Дверь в темноте

Подходя к своему фургону, Зандр вспомнил, что Теодор напился и Яросверт выставил его ночевать в другом месте. Подумав, что это как нельзя кстати и что он зато сможет переговорить с Яросвертом наедине, Зандр откинул полог и обнаружил, что внутри вообще никого не было. Лагерь безмолвствовал, и только Кир, сменившийся с дежурства, посапывал у костра, завернувшись в плащ. Зандр забрался в фургон, улегся на свое место и заснул, размышляя, когда он успел привыкнуть к этому запаху и стал считать слежавшиеся комки, которые оставляли синяки на ребрах, удобными. Утро началось с криков. - Да чтоб тебя! Да я тебя! – голосил снаружи папаша Ферре, гоняясь, должно быть, за воришкой из лагеря горшечников. Зандр продрал глаза, разыскал в сумке часы-луковицу – практически единственное, что, кроме игры, осталось от его предыдущей стабильной жизни, и обнаружил, что стрелки подползали к полудню. Головная боль и тошнота до странности напоминали симптомы похмелья. На «подушке» Яросверта лежала бутыль со свежим настоем. Захватив ее, Зандр вылез из фургона. У костра собрался почти весь цирк, даже те, кого обычно не было. Например, Зандр разглядел спину Ври: а ведь она и Кир питались отдельно и приходили к костру только за кипятком. Подошел запыхавшийся папаша Ферре – толстяк с заплывшими, хитро прищуренными глазками. Он открывал каждое представление, но никогда не показывался днем. Чуть поодаль, поджав ноги под себя и прикрыв глаза, расположился Асхат – весь его вид говорил об умиротворении. В общем, здесь был кто угодно, кроме тех, кого Зандр действительно хотел найти. Он поймал взгляд Нелль – она сидела по ту сторону костра между Талой и тонкой гимнасткой, имени которой Зандр не знал. Это было странно: обычно Нелль выбирала сторону костра спиной к лесу или зарослям. Он знал эту особенность людей, привыкших к долгой опасности – садиться так, чтобы обзор был как можно шире. Заметив его, Нелль тут же повернулась к гимнастке и принялась болтать слишком уж оживленно. Первой мыслью его было, уж не задел ли он ее чем-нибудь, и он принялся перебирать в памяти события минувшей ночи; воспоминание о ее руке и касании ее губ навело его на вторую мысль, от которой на миг замерло сердце, но он тут же сообразил, что поведение Нелль, увы, не имело к нему никакого отношения. Он уже видел раньше, как она старательно делала вид, что не замечает Ври. Ври, впрочем, тоже всегда смотрела на нее так, будто у нее сводит зубы. Их взаимная неприязнь ни для кого не была секретом. Они выступали с одними и теми же номерами – метание ножей, жонглирование, стрельба из лука и арбалета, и они обе были в них хороши, но Ври была старше и уверенней в себе, путешествовала с цирком на несколько лет дольше, и держала себя так, что ни у кого не оставалось сомнений, кто тут главней. Зандр не удивился бы, узнав, что сейчас она пришла к костру только затем, чтобы напомнить Нелль ее место. Зандр зашел за фургон и, не чувствуя себя в силах двигаться дальше, покорно выпил настоя, обрекая себя на очередные пять порций через каждые полтора часа. На этот раз желудок, наоборот, успокоился, а голове стало намного легче. Кроме того, он вправду чувствовал себя намного лучше. Он не представлял, как долго заняло бы восстановление без магии. Недвийские рецепты творили чудеса. Или Хозяйка… В Кармале был факультет целительных снадобий, но ни одно из них не давало и десятой части такого эффекта. Потому что для многократного усиления свойств нужна была не обычная, а целительская магия. А факультет целителей в Атреноме, со всеми отделениями вырезали под корень первым – после того, как в Атреноме и предместьях от зелий стали умирать люди и мигом распространились слухи, что маги задумали отравить целые города. А ведь академия это всегда что-то вроде крепости с многоступенчатой защитой, которую невозможно пробить простым оружием. Атреномская же академия продержалась только два дня. Приятель Зандра, старик-владелец оружейной лавки, бежавший оттуда как раз в первые месяцы войны, любил рассказывать об ужасах тех дней. Вспоминал, как убитых магов вперемешку с израненными, но еще живыми складывали огромными кучами на всех площадях города и потом поджигали. Часть магов (Кармальская община вкупе с академией так вообще полностью) спаслась порталами, они бежали за море и вернулись через пять лет. Тогда, когда королевский двор объявил о поимке зачинщиков – верховных магистров Ордена Радуги и торжественно казнил их, и взял всех оставшихся в живых магов под свое покровительство. Впрочем, какие-то маги пережили войну при самом дворе или в Дриадоне. Дриадон никак не пострадал, но Зандр знал, что всех пытавшихся там скрыться магов выдали. Как бы то ни было, к концу Пятилетней войны народ в центральных областях уже остыл, осознал, что обычные маги были точно такими же жертвами заговорщиков, усовестился, и затем маги и люди продолжили сосуществовать бок о бок так, будто этого сосуществования ничто никогда не нарушало. Задумавшись в очередной раз о том, действительно ли был какой-нибудь заговор или это короли-близнецы на всякий случай решили снизить численность магов, чтобы уничтожить возможную угрозу в зародыше – Черный властитель, по крайней мере, поступил бы именно так, Зандр едва не прозевал шляющегося между фургонами Россилена. Догнав его, он увел его на речку, на «лекарское» место, и пересказал историю Тео и то, что случилось ночью. - Ты сам видишь, с ним что-то нечисто! - подвел итог он. Однако реакция Россилена оказалась противоположной той, которой он ожидал. - А ты все к нему цепляешься… - заметил тот. - Я цепляюсь?! – Зандр аж задохнулся от возмущения. – Ты правда веришь в эту сказочку про то, что король Эйдан так просто отпустил его? Я мог бы поверить в то, что его сбежавшего любовника нашли с кинжалом в спине, но чтобы отпустить?! И загрызень вчера шипел на него! Это значит, что он угроза для Яросверта! - Оставь Теодора в покое! – обозлился Россилен. – Загрызень вообще мог шипеть на любого, он едва живой! - На меня не шипел! Ты сказал: «Мог шипеть…»! Вот видишь, на тебя он тоже не шипел!.. – Внезапно Зандра озарила догадка. - Ты боишься признать, что ошибся и нам нельзя было брать его с собой! – выкрикнул он. Лучше бы он этого не говорил. У Россилена сделалось такое лицо, что пришлось на всякий случай отступить от греха подальше. Зандр вздохнул. - Послушай, все, что угодно, - заговорил он тише, пытаясь подавить бессильную ярость, - но ты должен понимать, что любой незнакомый человек подвергает опасности Яросверта в первую очередь. - Кто тут подвергает опасности Яросверта? – раздался за его спиной вкрадчивый голос. Обернувшись, Зандр увидел подходящего к ним Теодора. Яросверт маячил за его спиной с загрызнем, свисавшим тряпочкой с плеча. - Ты! – воскликнул Зандр. – Ты его подвергаешь опасности. - Да? – изумился Теодор, он явно был в хорошем настроении. Перегаром от него несло так, что и дракон бы сдох. – Я бы, конечно, сказал, что это Яро… Малыш подвергает опасности всех нас, - ласково продолжил он. - Чего кричим? Россилен метнул в Зандра взгляд, в котором ясно читалось: «Только попробуй!», и пересказал оба подслушанных разговора. - Что от тебя нужно Гароду? – спросил он, закончив. – Твои королевские дела? - Понятия не имею, - фыркнул Теодор. – Вивин, может, и ошибся. А может, Эйдан продолжал приглядывать за мной и внезапно забеспокоился, когда я исчез. - Кто он вообще такой, этот Гарод? – Яросверт осторожно погладил не подающего никаких признаков жизни загрызня. - Бывший глава столичного сыска, которого десять лет назад назначили главой сыска Северного тракта. - Сослали, в общем, - добавил Россилен. - Но это все, что я знаю. Подробности лучше у Асхата спрашивать. Я в дела охотников не лезу. - Но охотники тебя знают? Сколько лет ты владел трактиром? - Видишь ли, охотники и стража не то чтобы не в ладах, а и на ножах даже. Пакостят друг другу, где только могут. Но не в трактирах. Эх, где ж ты, мой старый добрый «Грот», что с тобой стало?! - Теодор преувеличенно громко вздохнул и вытер набежавшие слезы. - На Северном тракте особый королевский запрет на драки в трактирах и в местах стоянок, - пояснил Россилен. – За это наказывают особенно строго, могут и в тюрьму надолго кинуть, не посмотрев на ранг. Десять лет назад отряд стражи сцепился с отрядом охотников. Четыре трактира сгорели. Тридцать человек стражи, двадцать человек охотников, мирных жителей полторы сотни человек – все трупы. Так и не узнали, что произошло. Ни одного свидетеля в живых. - Поэтому люди Глосса не стали драться друг с другом! – догадался Зандр. - Поливать друг друга дерьмом поливают сколько угодно, - согласился Теодор, - но они не дураки. - Охотники опаснее стражи. Они следопыты и проходят жесткий отбор, - продолжил Россилен. – На место в отряде охотников бывает до полсотни претендентов. А в стражу на Северном тракте идут те, кто не годен ни на что другое. Северный тракт благодаря королевских указам – сытое и безопасное место. Кроме того, на нем полно личной стражи купцов. Разбойники сюда никогда не доберутся. Действительно нет нужды в военных навыках. Это в Долине со стражей лучше не связываться. Она вся подчиняется лордам и хорошо обучена. - То есть та, которую мы положили в «Гроте» - она была плохо обучена? – фыркнул Зандр. - Отвратительно, - подтвердил Россилен. - Поэтому ты выбрал «Грот»… - задумался Яросверт. – Ты знал, что там пьет стража. - Да. А еще, что она пьет там в определенные часы, по окончании смены. Они не должны были появиться раньше вечера, но мы и твои… - Россилен внимательно посмотрел на Зандра, - друзья из Тагира наделали такого переполоху, что стража стала работать в четыре смены, а не в две. - Таких событий на тракте не бывало с той самой ночи, - мягко заметил Теодор. - То есть охотники тебя не знают? – уточнил Зандр. - Трактиров на Северном тракте – море, - продолжил опять Россилен. - И запоминают названия, расположение и чей он – стражи или охотников. Есть еще нейтральные – куда негласно запрещено входить и страже, и охотникам. Но стража имеет право везде заглядывать, чем и пользуется в случае крайней нужды. Однако старается сразу убраться подальше. – Россилен пристально взглянул на Теодора: - А вот имя владельца того трактира, куда ты не собираешься заходить, тебе ни к чему. Не удивлюсь, если Вивин послал кого-нибудь расспросить о Теодоре. - И сегодня, завтра он получит ответ… - кивнул Яросверт. - Верхом одиночному всаднику до ближайшего трактира здесь около суток-полутора пути даже со всеми заторами. А трактирщики знают конкурентов. Тем более что Теодор известен еще со времен цирка. Вивин может догадаться, где искать. - Ну, во-первых, цирк негласно нельзя трогать, - напомнил Теодор. - На тракте он под покровительством короля Рамунда, который, заметьте, правит в этом году. В Долине мы будем под покровительством лорда Одора. Во-вторых, цирк своих не обсуждает даже за большие деньги. То есть даже если Вивин догадается, что я здесь, он не сможет ко мне подступиться и может даже не выяснить, здесь ли я. В-третьих, я всегда могу сказать, что ушел с цирком сам, потому вы, господа хорошие, побили меня и сожгли мое любимое детище, что, кстати, истинная правда, и я разорен, а надо же как-то зарабатывать. Сомневаешься в моей убедительности? – осклабился он. И помрачнел: – В крайнем случае отправлюсь с Вивином к Гароду… - А он, конечно, тебя пожурит и отпустит? – зло поинтересовался Яросверт. - Зато выиграю вам время. - Что он может сделать? Вернет тебя к королю? Теодор пожал плечами: - Больше семи лет прошло. - Вот что. Не знаю, что там у тебя за отношения с королями, но я знаю, что нам тебя нельзя выдавать! И хоть сейчас, судя по всему, стражник не помнит, что ты ударил его приятеля, но может вспомнить. Мы должны что-нибудь придумать! - Ага. Похитить Вивина, например, - не удержался от сарказма Зандр. – И убить вдобавок и охотников. Со стражи же так весело начали! На что ты вообще рассчитывал, когда притащил нас в цирк?! – не выдержал он. - Он считал, что мы будем в безопасности, - перебил его спокойный голос Россилена. - Это с какого же перепугу?! Что, нас кучка циркачей способна защитить против всех гоняющихся за нами толп стражи и двадцати охотников-следопытов? - Это моя вина, - так же спокойно заметил Россилен. - О, может быть, это была твоя безумная идея?! Может быть, это ты танцевал на поте… Какого хмыра?! – Яросверт наступил ему на ногу и, когда Зандр повернулся к нему с намерением разобраться с этим, показал головой на Теодора. Тот смотрел на Россилена так странно… Многозначительно. - Я не могу, - сказал Россилен, ответив ему не менее странным взглядом. - Чего ты не можешь? – вмешался Знадр. – О чем вы вообще?! - Что ж, меня-то никакие клятвы и обеты не сковывают, - хмыкнул Теодор. – Это заклинание покрова. Оно лежит на Россилене. В связи с… гхм… принадлежностью к некой организации. - Молчаливые! – догадался Зандр. Россилен вздрогнул. - Ну допустим, Молчаливые, - согласился Теодор. - Ого! – с уважением сказал Яросверт. - Заклинание покрова заставляет забыть, если тот, на ком оно лежит, сделал что-то, что людям не понравилось. Например, разбил друг об друга головы стражников в трактире, принадлежащем весьма уважаемому господину. То есть первые несколько минут свидетель помнит, а потом не помнит, путается в мыслях, стоит ему только подумать об этом. - А! – воскликнул Зандр, вспомнив, какая тяжесть на него наваливалась, когда он думал о некоторых делах Россилена. - Вот именно! – поняв его по-своему, согласился Теодор. - Людей, которые дороги человеку, на котором лежит заклинание, оно тоже закрывает. Но только когда они находятся поблизости. То есть Глосс, скорее всего, сначала вас не мог найти на стоянке и сказал об этом своим соратникам, а потом вы отошли на холм и магия заклинания перестала вас закрывать. Тогда ваш домашний питомец сообразил, что Глосс вам угрожает. Мне не нравятся тут три вещи. Первая – удравший стражник в принципе не должен был вспомнить, что в трактире произошло. Вторая - каким образом Глосс вообще узнал, что вы в Долину едете, когда от трактира можно минимум в трех направлениях ехать, а если через лес пройти, то еще и в четвертом. Третья – с какой радости он внезапно понял, что ему прямо сейчас надо идти в лес и проводить ритуал. И уверен, что не только я сейчас пришел к весьма паршивому выводу, что заклинание падает. Оно по какой-то причине перестало быть стабильным. – Он повернулся к Россилену: - Как давно ты ушел из ордена? - Два месяца назад, - хмуро сказал тот. – Но заклинание покрова держится до конца жизни. - А… гхм… в какой форме ты ушел? – с чрезвычайной мягкостью, в которой сквозила явная издевка, поинтересовался Теодор. - «Благодарю за награду, но, может, вы ее засунете себе в задницу и дадите мне свободу?», «Я отпахал на вас как раб на галерах, выполнил свои клятвы и требую, чтобы вы выполнили свою!» или «Катитесь отсасывать Верховному магистру…, мне плевать, чего вы там хотите, я вам больше ничего не должен!»? Россилен промолчал. - Можешь не говорить, все и так ясно, - ухмыльнулся Теодор. - Вопрос – как давно ты знаешь, что заклинание падает? Как часто оно стало падать? - Постойте! – вмешался Зандр. – Если оно упадет, это означает, что все все вспомнят? - Нет, - Россилен покачал головой, - заклинание не имеет обратной силы. И я уверен, что его не смогли снять, его только ослабили. Кто-нибудь из вас разбирается в таком типе магии? - Только в защите от боевой, - вздохнул Зандр. И уточнил: – В мгновенных и нестабильных типах защиты. - Неа, - поддержал его Яросверт. – Вот что: нам надо попасть в библиотеку лорда Одора. - Тебе это не составит труда. Состроишь ему глазки, моя прелесть – и лорд весь твой! Яросверт поморщился. - Я совершенно серьезно, между прочим, - заметил Теодор. - Лорд одинаково увлекается обоими полами, но весьма взыскателен. Тобой он точно заинтересуется. - Ты хоть понимаешь, насколько это отвратительно?! – возмутился Зандр. Яросверт положил ладонь ему на запястье. И обратился к Теодору: - Расскажи мне все, что знаешь, о лорде Одоре.