Сборник зарисовок с челленджей

Этот Хэчан был невыносимым. Джэно доводилось быть охраной при совершенно разных важных для следствия свидетелях. С кем-то приходилось быть нянькой, с кем-то личным психологом, с кем-то другом. И его всегда всё устраивало. А вот роль, которую для него выделил при себе Хэчан, была абсолютно неприемлемой. Джэно никогда не ощущал недостатка внимания. Девушки с ним флиртовали, пытались соблазнить. И не только девушки, но и парни. Правда, от таких парней Джэно старался держаться подальше. Не то чтобы он был гомофобом, просто в свой адрес внимание мужчин его напрягало и было совершенно неправильным, неприятным. Вот только держаться подальше от Хэчана, объектом пристального внимания которого Джэно вдруг стал, было невозможно. Поэтому он старался не реагировать, терпел чужую навязчивость и тихонечко зверел. Да только кому как не человеку, что долгое время проработал управляющим в доме утех у якудза, знать, за какие ниточки стоит дёргать? Хэчан улыбался сладко-сладко, стрелял пылкими взглядами из-под ресниц, то и дело прикасался легко-легко, ища своими на удивление холодными пальцами контакта с горячей кожей. В общем, нервировал и выводил из равновесия, пока сам Джэно старался думать о том, как вытащить их из Токио и защитить этого придурка от тех, кого он сдал, но кто ещё об этом, Джэно надеялся, не догадывался. Когда руководство решило использовать Хэчана как живца, тот только рассмеялся, пока Джэно пытался унять свой гнев. — Никогда не сомневался, что я для вас такой же мусор, расходный материал, как и для тех, кого вы ловите, — сказал Хэчан, утирая выступившие от смеха слёзы. — Второй шанс, по мнению твоего руководства, не для таких, как я. И тебя приставили сюда не для того, чтобы охранять меня, а чтобы проследить, что не убегу раньше времени. Джэно хотел было возразить, но чужой палец липким холодом лёг на его губы. — Ты честный, Джэноя, — прошептал Хэчан едва ли не в самые губы. — Честный и справедливый. И сердце у тебя огромное. Так что не сравнивай своё начальство с собой. Наверху нет места таким как ты, там только чёрствые и безжалостные. Иначе как отправлять своих бойцов под пули? Джэно весь следующий день косился на подопечного, размышляя, не почудилась ли ему вся та тоска и боль, что он увидел во взгляде Хэчана, услышал в его голосе. Но Хэчан был Хэчаном: балагурил, флиртовал и подкалывал. А за пару часов до того, как им нужно было выдвигаться на место, заперся в ванной. Джэно успел собраться, проверить снаряжение, прогнать про себя план операции, побродить неприкаянным духом, когда Хэчан наконец вышел из ванной комнаты. Сперва даже показалось, что это и не он вовсе. Прекрасное существо, застывшее на пороге, было облачено в красивое кимоно глубокого синего цвета с золотыми и красными карпами, лицо было искусно накрашено, а волосы убраны и закреплены звенящими при каждом шаге заколками. Джэно показалось, что даже сердце его замерло, и сам он застыл в восхищении. Но стоило лишь Хэчану хихикнуть, спрятав лукавую улыбку за расписным веером, как наваждение прошло. Джэно собрался с мыслями и поторопил их на выход. Но то и дело глядел искоса на непривычно тихого подопечного. Встреча предстояла на людной улочке, по которой сновали туда и сюда разряженные в честь фестиваля в традиционные одежды люди. Гражданские, среди которых затерялись те, кого они хотели выманить на исчезнувшего несколько дней назад со всех радаров Хэчана. Всю дорогу Джэно был сосредоточен на том, чтобы как следует продумать линию защиты. Если потребуется, он Хэчана готов был к себе наручниками приковать, чтобы гарантировать, что тот не полезет в самую гущу событий. Посветит там своим милым личиком и хватит. Остановив машину в неприметном проулке, Джэно проверил оружие и передатчик и уже было собрался выходить, как на его колено легла смуглая ладонь. — Может хоть поцелуешь меня напоследок? Большего не прошу. — Голос Хэчана звучал глухо и тихо, так что Джэно весь превратился в слух. — Или мне даже такой радости не дозволено? Джэно смотрел на кривую ухмылку, скривившую чужие губы и что-то решал для себя. — Ладно, забей. — Выдохнул Хэчан и дёрнулся открыть дверь, когда теперь уже рука Джэно легла на его колено, останавливая. Губы коснулись губ едва ощутимым касанием, но даже этой малости хватило, чтобы у обоих замерло дыхание. И, что удивительно, так правильно Джэно ещё себя не ощущал, как в этот миг. — Поцелую, как только это дерьмо закончится, — сказал он и отодвинулся, давая Хэчану возможность прийти в себя. В наушнике прошелестел голос связующего. Им было пора идти.