Невеста для дьявольского сына.

Ночь полноправно вступила в свои права, опускаясь на мирный город столицы Японии. Чёрное небо, усыпанное мириадами звёзд, активно манило своим волшебством, оказывая на обозрение бледный диск луны. Но жителям восходящего города было трудно увидеть все великолепие темного неба, которое с трудом можно было разглядеть за высокими многоэтажками, что подобно остроконечным карандашам, протыкали небосвод. Черноволосая девушка мирно спала в своей комнате, нежась в мягкой постели. Совсем недавно она выпустила на волю свои эмоции, полностью иссушив стакан своих чувств, что в данный момент, ее ещё припухшие от влаги глаза были плотно закрыты, — словно бы спасая свою хозяйку сном, от ужасной реальности. Однако, тишину помещения нарушил тихий скрип пола и кровать мягко прогнулась под чьим-то тяжелым телом. Спящая девушка никак не отреагировала на это кощунство, продолжая блуждать по царству Морфея, но это продолжилось недолго. Незваный гость, осторожно, с удивительной кошачьей, — для мужчины, — грацией, наклонился, проводя указательным пальцем по мраморной щеке. Луна осветила его светлую, торчащую в разные стороны шевелюру, и плавно, словно спрашивая разрешения, коснулась трёх полосок на обеих щеках. Но парень будто не замечал светлого диска, — напоминающего уличный фонарь, — что освещал своим светом его посещение. Это было таинство, — нахождение здесь. Словно сакраментарий, который он мог разделить лишь с безмолвным небосводом и далекой от земли луной. Ему казалось, что эта мистерия длилась вечно. Он точно не мог сказать, когда именно все началось, но одно теперь понимал точно, — его посещения, важная дополняющая часть жизни. К тому же, пока все проходило гладко. Спящая девушка не замечала тайного гостя, что на протяжении двух недель был постоянным посетителем ее комнаты в ночное время суток, а до тех пор, пока она не знает, проход в ее мирок ему проложен. Усмешка скользнула по губам, когда в голове промелькнула мысль о том, что если Саске узнает эту сторону его секретов, то точно перестанет подпускать к себе. Глаза по лисьи сощурились, преобразовывая приятную, чарующую голубизну в кроваво-красный оттенок. Зрачок вытянулся, выдавая собой дикого зверя. Рука осторожно коснулась виска девушки. Очертив плавную линию до подбородка, парень громко сглотнул, наконец замечая, что Саске спала в короткой ночнушке с довольно глубоким декольте. Грудь равномерно вздымалась, позволяя парню опустить руку ниже, — аккуратно прочертив линию по шее, завершить свой кульбит в ложбинке меж грудей. Девушка вдруг внезапно нахмурилась. Томно вздыхая, она завертелась, поворачиваясь на бок и обнимая одеяло ногами, — предоставляя на обозрение ровные ноги и чёрные кружевные трусики, виднеющееся из-под задранной ночнушки. Это было неправильно, — раздевать ее глазами, мысленно разрывая мешающую одежду. Это было некультурно, — вот так, без разрешения навещать ее по ночам, вторгаясь в личное пространство. Это было некрасиво, — душить в себе похотливые желания и стараться справиться с нарастающей эрекцией. И все же, он не мог не приходить. Он считал себя полнейшим кретином, заявляясь к ней по ночам и наблюдая, как она спит, уходя лишь с первыми лучами рассвета. Ему начинало казаться, что его психика терпит провал, привязываясь к девушке настолько, что день прожитый без неё, был лишь жалким подобием жизни, — но он не хотел в этом разбираться, откладывая кричащие думы в дальний ящик подсознания. Саске опять нахмурила тёмные брови, и только сейчас парень заметил, что ее лицо было слегка припухшим. Демоническое наваждение спало, а доселе светящиеся красным, — глаза снова вернулись в привычное для них состояние голубизны. Он наклонился, внимательно изучая ее пухлые губки; бледную, идеально ровную кожу; прямой тонкий нос; манящие, ониксовые глаза и… Стоп! Глаза?! Только сейчас блондин заметил, что Учиха лежит с открытыми глазами, также внимательно изучая и его. И как он не обратил внимания, что до этого, нарушающее звенящую тишину комнаты, мирное сопение девушки прекратилось? — Какого черта?! — Саске резко села. Гнев плескался на дне ее глаз, а на лице застыла гримаса злости. Наруто отшатнулся, не ожидая так нелепо попасться. И что теперь делать?

От первого лица.

Во мне бурлили эмоции, но не так ярко, как должны были. Благодаря моим вечерним слезам я сейчас была менее активна, чем обычно. Но все же, встретить посреди ночи в своей комнате Узумаки оказалось для меня настолько шоковым, что я не знала, — в какой, черт возьми, угол бежать?! Только сейчас замечаю на его лице полнейшую растерянность и сконфуженность. Видимо он не ожидал моего пробуждения и уж точно не надеялся на разговор. Что тогда ему нужно было от меня?! Убить пришел, да? Я хмыкаю на свои мысли. Кажется, мой жест влияет и на Наруто. Тот резко хватает одеяло, начиная тянуть на себя. Чего?! Я хмурюсь. Злость поднимает во мне свою змеиную голову, и если до этого я больше испугалась, чем действительно злилась, то сейчас, своими действиями этот проклятый демон вывел меня из себя. Хватаю одеяло, начиная его тянуть на себя, дабы вернуть на положенное место. Блондин не сдаёт позиций, явно стараясь укрыться. Зачем?! — Узумаки, ты что, совсем?! — восклицаю я громким шепотом. Пусть в доме и была звукоизоляция, я все же побоялась кричать, дабы никого не привлечь. Но Наруто меня не слышит, стягивая на себя МОЕ одеяло. Не собираясь сдавать позиций, я спускаю ноги на пол, садясь в похожую на блондина позу. О Ками-сама, и что нашло на этого несносного демона? Зачем ему мое одеяло то? Мозг отказывался работать после истерики; ночного пробуждения; недостатка сна и шока, что он испытал от вида сидящего в моей комнате демона. Очередной резкий порыв со стороны парня и я, не ожидавшая такой подставы резко падаю вперёд, на Узумаки, опрокидывая того на спину. — Саске… — выдыхает он хрипло, прикрывая глаза. До меня внезапно доходит осознание происходящего и я, наконец понимаю в чем дело, начиная от своего компроментирующего вида, заканчивая чем-то твёрдым в районе ширинки парня, — ведь упав сверху, я оказалась лежащей на Наруто. Узумаки, падая на спину, автоматически притянул меня к себе ближе, обнимая за талию, отчего сейчас подняться, — казалось настоящей проблемой. — Наруто… — шепчу я ему, понимая, что меня начинает заносить, а мое сознание обволакивают щупальца чего-то похотливого, жаждущего испробовать поцелуй его горячих губ. Блондин резко садится, продолжая придерживать меня на своих руках. Мои ноги оказались по обе стороны от его ног. Насколько же компроментирующая поза, если учесть, что я едва касаюсь его набухшего члена. Низ живота стянуло, сбивая дыхание, когда я почувствовала жар его губ возле своей шеи. Совершенно бездумно, на автомате запрокидываю голову, позволяя Узумаки коснуться моей кожи. И блондин касается, нежно скользнув языком вверх, к мочке уха. — Ах! — вздыхаю я, прикрывая глаза. Это было неправильно, неправильно! Неправильно, черт возьми! Но сопротивляться искушению было критически трудно и неимоверно тяжело. Наруто обхватил губами мочку уха, нежно посасывая и слегка покусывая, — не оставляя и шанса на победу. Мне не выйти из этой ситуации сухой из воды, хотя бы потому, что я уже намокла… Разум помахал мне рукой, активно собирая чемоданчик и отправляясь подальше, дабы не мешать мне своим присутствием, а на его место вышло возбуждение, приветливо охватывая все пространство. Узумаки задрал ночнушку обхватывая рукой грудь и массируя большим пальцем набухший сосок, другая же рука скользнула вниз, в трусики, смачивая пальцы в смазке и касаясь клитора. Я охнула, выгибаясь в спине и едва успела сдержать порыв застонать, — мама ведь дома, — как Наруто, прикусывая шею и спускаясь ниже в танце поцелуев, ввёл в меня пальцы. — Узу… Узу… Узумаки-и-и, — выдыхаю, хватая ртом воздух. Никогда бы не подумала, что меня окунёт с головой настолько сильно возбуждение, что от горячего тела партнера будет плавиться моя кожа. Как-то я читала на просторах интернета, что самые искусные сексуальные партнёры, воплощающие все желания женщины в жизнь, — это демоны, и черт, они не ошиблись! Узумаки, ловко справляясь одной рукой, скидывает с меня ночнушку, резко прильнув губами к соску, — посасывает его. Я буквально чувствую, как горю в его умелых руках. Ощущаю, как желание накрывает меня с головой, унося куда-то далеко, в танец эйфории и наслаждения. Его пальцы плавно двигаются во мне, а язык активно играет с моим соском. Желание продолжения колышет разум и я, чувствуя себя в лихорадочном бреду, нащупываю пуговицы его рубашки, стараясь снять ненужную вещь. Его пальцы снова выходят из меня, возвращаясь к клитору и начиная безумный танец страсти с ним. Я буквально взрываюсь, когда нащупав нужную точку, Узумаки проводит по ней, доводя меня до оргазма. Застонав в голос, я резко наклоняюсь, ловя его губы и запускаю язык в его рот, бережно проводя по небу и зубам, — ласкаю. Наруто помогает мне, просто обрывая оставшиеся пуговицы своей рубашки, что бисером рассыпались по полу. О Ками-сама, да спасёт нас звукоизоляция! Я не могла больше ждать, желая почувствовать его твёрдую плоть в себе. Мне было мало его пальцев, я желала ощутить весь спектр эмоций, находясь на его члене. Узумаки резко встал, подхватывая меня под ягодицы и укладывая спиной на постель, — отстранился, быстро снимая штаны и снова возвращаясь ко мне. Его жаркие поцелуи будоражили мою кровь, а руки, блуждающие по моему телу, доставляли удовольствие и наслаждение. Я пылала, притягивая его к себе и двигая бёдрами, пыталась поймать его член. Наруто резко приподнялся, переворачивая меня на живот и приподнимая рукой, вошёл во всю длинну своего члена. Я издала стон, ощущая, как его рука, придерживающая меня навесу, навстречу его достоинству, плавно спустилась вниз, снова массируя мой клитор. Я комкаю в ладонях простыни, жмуря глаза от удовольствия и сжимаю зубы, стараясь не стонать. Наслаждение на грани с безумием, вводит меня в экстаз и Узумаки, наблюдая мои подрагивания и тяжелые вздохи, снова разворачивает, входя внутрь и ускоряя темп. Я выгибаюсь навстречу его телу, ловя губы. Провожу языком по его щеке и полоскам на них, опускаюсь ниже, к его шеи, с желанием прикусывая кожу парня. От пота волосы прилипли ко лбу, а от сдерживаемых стонов, желание колотится в груди, учащая пульс и разгоняя кровь. Я на грани, с трудом сдерживаю волну криков и стонов. Уши заложило, позволяя мне услышать шум собственной крови, а губы снова прильнули к губам Узумаки, ловя их подобно воздуху. Меня накрывает волна удовольствия и я отдаюсь на славу стонам, не прерывая поцелуя со своим партнером и ощущаю, как он быстро выходит, изливая сперму на мой живот. Липкие от пота, мы ложимся рядом, тяжело дыша. В ушах все ещё шумит кровь, смешиваясь с непонятным мне звоном. Коленки дрожат, тело в изнеможении, а мозг находится в неимоверной эйфории. Спустя время, я наконец могу нормально мыслить, мгновенно обретая чувство невероятного стыда, — за явные выпрашивания продолжения, и желание не останавливаться. Наруто приподнимается, укрывая нас одеялом. Я не поворачиваюсь к нему, лёжа на спине. Он и не заставляет, прекрасно понимая всю палитру чувств, поразившую меня. Правда, если быть на чистоту, сейчас не хотелось даже думать о произошедшем. Пожалуй, сделаю это утром, но не сейчас. — Узумаки, — фыркаю на него, поворачивая голову. Он лежал на боку, ко мне лицом и внимательно следил за мной. Серьезный взгляд Наруто лучше любого предсказателя говорит, что он настроен решительно и собирается отвечать за свои действия. Я улыбаюсь, проводя рукой по его щеке. Удивлён? Я тоже. — Саске, прости… — приподнимаюсь на локте, увлекая его в поцелуй. — Наруто, давай подумаем обо всем завтра. Не сейчас. Сейчас я просто хочу побыть с тобой. — на долю секунды в его глазах мелькает удивление, а после, он притягивает меня к себе, крепко обнимая и возвращая мои губы своими.

***

Утро было паршивым. Я не хочу думать, насколько нам было неудобно с Узумаки, когда я его выпроваживала из собственной комнаты. Точнее, неудобно было мне, а вот блондин под пристальным взглядам собрал вещи, и пленительно улыбнувшись, просто исчез. Черт, мне ещё предстоял долгий учебный день в его компании. Я же со стыда сгорю! Я не совсем понимала, как все произошло, но благоразумно делала вид, что ничего не было, не желая возвращаться мыслями в ночь. Пусть это останется нашим маленьким секретом, не выходя за рамки. К тому же, подумаешь, было и было. Но не будем об этом. Умывшись и собравшись, я спустилась на кухню. Надо было ещё убедиться, что мама ничего не слышала и не заметила. Я очень надеюсь на добросовестность строителей, которые звукоизолировали наш дом. На мне были серые джинсы, подчеркивающие стройные ноги, бежевая кофточка с баской, которую в районе талии украшал чёрный кожаный пояс и светло-бежевые туфли на высоком каблуке. Из украшений я предпочла браслет с фианитами и такие же сережки. Губы накрасила красной помадой и подвела глаза, накрасив веки тенями. Перекат шёл от золотого к коричневому. Волосы же остались распущенные. Я не желала особо переживать над прической, поэтому волосы каскадом спускались по плечам. Что же, внизу было тихо, а на кухне, возле тёплого завтрака лежала записка. Я внутренне съежилась, шугаясь от вердикта маминых слов, однако — зря боялась. Как выяснилось, маму срочно вызвали по работе во Францию и ещё с вечера, собравшись, она уехала. Не сказала мне, потому что заглядывая в комнату, увидела, что я уже сплю. Так значит, ее не было дома? Комок нервов на йоту стал свободнее, немного расслабляясь. Я скомкала записку, выбрасывая ее в ведро. Яичница постепенно остывала, заботливо оставленная прислугой. Видимо мама попросила передать через них мне записку. Скушав пару ложек еды, я мельком посмотрела на время. Черт! Опаздываю! Времени кушать не было, отчего подхватив с дивана в зале сумку, я помчалась на выход. Какого же было мое удивление, когда по приезду в академию, в холле я встретила Акузуну. Он определённо ждал меня, поскольку завидев, сразу же помахал рукой, направляясь в мою сторону. Говорить с ним особо не хотелось, но состроив хладнокровие лица, делаю вид, что мне все равно. Я часто спасалась от людей своим безразличием. Обладая с детства очень трепетным сердцем, мне было проще игнорировать окружающих, что подобно назойливым мухам, лезли в мой круг общения. Если я не замечала их и игнорировала их проблемы, то не приходилось и разочаровываться, когда кто-то из них строил против меня козни, или плёл сплетни за спиной. Например как Ино. Она ведь так и делала, но из-за того, что я не воспринимала ее изначально, — от ее действий не могло стать больно. Даже с Карин мы не были настолько близки, чтобы я пропустила ее в своё сердце, — и по прошествию времени оказалась права. Итачи поприветствовал меня, подходя ближе, я лишь кивнула, высокомерно смерив его взглядом. Пожалуй, мы теперь будем видеться куда чаще, если вообще не каждый день. К тому же, наверняка он переедет ко мне домой. От этой мысли неприятно сжалось сердце и я предпочла перестать думать на щепетильную тему. — Пойдём, поговорим? — изгибаю бровь, хмыкнув. Но парень снова приветливо улыбается, маня за собой, видимо в свободные классы. И почему я иду следом?! — Чего тебе? — фыркаю, как только мы остаёмся наедине в свободном классе. Он немного взволнован. Это видно по его рваным движениям. Акузуна достаёт стул, задвинутый под парту, предлагая мне сесть, но увидев отказ, садится сам. — Выслушаешь? — вопрошает несмело он, стараясь не смотреть на меня. Не знаю уж, что сегодня мной движет, но я в очередной раз вздыхаю, соглашаясь с участью сегодняшнего дня.