Дверь в темноте

Меньше всего на свете Зандр хотел выслушивать, как Яросверт должен обольщать кого-либо. - Открытие борделя вы по дороге обсудите, - вмешался он и, не обращая внимания на взгляд, который метнул в него Яросверт, продолжил: - Если Вивин и правда послал разузнать о Теодоре, а заклинание покрова нестабильно, здесь оставаться опасно. Надо решить, что мы будем делать прямо сейчас. - Ничего, - ответил Россилен. – Отделяться от цирка еще опаснее. Нас ждут на тракте в обе стороны. А здесь мы в крайнем случае сможем себя защитить. У Вивина осталось всего четыре человека, фактически три - Поки не боец, а знаменитый взломщик, даже я о нем слышал. У них нет магии. - Но тогда нам придется себя раскрыть… - задумался Яросверт. – А заклинание покрова нестабильно… - Кто за то, чтобы остаться с цирком? – спросил Зандр. Даже Теодор поколебался, прежде чем поднять руку. - Мы остаемся, - сказал Россилен. - Я за то, чтобы остаться, - подумав, отозвался Яросверт. - Как хотите… Не мог же он в самом деле бросить их и уйти один. И Нелль… Они… никогда больше не увидятся? - Можно, я уже расскажу про лорда Одора? – ухмыльнулся Теодор. - Нет. Глосс сказал, что мне нужен Вивин. И что-то нес про какую-то Агадену и Атракса. Они существуют или он просто был не в себе? - Артхаса, - поправил Яросверт. - Артхаса, - покорно согласился Зандр. – Кто это такие? - Агадена. «Пресветлая» на меридокканском диалекте, - вспомнил Яросверт. - Меридокканский? Это что вообще за язык? - Диалект древнеифраханского. - Перед войной среди высшей знати был всплеск интереса ко всему ифраханскому, - заметил Теодор. - Я знаю трех Агаден в возрасте двадцати пяти-тридцати лет, но сомневаюсь, чтобы они имели хоть какие-либо дела с Глоссом. Все они дочери герцогов и вряд ли когда-либо бывали на севере. Теодор пристально посмотрел на Зандра. Глаза его сощурились. - Ты хотя бы понял, что это было предсмертное пророчество? – ехидно поинтересовался он. - Пророчество? - Кто-нибудь из вас вообще с этим сталкивался? Что? Правда, никогда? - Ты так говоришь, будто каждый из нас должен был хоронить людей телегами! – возмутился Зандр. И вспомнил: - Росс? - Нет, - слишком резко и слишком быстро сказал тот. Теодор обернулся к Яросверту: - Ты, мой хороший? - Нет, не сталкивался. - Что ты к нему пристал?! – взвился Зандр. – Ему всего девятнадцать! - О, Пестилен! С кем я связался?! И эти люди обвиняют папашу Джосса в открытии борделя! – он воздел руки к небу и продолжил тоном «все с вами ясно, убогие»: - Предсмертное пророчество произносит человек в последние мгновения перед смертью. Оно всегда касается того, кто именно находится рядом с человеком в этот момент, и озвучивается только ему. И только этот человек может его слышать. - Но я тоже его услышал! – возразил Яросверт. - Да, мой хороший, ты его услышал, и это значит, что оно предназначалось и тебе, - заверил Теодор. - Но Глосс обращался к Зандру «ты». - И все же оно для вас двоих. Причем не одна часть для Зандра, другая для тебя, а все, полностью. - Ты же не маг! Откуда ты столько всего знаешь о магии?! - Я знаю о ней очень мало, любовь моя, - с сожалением сказал Теодор. – И мало чем могу помочь, когда речь идет именно о магии. Яросверт вздохнул. - Но пророчество ты слышал? - О да. - Кто это был? Кто сказал тебе его? - Близкий друг. - И оно исполнилось? – продолжал допытываться Яросверт. - Да, мой хороший, - на лице Теодора появилась широкая ухмылка. - Но ты не скажешь? - Нет. Яроверт сдался: - Объясни, что это в целом означает? Нам нужно ждать, пока на нашем пути не появятся Агадена и Артхас? - Может быть по-всякому. Но Вивина я бы все-таки похитил. - Рассмотрим эту блестящую идею! – Зандр уже был не в силах выдерживать этого клоуна. Россилен, однако, отреагировал серьезно. - Мы сделаем это при первой же возможности, - сказал он. – Но не привлекая к себе внимания, в Долине. Если он будет интересоваться Теодором – выманим на живца. - Ну спасибо! Утешил на старости лет! – Теодор вытер пот со лба. - Ты же сам предлагал выиграть нам время, - на этот раз даже в голосе Россилена появилось раздражение. - А ничего что я предлагал пойти с ним мирно, а вы вокруг меня сражение хотите устроить? – его голос взвинтился чуть ли не до крика. - Вы ребята, все такие храбрые и так хорошо сражаетесь. Только что-то упустили из виду, что я-то нет! - Ты же сам хвастал, что тебя никто не мог побить! – вспомнил Зандр. - Из мальчишек никто не мог! В восемь лет! - Россилен тебя поучит фехтовать! Заодно жир порастрясешь. - Не надо! - с Теодора пот тек ручьями. - Что, наша девочка пораниться боится? - Зандр! Прекрати! – Яросверт повернулся к Теодору: - Ты при дворе не занимался фехтованием? - А как ты думаешь, подпустили бы меня к королю? – огрызнулся тот. - Я тоже не умею драться, - признался Яросверт. – Только магия. - Он обернулся к Россилену: – А если Вивин не заинтересуется Теодором? - Тогда попросим помощи Асхата и его людей. Я же правильно понял, у него в Долине люди? Зандр больше не мог это выносить. Он повернулся к ним спиной и зашагал прочь. Он дошел уже почти до лагеря, а ярость все не отпускала. Он знал: с Теодором что-то не так, и чем дальше, тем это чувство становилось сильнее. Это было сродни тому его чутью, благодаря которому он определял время смерти. Только на этот раз что-то очень неясное, может быть, совершенно незнакомое. Но что он мог сделать, чтобы ему поверили? Продолжать твердить: «Я чувствую»?! Яросверт, кажется, в присутствии Теодора совсем терял голову от внимания, которым его окружали. Россилен… его Зандр совсем не понимал. Он был уверен: Россилен выбрал трактир не только по тому соображению, что это был трактир стражи. Он не знал Теодора, но с самого начала говорил с ним на одном языке. Ты не будешь так делать и не возьмешь с собой человека, которому не доверяешь. А Россилен был не самым доверчивым человеком, прямо скажем. Опять же, Теодор знал особенности, связанные с орденом Россилена. С другой стороны, он мог узнать это, когда был близок к королю… Асхат «стоял на часах» - с комфортом расположившись под деревом у ручья, потягивал из глиняной бутыли гмол и изредка скользил взглядом по пустой опушке: горшечники ушли, а новые обозы сюда пока еще не заехали. - Кто такие Артхас и Агадена? – спросил Зандр, устраиваясь рядом. - Ярос уже спрашивал. Я сказал ему, что не знаю, но потом вспомнил, что у Студеного моря есть поместье леди Агадены Дивелли. Сама она не живет там и, возможно, никогда не появлялась. И странно было бы, если б Глосс на нее работал, да еще и звал просто по имени. Во-первых, его не пустили бы дальше Талиссы. Там начинается царство монахов и их приспешников. У них свои законы. Охотникам туда путь заказан. - Там верят во Всеединого, так? - Север – да. Большая часть Талиссы и Лесного края еще держится, в Долине только-только первые монахи появились, но лет через двадцать они здесь все заполонят, помяни мое слово. Неурожаи быстро приводят к смене богов. - Нет бы мага погодного… - Можешь попробовать, - ухмыльнулся Асхат. - Я на тебя посмотрю. - Ты был у охотников вчера… - И не только вчера. Сегодня тоже. Полезно заводить новые знакомства. - Узнал что-нибудь? - Что Кретц отправился за официальными полномочиями к Гароду. А это важная штука, потому что охота с полномочиями может отобрать беглеца у охоты без полномочий. Но если Гарод и даст полномочия Кретцу, то Вивин сможет их оспорить, потому что он второй командир отрядов Глосса. Правда, трепать языком Кретц может как угодно - тронуть Вивина, сдается мне, у него кишка тонка. Хотя бы потому, что на его стороне Мерт, бывший палач Долины. Про него сами по себе жуткие слухи ходят… А есть еще сообщество палачей – если кого-то из них убивают, остальные мстят так, что мало не покажется. Асхат замолчал и с наслаждением сделал глоток гмола. - Как годны эти абрийские бутылки. Он такой же горячий, как и два часа назад. В этот момент Зандр увидел на опушке Нелль. - Эй, соня! – заметив его, она замахала руками. В одной из них был коричневый чехол, в котором она хранила метательные ножи. Это было то, что нужно! Во время разговора с Асхатом Зандр не чувствовал ярости, но стоило ему закончиться, как она накатила вновь. Он будет представлять, что целится в этого жирного самодовольного сукиного сына! Однозначно! Нелль выбрала одинокий толстый дуб с обломанными нижними ветками, ножом прочертила мишень из трех идеально ровных кругов и отмерила шесть шагов. Пока она объясняла про типы ножей, центр тяжести и точку захвата, подошел Россилен и встал чуть в стороне. В отличие от ножей Ври, блестящих, с вырезанным пламенем на лезвии, с рыже-красными гранатами в рукоятках, ножи Нелль выглядели грубыми и сделанными наспех. Рукоятки были перемотаны шерстяным шнуром, который давно потерял свой цвет. Но Зандру понравилось, как лежит нож в руке. Он был теплым. А еще понравилось ощущение ярости, сплетенной с контролем. Он мог направить ее куда-то. - Ну давай на пробу, - сказала Нелль. Она старалась казаться уверенной, и он знал, что она учила кое-кого раньше, но все-таки в ее голосе слышалось волнение. И это порадовало Зандра еще больше. Он почему-то был уверен, что все получится. Он знал это. Он отпустил ярость, представляя, что мишень – это рисунок ненавистной рожи, а центр находится прямо между свинячьих глазок, сделал замах, выпрямил руку и выпустил нож. И чуть не заорал. Мало того, что нож влетел точно в середину мишени, так и остальные вырвались из чехла Нелль и один за другим воткнулись в мишень на поразительно ровном расстоянии друг от друга. У Нелль округлились глаза. Она отшатнулась, выставив руку назад, будто искала опору. Зандр упал на колени. Ярость отхлынула, оставляя вместо себя ощущение бесконечной пустоты. Ощущение боли, которая будет длиться вечно. В этой жизни нет ни одной вещи, ради которой стоит жить. Нет ничего, что стоило бы любить. Никого, кого бы стоило любить. - Ты этого не видела! – Россилен шагнул к ним. – И не слышала того, что я сейчас скажу. – Он повернулся к Зандру: - Вставай. Откат сейчас пройдет. Боевая магия – это, конечно, хорошо. В чем твоя цель? В том, чтобы научиться сражаться именно как воин, а не как маг, верно? - Да, так, - с трудом понимая его слова, отвечал Зандр. - Значит, ты должен освободить голову от эмоций. – Россилен вгляделся в него: - Нет, не должен. Вставай, я помогу тебе дойти.