Души, созданные из огня

      Наруто непроизвольно почесал старый шрам на руке и подтянулся на носочках, доставая из шкафа коробку с лапшой быстрого приготовления. У него всегда были залежи благодаря владельцу компании, который любезно предложил ему сотрудничество. Настоящим сотрудничеством это было назвать сложно, но Наруто обеспечил себя до самой старости едой и был бесконечно этому рад. В конце-то концов, должно же быть что-то, что будет греть его душу тихими вечерами в Резиденции вдали от семьи. Или хотя бы желудок.       Кипяток издал шумный вздох, выпуская свой пар в воздух, и Наруто радостно плюхнулся на диванчик, с нетерпением ожидая, когда хрустящая волнистая лапша впитает в себя воду и специи. За окном как-то некстати пошёл дождь, моросящий и противный — очередной предлог не идти домой. Наруто привычным жестом скрестил пальцы в замок на затылке и прикрыл глаза, методично вслушиваясь в привычные запахи, окружающие его в тишине. Пахло бумагами и разлитыми чернилами, лапшой, слегка застарелым потом и чем-то ужасно знакомым, но он никак не мог вспомнить, чем. То ли духами Хинаты, которые отложились у него в закромах памяти, то ли лекарствами Сакуры, то ли…       Наруто стиснул зубы и распахнул глаза, уставившись в потолок. Дурацкие назойливые воспоминания очень кстати имели свойство постепенно выветриваться из его головы, но когда дело касалось значимых событий — приятных или нет — они оставались на её подкорке годами, иногда десятилетиями. Сакура рассказывала, что это особенности нашего мозга, но Наруто не вынес из её лекции ничего, кроме этой простой истины. Да и как можно вообще забыть то, чем жил годами?       — Придурок.       Бумажка с тихим шелестом отогнулась, оповещая о том, что ужин готов, и Наруто, подхватив стаканчик, поднялся на ноги. Отчёты, отчёты, отчёты — всё, что ждало его впереди.       Сердце неожиданно кольнуло, да так сильно, что Наруто едва успел удержать лапшу в руке. Стиснув зубы, он добрёл до стола и водрузил её на бумаги, переводя всю свою концентрацию на этот скачок. Природная энергия пошатнулась во второй раз, болезненно отзываясь в сердце, и Наруто машинально начал искать источник колебаний, игнорируя боль. Ему прошибали насквозь все части тела, он, чёрт его подери, умирал, но ничто из этого не было похоже на то, что он испытывал сейчас. Странно, непонятно и очень-очень нервно, словно что-то произошло с кем-то из его родных.       — Хокаге-сама…       — Я знаю.       АНБУ сквозь прорези в масках видели своими глазами, как бледнеет лицо Наруто, и в его бесцветном сиплом голосе зарождается тихая тревога.

***

      Грязь размазывалась по стенам и крышам, оставляя следы ботинок бегущего Хокаге. Наруто в два счёта преодолел расстояние до больницы и опустился рядом с главным входом, переводя дыхание на секунду. Только на секунду, но именно её хватило, чтобы зацепиться взглядом за рассыпанные на земле красные блестящие яблоки. Он не мог думать ни о чём в тот момент, но неожиданно вспомнил, что Хината обещала сделать пирог, который он мог бы взять с собой вместо очередной порции отравляющей лапши быстрого приготовления. Яблочный с сахарной пудрой. Очень-очень вкусный.       В своём кабинете Сакура кричала что есть мочи, пыталась загородить проход и говорила что-то про слепоту. Его слепоту. Что он не увидел, как она себя убивала, как он пропадал на работе днями и ночами, не посвящая семье тех драгоценных минут и часов, которые им должны быть отведены. Сакура кричала, какой он дурак, а потом — какая дура она, что не заметила того, что было у неё под носом все эти годы. Сакура кричала о том, как важно её сейчас не потерять, и Наруто подумал, что веру, но ошибся, а когда Сакура произнесла её имя, он впервые вспылил. Сакура замерла и расплакалась, падая на пол и цепляясь за ногу Наруто, не замечающего ничего. Ему нужно было пройти туда, где лежала она, потому что сердце ещё кололо, а внутри души разрывалась зияющая пустотой дыра размером с луну. А может больше, Наруто конкретно сказать не мог: не умел так точно считать.       В палате было тихо и свежо. Наруто прикрыл за собой дверь и осмотрелся, замечая за окном бесшумную личную охрану. Бесполезные АНБУ, которые не могут защитить даже его жену, пытались исправить эту ошибку сейчас, только было поздно. А Хината спала: спокойно, умиротворённо, так, как привык Наруто. И кажется совсем не больной, хотя Сакура сказала, что эта зараза живёт в ней годами, возможно, десятки лет, и зародилась очень и очень давно. Она уничтожала её органы по крупицам, вызывая ужасную боль, но Хината терпела, лечила себя и никому об этом не говорила. Молчала ради мужа и детей, и Наруто готов был рвать на себе волосы из-за того, как ловко она обвела всех вокруг пальца.       Руки у Хинаты по-женски мягкие и тёплые, заботливые. В голове у Наруто был кавардак, и именно этих рук ему не хватало, чтобы навести там порядок. Он обессиленно опустился на край кровати, стараясь не задеть жену, и сжал её ладонь в своей, мягко поглаживая костяшки большим пальцем.       — Почему ты не сказала мне? — Наруто стиснул зубы, борясь с нахлынувшей эмоцией. — Хината, почему ты молчала?       На языке вертелись тысяча и один вопрос, на которые он не знал ответов. Но он не собирался сдаваться, никогда не сдавался, и о его упрямстве и упорстве ходили легенды, именно легенды, потому что никто так до конца не смог поверить в то, что один человек способен пронести на себе бремя другого, его ошибки, печали, слёзы и боль. Саске стал показательным примером его нежелания отступать, потому что уж если Узумаки и поставил себе какую-то цель в жизни, он ни за что не променяет её на другую. Но Наруто было плевать, что о нём говорили чужие: они не знали его и могли верить во что-угодно, будь то правда или ложь, но он спас Саске от его собственного личного кошмара. Спасёт и жену.       — Сакура сказала, что это уже не поддаётся лечению, но я тебя вылечу. Я вытащу тебя, слышишь, я должен. Ради детей, Хината, ради деревни, ради тебя я сделаю всё. Я заберу всю твою боль себе, только не смей, не смей уходить раньше времени, я вытащу тебя.       Лёгкая улыбка тронула её губы, когда она открыла глаза. Наруто широко счастливо улыбнулся, видя её тёплый, любящий, такой знакомый взгляд. Она не спала с тех самых пор, как вошёл Наруто, и послушно выслушивала его, стараясь не помешать. Всегда старалась не мешать ему, бесшумно наблюдая за лучшим из лучших, за своей недосягаемой целью, вдохновителем, мужем и отцом их детей. Восхищалась им каждую секунду и приняла эгоистичное решение «не мешать», чтобы не потерять то, что с таким трудом обрела. Наруто, кажется, не оценил этого благородного жеста.       Хината слегка приподнялась и, вопреки ворчанию мужа, всё же села, откидываясь на заботливо подложенные им под спину подушки. Наруто кусал губы и бурчал до тех пор, пока она не сжала его перебинтованные пальцы и, тихо смеясь, прошептала:       — Рядом с тобой мне не страшно.       В голубых глазах сверкнуло что-то неуловимо знакомое, но Хината успела поймать эту эмоцию за хвост и притянуть к себе, рассматривая в своих тонких пальцах. Наруто никогда ничего не боялся, он в принципе не был способен на страх с тех самых пор, как вернул себе Саске, но именно сейчас, именно в эту секунду Хината увидела его. И она тут же захотела забрать свои слова обратно.       — Да что ты такое говоришь, я же сказал. Ты что, не слышишь меня? Хината, я спасу. Я смогу.       Жена лишь улыбнулась. Поверила.

***

      Они встречались каждый день. Боруто не отходил от матери ни на шаг первые дни, Химавари даже выделили отдельную койку рядом, но строгая мама Хината заставила детей выползти из душной больницы и отправиться всем троим по делам: в школу и на работу. Наруто послушно слушал жену и беспрекословно выполнял все её поручения, а вечерами игнорировал всё и вся, выкраивая время для Хинаты. Откладывал все дела и встречи, сидел с книжками у койки ночами напролёт и почти не спал, изучая чёртово, никак не дающееся медицинское дзюцу. Сакура качала головой, говорила, что без концентрации ничего нельзя сделать, напоминала про бег по деревьям, но, стиснув зубы, продолжала наставлять своего лучшего друга. Наруто обладал почти что божественной силой, и именно её он собирался использовать во благо. Сакура не возражала и пинала его, когда он отвлекался на очередную ерунду, но никогда, никогда больше не упоминала о том, что он виноват и всё зависит только от него самого.       Наруто и сам это знал, но поставил на тему табу в первый же день их ссоры и строго-настрого запретил упоминать невозможность лечения. Он верил, а с ним верила и Сакура, правда, только на словах: умом понимала, что даже божественной силы не хватит на то, чтобы что-то предпринять. Вечерами она думала, что, может быть, им не хватает Саске, ведь у него и с концентрацией получше, и чакру смешать получится, ведь своими руками она ничего сделать не могла. Была попросту бессильна перед болезнью, забирающей остатки угасающего огня из души Хинаты и неугасающего — из тела её мужа. По крупицам, по маленьким уголькам Наруто всё таял и таял на глазах, и непривычно бледная кожа проступила мелкими нестираемыми синяками, которые ставил на себе Узумаки в своих бесчисленных экспериментах. А Сакура лишь кусала губы и тихо горько плакала по ночам в своём кабинете. От бессилия и того, как страшно ей будет потерять их обоих.       Когда дети засыпали, а Сакура уходила к себе, Наруто открывал глаза, садился на кровать жены и разговаривал. Обо всём. Он спрашивал, рассказывал, осуждал, веселил, сетовал и расстраивался, и Хината отвечала ему тем же. Они говорили так, будто молчали до этого всю их жизнь, а теперь вдруг обрели способность ворочать языком и не могли этим насытиться. В те дни они стали гораздо ближе, чем были раньше, и Наруто ценил каждую секунду из тех, что провёл с ней наедине. В темноте было уютно и совсем не одиноко в объятиях семьи, в темноте было не страшно и тихо, в темноте не было видно ни бледности кожи, ни осунувшихся лиц. Ни морщинок у глаз, ни трясущихся рук, ни потрескавшихся губ, — только глаза, сияющие в свете ночных фонарей, пробивающихся сквозь опадающую листву.       А потом Хината стала молчать. Она только улыбалась уголками губ, загадочно и легко, и Наруто всё никак не мог разгадать эту улыбку. Наруто тараторил без остановки, жадно смотря на эту улыбку и желая её не потерять, потому что без неё огонь их догорающих душ угаснет совсем, без неё станет намного темнее, страшнее, неуютнее, более одиноко. И когда Хината снова заговорила, он понял, что он слышит её в последний раз.       — Наруто-кун, послушай меня. Послушай, я хочу тебе кое-что сказать.       Узумаки подогнул под себя ноги и выпрямился, открывая рот, но Хината невесомо коснулась пальцем его губ, и муж послушно захлопнул его. Хината тяжело вздохнула и посмотрела в окно, словно набираясь сил, а затем провела пальцами по щеке замершего Наруто. Её руки слегка подрагивали, были бледны и совсем истончали, но это не мешало им быть по-прежнему нежными и заботливыми. Как всегда.       — Ты был для меня целью, стимулом, тем самым, ради кого я каждый день вставала с постели и верила, очень сильно верила в то, что я смогу всё. Я с малых лет наблюдала за тобой, потому что ты первый, кто за меня заступился, ты был первым, кто открыл мне глаза и заставил увидеть то, что мир полон жизни, мечт и целей, и всё, что требуется — безоговорочно, всем сердцем и душой в них верить. Я поверила, и моя мечта сбылась, — она тихо рассмеялась и закашлялась. — Я получила всё, о чём я когда-либо могла мечтать, я стала твоей женой только благодаря тебе и твоим словам, сказанным когда-то мне в детстве. О боги, как же я боялась всего! Но ты показал мне, что бояться всего невозможно. Того человека, которого ты видишь перед собой сейчас, сделали твои убеждения и твои идеалы. Это всё ты.       — Я не заставлял тебя заболевать, не говори ерунды.       Хината улыбнулась и смахнула слезинку с пушистых ресниц.       — Нет, но ты сделал меня самой счастливой на свете.       — Прекрати так говорить, будто ты… — Наруто сжал губы в тонкую нить и хмуро сдвинул брови, но Хината прервала его, опуская глаза.       — Я хочу, чтобы ты тоже был счастливым. Как я сейчас.       Наруто фыркнул.       — Я не стану счастливым без тебя, Хината.       — Чтобы сделать тебя счастливым, хватит одного человека. Всегда хватало только его.       Наруто почувствовал, как ему в спину всадили нож. Исподтишка, украдкой, подкараулив в самый неблагоприятный момент. Наруто не любил получать такие сюрпризы от собственных друзей, а от жены тем более, потому что именно эти слова он меньше всего желал услышать от той, которая дарила ему свет и любовь изо дня в день. Они молчали годами, избегали этого каждый раз, когда наступал неловкий момент, переходили на другие темы и старались переводить в позитивное, дружеское русло. В семье Узумаки-Хьюга не должно быть измен, в семье Узумаки-Хьюга всё по древним канонам аристократии, где уважение стоит на первом месте, жена почитается, муж приносит заработанное в дом, и оба они учат детей и тому, и другому. Только вот именно в этой семье пошло что-то не так, и зародилось оно очень и очень давно.       — Саске-кун не будет рад, если ты загубишь себя. Сакура тоже так считает, хоть и не хочет говорить, потому что ей гораздо больнее.       Наруто отчаянно захотел, чтобы Хината наконец замолчала, потому что больше ножей его сердце выдержать не могло.       — Ты всю жизнь смотрел на него так, как смотрела на тебя я, и каждый в деревне знает, как он для тебя важен. Как вы дороги друг другу. Он — твоя мечта, с самых детских лет был, есть и будет. Твоя цель, твоё вдохновение, твоё счастье, тот человек, которому ты отдал многое и отдал бы ещё больше, будь он рядом с тобой сейчас. Он сделал тебя таким, какой ты есть, он повлиял на тебя больше, чем все вместе взятые, и я, — Хината тихо вздохнула, — я всегда желала быть на его месте. Наруто-кун, мне жаль, что я не была той, кого ты любил. Мне жаль об этом, но я понимала, на что шла, ведь всю свою жизнь ты любил не меня и был предан не мне, и я была так слепа, не видя эту любовь.       — Прекрати, — Наруто стиснул зубы, борясь с выходящими из-под контроля слезами. — Прекрати, я не хочу слушать о том, как ты сожалеешь. У нас впереди целая жизнь, и я сделаю всё, чтобы она была самой счастливой, и весёлой, и лучшей, и вообще самой-самой! С детьми, с прогулками и временем, посвящённым только нам…       Хината неожиданно взяла его за запястье и притянула к себе, целуя лоб. Сухие губы шершаво скользнули по нахмуренным складкам замолкшего Наруто.       — У вас впереди целая жизнь и она будет именно такой, какой ты её описал.       Когда из тела Хинаты вырвался последний всполох её души, Наруто не дал себе разреветься. Он стиснул зубы, уткнулся носом в ещё тёплую ладонь и закрыл глаза, безмолвно прося принять последнее данное ей обещание. А потом позволил своим остаткам души раствориться в холодной, неуютной, опасной и такой одинокой тишине.