остановил тот, кого Солона потом привычно считала своим номером два. Симпатяга Алистер. Тоже храмовник, но - неудавшийся. Солоне казалось, что это - такая насмешка Создателя. Не очень удачная, но кто знает, что есть чувство юмора для Бога? С Алистером все было впервые, по-настоящему. Не спешные поцелуи под присмотром всевидящей невесты Создателя, перемешанные с тихими робкими попытками образумить ее и одновременно притянуть ближе, а такие же спешные, но у костра. Между утренним сражением с нечистью и вечерним дозором. Перед ужином, перед сном. Одна палатка на двоих (иногда на троих, если с мабари). Первое неуверенное "Я обманываюсь? Ты обманул и меня" С Алистером Солона узнала, как выразилась Винн "откуда берутся дети" . Да, Амелл слышала эту проповедь и Создатель знает, чего ей стоило не смеяться над одновременно растерянным и смущенным лицом ее милого Алистера. В те дни Солона думала, что вопреки войне и горю, она смогла найти свое счастье. Роза, сорванная ещё в Лотеринге, оберегалась ей лучше, чем собственный посох. А при первой же возможности в Денериме она заказала футляр для нее... ...Тем больнее было. Она смотрела в глаза своего короля и не видела там того, что видела всегда. За величественным образом прятался виноватый мальчишка, но там не было ни капли того воина, которого Амелл полюбила. Что ж, справедливо. Ведьма не может быть королевой, а храмовник, даже и не побывший им и дня, не может быть бывшим. Это состояние души. Ей выделили эрлинг Амарантайн, она же надеялась убиться о кого-нибудь, чтобы только заглушить ноющую пустоту. И, глядя в подвале в глаза несостоявшегося убийцы, втайне жалела, что Натаниэлю не достало ловкости закончить начатое. Может, поэтому и освободила. В безумной надежде на избавление. А потом по старой привычке она сформировала отряд. Только гномов теперь было два, магов - трое, а воин всего один. И тот призрачный. Но этот круг заменил Солоне утерянную после убийства Архидемона семью... …Ее номер три оказался магом. Очевидно, для разнообразия. Солона обещала себе больше никому не доверять, никого не слушать и полностью уйти в дела подконтрольных ей земель. Андерс думал иначе. Ему ничего не стоило ввалиться внезапно к ней в кабинет и позвать на кухню, потому что: "там Огрен и Джастис соревнуются в том, кто больше выпьет. Неужели тебе неинтересно, способен ли опьянеть наш мертвый друг?!" Солона злилась. Солона запрещала так делать. Солона шла за ним, потому что "вдруг потребуется помощь?". Он мог внезапно объявиться и сказать, что в Амарантайн прибыл странствующий гном-торговец с кучей интересных магических кристаллов "ведь тебе давно надо присмотреть новое навершие для посоха!" Откуда только знал, пройдоха. Мог внезапно устроить одиночный пикет у церкви. Всего один раз и больше он такого себе не позволял: Солона пообещала сдать его в Круг, если снова узнает. И здесь страж-командор была серьезна как никогда: проблемы с законом были ей абсолютно не нужны. Жизнь постепенно расставляла все на свои места, скрепляла дважды рухнувшую картину мира, исцеляла душу. И шебутной маг тоже постепенно вошел в нее недостающим куском. Рыжий котенок, подобранный где-то в переулке около Церкви, был лишь малой возможностью сказать простое “спасибо”. Слегка резкое - северное - произношение имени, милая привычка взъерошивать волосы - он стал для Солоны той самой стеной, которой когда-то был тот, другой. …Когда после победы - очередной и блистательной - она с замирающим сердцем входит в ворота Башни Бдения, сама Судьба словно смеется. Они живы, все. Но Солона оглядывает двор, Солона приветствует защитников и сердце замирает в груди: лишь одного единственного она ищет и не находит глазами. Лишь рядом с завалом у стены находится втоптанная в землю подвязка для волос. Выжил? Погиб? Пропал? Пленен? Солона держится за посох, Солона принимает поздравления, дежурно улыбается краешками губ и… снова остается одна.