Мой милый Томми.

Раннее осеннее утро. Комната Тома. Томас уже давно бодрствовал, сидя у себя в комнате чтобы никого не беспокоить. Вот уже полчаса он пытался сыграть что-нибудь на своей любимой гитаре по кличке Сьюзан, но сегодня вдохновение как-то опаздывает. Обычно пепельноволосого парнишку редко мучают подобные проблемы, а сейчас игра что-то не ладилась…       Один аккорд, второй, третий…        — Чёрт!, — выпалил свидетель Иеговы, когда от одного неосторожного движения его руки струна дёрнулась и разорвалась на две части. Разумеется, такое громкое заявление не могло остаться без внимания. Мэтт в это время только просыпался и вдруг, услышав разозлённые крики из комнаты Тома, сразу встал чтобы проверить своего друга. Подобное поведение было очень странным для такого добряка как Томас… Пока пепельноволосый яростно ругал свою гитару, он не заметил, как в его комнату украдкой заявился Харгривз. Незаметно подойдя к своему другу сзади, Мэттью схватил черноглазого за плечи, что заставило последнего вздрогнуть. Разумеется, Том повернулся дабы получить извинение, которого не последовало. Вместо этого свидетеля Иеговы одарили непонятным и слегка грубым взглядом.        — Что-то случилось?, — привычным для Томаса голосом, но уже с легкой ноткой переживания спросил Мэтт. — Моя Сьюзан..., — печально ответил пепельноволосый, смотря на оборванную струну своей гитары.        Мэттью не понимал любви Тома к этой старой, потрёпанной временем гитарой. Он уже много раз говорил чтобы черноглазый купил себе новую гитару, вот только его слова были много раз проигнорированы. Всё же Мэтт решил как-нибудь успокоить своего друга, ибо расстроенный Том — это конец света.        — Если ты хочешь, мы можем сходить в музыкальный магазин и купить новые струны для твоей… Сьюзан…?, — у Мэтта была довольно плохая память, поэтому о подобных мелочах он часто забывал. — Если тебя не затруднит, то я не против, — так же позитивно и ласково, как и всегда, ответил гитарист.        Тома очень удивило подобное поведение его приятеля. Обычно Мэттью вел себя очень грубо по отношению ко всем, а особенно к нему. Не смотря на все заскоки этого грубого высокого рыжика, Риджуелл считал его классным другом, который может надрать зад твоим обидчикам. Иногда даже бывали случаи когда Мэтт пребывал в хорошем настроении и вместе с Томом смотрел глупые телешоу по телевизору. В такие моменты свидетель Иеговы чувствовал себя особенным.        И вот наши приятели направились в музыкальный магазин за струнами для старой Сьюзан. Эта прогулка была очень тихой по мнению Тома, но начинать разговор он не решался, потому что скорее всего Мэтт бы просто что-нибудь хмыкнул в ответ. Прошло какое-то время и парни уже в магазине, выбирают струны для Сьюзан.        — Эти слишком тонкие, эти слишком толстые..., — Том уже половину часа подбирал нужные струны, что крайне подбешивало Мэтта, но тот не подавал виду чтобы пепельноволосый не обижался. Прошел битый час, и черноглазый наконец-то выбрал подходящие струны для своей любимой гитары. Оплатив покупку, оба пошли в сторону дома, всё так же в гробовой тишине.        И вдруг Мэтт решил завести диалог. Хоть и небольшой, но всё же. — Сегодня по телевизору показывают одну передачу… Ну, я не помню как она называется, но она очень глупая. Не хочешь посмотреть со мной? — Конечно!, — с улыбкой на лице ответил Том. Дальше приятели шли с довольно странной беседой. Томас отчаянно заставлял Мэтта вспомнить об этой передаче, увы, всё тщетно, рыжик никак не мог вспомнить название. Прошло время, Том и Мэтт наконец вернулись домой. Взглянув на часы, Харгривз удивленно вздохнул, что вызвало непонимание со стороны Риджуела. — Уже полдень, — с удивлением сказал Мэтт, — до начала передачи осталось полчаса.