Поэт любит пионы

***

      Хосок так и не смог выпытать у омеги его адрес, поскольку младший полностью потерял сознание. Чону крайне не хотелось везти парня к себе, ведь в его голове уже появилась несложная формула "Возбужденный альфа + течный истинный омега" (а он уверен, что именно истинный), могло быть равно только одному... Но мужчина вовсе не желал, чтобы все произошло вот так, из-за сложившихся обстоятельств. Однако судьба решила за него. Иного выхода из ситуации, как привезти омегу к себе, Хосок не видел. Поэтому сейчас, сидя за рулем своего нового Quoris, Чон достал сигарету и закурил в надежде, что запах табака хоть немного приглушит пьянящий аромат течки. Несколько минут старший нервно затягивался, стараясь дышать исключительно через рот, но внушительный стояк все же не давал полностью сконцентрироваться на дороге. Огни ночного города вырывали альфу из потока собственных мыслей, заставляя вернуться в реальность. Весь путь до дома казался Хосоку бесконечным, в то время как Юнги мирно посапывал на заднем сидении его авто, периодически хмурясь от неприятных ощущений.       Дальше альфа действовал на автомате: взвалил ценную, потрясающе пахнущую, ношу себе на плечо, потом трясущимися руками пытался открыть дверь квартиры, что у него в итоге получилось. Бросив несопротивляющееся тело на кровать, Чон вышел и закрыл дверь спальни. Чтобы как-то успокоиться, Хосок наспех скинул с себя одежду и встал под холодный душ. Мороз прошелся по коже, и сознание постепенно стало возвращаться. Но одна проблема так и оставалась нерешенной; находилась она чуть ниже пояса. Накрыв рукой стоящую плоть, альфа издал тихий скулеж. Член давно требовал внимания и сейчас, когда ловкие пальцы скользили по всей длине, с каждым разом задевая ноющую головку, Чон рвано и громко стонал. Мужчина облокотился спиной о кафель в душевой, почувствовав скорое приближение разрядки. Движения рукой стали быстрее и нетерпеливее, а глаза полностью застилала пелена возбуждения. Издав протяжный мелодичный стон, он прекратил свои действия и медленно начал приходить в себя. Хосок не был удовлетворен, ему хотелось большего - ему хотелось Юнги. Но теперь некоторые шестеренки в голове начали работать в привычном ритме и давали небольшую надежду на благоразумие и самообладание.

***

      Чон снова курил, стоя на балконе, и смотрел как какие-то парни под его окном шумно распивают соджу. Ему тоже хочется выпить, но если он это сделает, то точно потеряет контроль. Альфа старается не думать о том, что прямо сейчас в его квартире, в соседней комнате лежит доступный течный омега. Честно старается, но не получается... Мужчина докуривает уже вторую сигарету подряд. Его домашняя черная футболка не спасает от холодного ветра, а шорты милитари не дают и намека на тепло. Но Хосоку все равно, потому что его мысли заняты прекрасным Мин Юнги. Неожиданно Чон вспоминает, что, когда он переносил омегу на руках, из пальто младшего выпала какая-то бумажка. Альфа рыщет по карманам в поисках заветного тетрадного листка и быстро его находит. Хосок мог наплевать на такую ерунду как обычный кусок бумаги, но что-то ему подсказывало, что этот, казалось бы, пустяк очень важен. И альфа не ошибся. Развернув листок, он увидел самое прекрасное признание в любви, которое только могло быть. Твои глаза на мёд похожи, Я утонул в них безнадёжно. А легкий голос, столь родной, Сжимает сердце теснотой. В тебе хочу я раствориться, Своей душой готов делиться. Хочу обжечься об огонь, Смиренно протянув ладонь. Теперь мой внутренний поэт, Твоим вниманием согрет. Мне лишь один бутон пиона, В сто раз важнее миллиона.       Хосок несколько раз перечитывал написанные от руки строки, и его все сильнее накрывало волной чувств. Эмоции переполняли Чона настолько, что ненадолго он впал в исступление, выронив недокуренную сигарету. Альфа был готов проигнорировать свои принципы, свою мораль и пойти к омеге прямо сейчас, поцеловать его так сильно, как никого до этого не целовал. Мужчина уже сорвался с места, но тут же остановился, увидев в нескольких метрах от себя скрючившегося Мина. - Хосок, - Начал Юнги, но заметил знакомый лист бумаги в руках альфы, - ты читал это? - Он выпал из твоего кармана, я подобрал и прочел. - Чон улыбнулся одним уголком губ, и в его глазах на мгновение вспыхнуло пламя. Он начал медленно приближаться к омеге, - Очень красиво... И ты безумно красивый. - Прошептал альфа уже в самые губы Мина.       От неожиданности Шуга попятился назад, но сильные руки перехватили его за талию и притянули ближе. Настойчивые губы Чона накрыли искусанные губы Юнги. Альфа пытался сдерживаться, но звериная сущность рвалась наружу, требовала овладеть, присвоить, пометить, чтобы никто и смотреть не смел на его омегу. Хосок целовался глубоко и мокро, требуя не отвечать, а подчиняться. Альфа все сильнее вжимался бедрами в стояк Мина и младший сдался, простонав на высоком сопрано. От этого звука у Чона сорвало все предохранители. Мозг полностью отключился, и мужчина дал волю инстинктам. Он резко подхватил омегу под бедрами и усадил на кухонный стол, попутно срывая с него рубашку. Пуговицы, словно гравий, с шумом разлетелись по паркету. Хосок одной рукой схватил Юнги за шею, выцеловывая и покусывая нежную кожу ключиц, оставляя на ней багровые засосы, а другую запустил омеге во влажные джинсы, с силой сжимая упругую задницу. Шуга больше не пытался себя сдерживать. Он призывно разводил ноги шире, прижимался к крепкому телу как можно ближе, блуждал руками по спине альфы и стонал лучше самой дорогой шлюхи.       Все же некоторые отголоски разума взывали к Чону, и он не стал брать омегу на кухонном столе в его первый раз. Альфа подхватил желанное тело на руки и донес до кровати, облюбовав попутно всевозможные дверные косяки. Уложив омегу на постель, Хосок навис над ним и начал покрывать каждый миллиметр тела поцелуями, одновременно расстегивая чужой ремень и стягивая влажные джинсы вместе с боксерами. Следом за вещами Юнги на пол полетела и одежда Чона. Когда оба парня остались полностью обнаженными, Мин заметил на ключице альфы знакомую фразу, явно набитую уже давно "Хочу обжечься об огонь, смиренно протянув ладонь...". Шуга недоуменно посмотрел на мужчину над собой, что сейчас плотоядно облизывался, глядя на голое худое тело омеги. Альфа понял немой вопрос, отвечая коротким: "Судьба".       Облизав собственные пальцы, Чон проник одним в тело омеги, но течка позволяла сделать большее. Тогда Хосок вставил сразу три, не спеша растягивая своего партнера. Нащупав заветный бугорок нервов, альфа ощутимо на него надавил. Юнги подобно рыбе стал хватать ртом воздух, подаваясь движениям альфы. Руки Мина в это время старались как можно лучше запомнить изгибы тела Чона. Каждую напряженную мышцу, кубики пресса, длинную шею. Дальше происходило настоящее безумие: Юнги сорвал голос, заходясь в громком полу-стоне полу-крике, когда Хосок вошел в него до упора. Альфа не дал омеге времени привыкнуть к его размеру и сразу стал двигаться, постепенно наращивая темп. В помещении витали их смешанные природные ароматы, запах секса и течки. Где-то в другой комнате настойчиво звонил телефон Мина, но паре было откровенно плевать, даже если бы сам президент хотел выйти с ними на связь. Хосок вбивался в податливое тело с такой силой и скоростью, на которую только был способен. Лишь под утро они уснули в объятиях друг друга, изнеможденные, но жутко счастливые.