Мой студент Антон Шастун

Первый день нового семестра начался с полной неразберихи в расписании. В аудитории, где должна была быть лекция по стратегическому менеджменту, сидели экономисты, а явившихся второкурсников выставили за дверь. Спустя почти половину пары поисков, студенты всё-таки нашли нужную аудиторию. — Арсений Сергеевич сейчас подойдёт, — объявила на всю аудиторию Валя, староста группы Антона. — Арсений Сергеевич? — переспросил Антон у сидящей рядом одногруппницы. Та лишь кивнула ему в ответ, не отвлекаясь от разговора с подругами. Повинуясь первобытному инстинкту, студент схватил лежавший на парте рюкзак и поспешил к выходу из аудитории, пока не пришёл преподаватель. Не успел парень схватиться за ручку двери, как дверь отворилась, а перед его взором предстал Арсений Сергеевич. — Уже уходите? — спросил преподаватель в ответ на ошеломлённый вид студента. — Нет, — отрезал Антон и уселся на первый попавшийся его взору свободный стул в первом ряду. За спиной парня послышались смешки его любимых однокурсников, которым посчастливилось стать свидетелями неудавшегося побега. Преподаватель уверенным шагом подошёл к кафедре и, раскладывая вещи, начал свою вступительную речь: — Поздравляю с началом нового семестра. Думаю, представляться мне не надо, так как, если я правильно понимаю, сидит все тот же поток с факультета менеджмента. В этом семестре мы с вами изучаем макроэкономику. Кто-то может вот так, сходу, просто основываясь на названии, дать краткое определение? — приподнятым тоном спросил он, привлекая студентов к размышлениям. Лекция пошла своим чередом: преподаватель всё так же с восторгом рассказывал о своем предмете, не забывал общаться со студентами, временами одаривая аудиторию мимолётными улыбками. Антон сидел, не шевелясь, в страхе, что как-то привлечёт внимание Арсения Сергеевича, но тот будто не замечал сидящую в первом ряду двухметровую шпалу. Место, где сидел студент, стало своеобразным слепым пятном для преподавателя. Казалось, сделай парень малейшее движение, как на него обратится взор этих голубых глаз. Но с другой стороны, Антон хотел быть пойманным. Он знал, что должен был бы снова испытывать чувство стыда. Во время сдачи зимней сессии, когда Антон увидел идущего по коридору Арсения Сергеевича, его первым желанием было провалиться под землю, исчезнуть. Тогда он как бы невзначай повернулся спиной к приближающемуся преподавателю, устремив взгляд в листы с билетами, а тот просто прошёл мимо парня, поприветствовав в ответ некоторых студентов. Страхи о том, что Арсений Сергеевич всё же попытается переговорить о произошедшем, не оправдались, и он ограничился лишь тем звонком и сообщением. Теперь преподаватель словно сторонился студента, предпочитая игнорировать его присутствие. Он осторожно переводил взгляд по аудитории, минуя зелёные глаза парня. Антон чувствовал, что стоило бы отвести от него глаза, но всё равно продолжил смотреть, словно завороженный. Статная фигура преподавателя теперь представляла для него интерес. В какой-то момент Антон словил себя на том, что пялится на упругую задницу Арсения Сергеевича в чёрных обтягивающих штанах. — Не знаю, что у вас там с расписанием, но у меня на следующей неделе, во вторник, стоит с вами семинар. А именно — с международниками (прим. имеется в виду профиль «Международный менеджмент»), — закончил лекцию преподаватель. — Валечка, Зуева, напишите мне, пожалуйста, чтоб я не забыл прислать Вам вопросы к семинару, — обратился он к уже выходящей девушке. — Хорошо. До свидания, — попрощалась она, исчезнув за дверью. Парень покинул аудиторию вместе с остальным потоком студентов и не смог даже выдавить из себя обычного «До свидания» при выходе. Только оказавшись в коридоре, Антон осознал, что крупно попал. Две оставшиеся лекции Антон провёл в размышлениях. Вариант избегать Арсения Сергеевича казался ему самым беспроигрышным: с глаз долой, из сердца вон, как говорится. Но что-то подсказывало ему, что снова прогуливать пары преподавателя ни к чему хорошему не приведёт, ведь рано или поздно им придется встретиться, и подобная встреча представлялась Антону в очень смутном свете. Но видеть его каждую неделю тоже не сулило ничего доброго. От самого вида преподавателя у Антона пересыхало во рту, а сердце беспорядочно стучало в черепной коробке, так отчетливо слышал он его биение. Нужно было быть глупцом, чтобы посчитать это за какое-то подобие стыда. Стыд заставляет заливаться краской, а сердце Антона словно рвалось к чему-то запретному для него, но такому желанному, пока неизвестному ему самому.

***

Уже через неделю парень сидел за первой партой, стоящей прямо перед преподавательским столом, в ожидании, когда начнётся семинар. Как только преподаватель зашёл, разговоры утихли, и студенты встали, чтобы поприветствовать Арсения Сергеевича. Он лишь смущённо опустил глаза и жестом показал, чтоб они сели: — Сколько можно повторять, нет необходимости вставать. Вашего внимания уже достаточно, так что садитесь, — преподаватель аккуратно положил сумку и достал оттуда свои записи и тот же кожаный блокнот с позолотой на корешках страниц, а староста аккуратно подсунула ему журнал группы для переклички. — Давайте быстро проверим, кто счёл необходимым явиться сегодня. Так, Дима — есть, Света — есть, Дина — есть, — преподаватель быстро шёл по списку, отмечая присутствующих в журнале и в своем блокноте. Он не выкрикивал фамилии студентов, а лишь проговаривал про себя их имена и искал глазами по аудитории. Когда дошла очередь до единственного студента с фамилией на букву «Ш», преподаватель обратил свои голубые глаза прямо перед собой, где сидел Антон. Несмотря на то, что Арсений Сергеевич всегда излучал доброжелательность и добропорядочность по отношению к студентам, Антона обдало холодом от его беспристрастного выражения лица, когда их глаза встретились. — Шастун — присутствует. «Шастун, просто Шастун, — думал Антон, — не по имени, как ко всем, а по фамилии. Шастун». Собственная фамилия отозвалась эхом в голове студента. Он так и продолжил смотреть перед собой, когда преподаватель начал понемногу опрашивать студентов. Антон очнулся, когда Арсений Сергеевич зачитал следующий вопрос: — «История возникновения макроэкономики». Здесь также важно охарактеризовать макроэкономические взгляды Кене, Маркса, Кейнса и других школ прошлого и современности. Кто-то хочет ответить на этот вопрос? Антон быстро зашелестел своими распечатками в поисках нужных листков с ответом на этот вопрос. Он точно помнил, как утром искал краткую характеристику взглядов этих экономистов. Найдя нужные листы, он поднял руку. Арсений Сергеевич будто не замечал возвышающуюся руку в кольцах. — Может кто-то ещё хочет? — повторно спросил преподаватель, осматривая студентов. — Ладно, Шастун, отвечайте, — сдался он. Антон быстро начал рассказывать материал и от спешки, а может и от волнения, даже начал немного запинаться. Он думал, что сейчас его остановят и попросят рассказывать заново или вообще посадят обратно, но преподавателю было будто все равно. Он слушал Антона с безучастным лицом, смотря куда-то в сторону, лишь время от времени посматривая на остальных студентов. Даже когда парень взял себя в руки, и его ответ начал звучать, как подобает уже состоявшемуся студенту, преподаватель так и не удосужился взглянуть на отвечающего. Лишь по окончании доклада Арсений Сергеевич тихо вздохнул и посадил студента на место: — Спасибо, можете садиться. Антон занял свое место, так и не получив комментария к своему ответу. Словно выступление студента было поводом перевести дух, прежде чем перейти к новому материалу. Наблюдая за ответами других студентов, парень заметил, что преподаватель направляет их, подбадривает, когда они скажут какую-то чушь, неправильно прочитают фамилию или какой-то экономический термин. Возможные ошибки Антона остались же без внимания. — Арсений Сергеевич, пара уже закончилась, — крикнул кто-то с последнего ряда. Антон впервые посмотрел на часы, и, действительно, пара закончилась. Странно, что в этот раз не Антон тот студент, который напомнил преподавателю об окончании пары. Обычно именно он не сводит глаз со стрелок циферблата. — Ну что же, не смею тогда вас задерживать. Всем, кто работал сегодня, по пятерке. Думаю, скоро уже будет постоянное расписание, так что до скорого, — попрощался преподаватель. Антон не особо спешил выходить из аудитории, аккуратно пряча листки в портфель. Когда в аудитории почти никого не осталось, парень встал со своего места и задержался у преподавательского стола, за которым Арсений Сергеевич делал записи в своем блокноте. — У Вас есть вопросы? — не отрывая взгляда от своих пометок, спросил преподаватель. — Нет. Просто хотел сказать до свидания, — ответил Антон. — До свидания, — холодно попрощался Арсений Сергеевич, и студент покинул аудиторию.

***

Вглядываясь в зимние сумерки Санкт-Петербурга сквозь окно автобуса, Антон прокручивал в голове семинар с Арсением Сергеевичем. Это холодное «Шастун — присутствует», игнорирование на протяжении занятия, избегание даже взгляда на студента во время ответа, нежелание задерживаться на его ответе. Антон даже хотел спросить у Васи, может, тому показалось, что преподаватель по-особенному холоден к нему, но вовремя одумался. Он понимает, что только он видит это безразличие преподавателя, ведь только ему известно, что произошло в тот злосчастный вечер, когда он перешел все границы. Антон никогда бы и не подумал, что их нужно было выстраивать. От собственных воспоминаний он немного съежился и прижал покоившийся на коленях рюкзак, окинув взглядом остальных пассажиров, чтобы удостовериться, что никто не видит его «стыда». Размышления парня прервал звонок: — Привет. Ты занят? — послышался голос Иры. — Еду в общагу, а что? — Может встретимся тогда? В кино сейчас «Бруклин» показывают. Его даже на Оскар номинировали, — начала рассказывать девушка, упоминая какую-то Сиршу Ронан, которую парень мог помнить в фильме про какого-то педофила. Антон внимательно выслушал Иру, и, не найдя причины отказать, всё-таки согласился. — Успеешь тогда подъехать к «Мираж Синема» на Большом где-то к пяти? — К пяти? — переспросил он, взглянув на часы, которые уже показывали 16:23. — Я тогда уже сейчас поеду в кинотеатр, мне нет смысла заезжать в общежитие. — Чудненько, я тогда постараюсь приехать пораньше. Всё, целую, — попрощалась Ира. Антон сразу бросил трубку, не заметив, что даже ничего не ответил на её «целую», и продолжил вглядываться в вечерние сумерки города. Он встал на ближайшей остановке и пересел в другой автобус, который довёз его до места назначения за считанные минуты. По холлу кинотеатра сновали семьи с детьми, молодые и не очень парочки, держа в руках огромные ведёрки с попкорном. В этой суматохе Антон почувствовал себя немного лишним и хотел было уйти, но вспомнил, что должен встретиться с Ирой. Она не заставила себя долго ждать, когда появилась в холле, отряхивая от снега шапку и оглядываясь в поисках парня с лёгким от мороза румянцем на щеках. Завидев сидящего Антона, она расплылась в улыбке и поспешила к нему навстречу. Антон вяло встал с нагретого им места, а она притянула его к себе своими холодными руками и нежно поцеловала: — Я скучала, — сказала она с ласковой ноткой в голосе. — Я тоже, — на автомате ответил он и натянул фирменную полуулыбку. — Пошли за билетами? Антону пришлось пересилить себя, чтобы не убрать свою руку, когда его пальцы переплелись с холодными пальцами Ирины. Раньше ему хотелось греть её маленькие ручки, дышать на них горячим воздухом, а сейчас парень чуть не отпрянул от неё от единственного прикосновения. Но девушка ничего не заметила и начала рассказывать о своих делах: университет, подруги и прочее. Антону даже не приходилось слушать её, ему было достаточно поглядывать на неё с улыбкой, чтоб она прижималась к нему всем телом, не прерывая свой рассказ. Лишь когда на экране начали крутить рекламу с трейлерами и в зале притушили свет, Ира прервала свой рассказ, отдав всё свое внимание сменяющимся кадрам и ведёрку с попкорном. Как бы Антон ни пытался вникнуть в происходящее, нить сюжета постоянно ускользала от него. Только попкорн спасал его от падения в сон, но и его надолго не хватило. Похоже, фильм не смог заинтересовать не только парня, но и девушку. Уже к средине фильма Ира тянулась к шее Антона, одаряя её поцелуями. Парень отпрянул от её поцелуев: — Прекрати, я смотрю, — раздражительно воспротивился он. — Серьёзно? — не без удивления спросила Ира и раздосадовано начала ёрзать в своём кресле, уперев взгляд в экран. Когда фильм закончился, девушка подозрительно молча двинулась к выходу, даже не взглянув на парня. Лишь когда они забирали курточки из гардеробной, она решила порасспрашивать парня: — Так как тебе фильм? — Ничего, нормально, на один раз пойдет. А тебе как? — Главная героиня бесила неимоверно. Как её зовут, кстати, ты не помнишь? — так, между прочим, спросила девушка. — Бруклин, нет? — сходу попытался догадаться Антон. — Какая к черту Бруклин? — вспылила девушка, но сразу же успокоилась. Она обвила парня руками, уставив немного искрящееся глаза и закусив губу: — Поедем к тебе? — Да, можно, — моментально ответил Антон. Девушка уже засияла, как парень легонько ударил себя ладонью по лбу: — Бля, вспомнил, Никита сегодня ночует в общаге. Так что никак в этот раз. Ира не отводила взгляда от лица Антона, будто ждала, что он скажет или спросит что-то ещё, но он просто не сводил с неё глаз и тоже, сам того не зная, чего-то ждал. — Лиза тоже сегодня ночует в общежитии, — немного разочарованно ответила Ира, не дождавшись закономерного вопроса от Антона. — Как-нибудь в следующий раз, — попытался «приободриться» Антон и легонько чмокнул Иру. Без лишних вопросов, в полном молчании они пошли на остановку. В ожидании транспорта Ира не пыталась согреться в объятиях парня, а пряталась от ветра со снегом, укутавшись в шарф. Как только подъехал автобус, Ира бросила нейтральное «пока» и, даже не повернувшись к Антону на прощанье, исчезла в салоне. Завидев её в окне, парень помахал ей своей кожаной перчаткой, а она лишь одарила его слабой улыбкой перед тем, как автобус тронулся. Антону пришлось пропустить парочку маршруток и автобус, прежде чем он смог втиснуться в транспортное средство. Несмотря на то, что он был прижат со всех сторон телами в шубах и пуховиках, чувствовал он себя предельно оторванным от всего этого: оторванным от забитой маршрутки, оторванным от нежничавших в кино парочек, по-обывательски сидящих на паре студентов. Казалось, Антона отстранили от дел, но никого, даже самого Антона, об этом не предупредили, и все живут, как жили раньше, и только он пытается понять, что изменилось и что с этим делать. С точно таким же чувством Антон вернулся в свою пустую комнату в общежитии, где, погасив свет, попытался забыться во сне.