Пятнадцатый этаж

      Утром на работу Марина чуть не опоздала. В ординаторскую влетела перед самой планёркой.       — Марин, ну я же просил! Ну неужели так трудно пойти человеку навстречу? — Коля внимательно посмотрел на её лицо и сбавил тон. Косметика, даже очень умело наложенная, не скрывала опухших глаз. — У тебя всё в порядке?       — Всё! У меня всё в порядке. Что? Меня уволили, объявили выговор? Что случилось? Я не могу сегодня познакомиться с новым завом?       — Он просил тебя зайти, как придёшь. Кстати, нормальный мужик вроде. Из самого́ центра прибыл. Что у нас забыл, не говорит.       — Прям из самого́ центра?       — Из самого́. Кандидат наук. Грамотный, обход вчера делал, я про твоих больных сам докладывал. Мариш, он не ругался, зайти просил.       — Поняла. Мне сейчас для полного счастья только разгона от начальства и не хватало. Кабинет обжил?       — Да.       — Зовут его как?       — Антон Сергеевич Поляков. Молодой, чуть старше нас.       Марине казалось, что её облили холодной водой.       — Поляков? Ты не шутишь?       — Вы знакомы?       — Встречались. Ладно, я пошла.       Постучала в дверь с новой табличкой. И вошла.       — Здравствуй, вызывал?       — Марина! Рад видеть.       — Зачем ты приехал?       — Работать. И…       — Что «и»? Другого места для работы не нашлось? — она почти кричала.       — Марина, я был не прав тогда, я испугался. Как ты не понимаешь? Я просто испугался, я был не готов к такому обороту. Да, я подлец, скотина, как угодно, но я понял всё. Я хочу быть рядом с вами. Я его отец.       — Кого? Антон, ты зря приехал. Его давно нет. Он умер, не дожив до года. Ты испугался и был не готов, а я была готова? Ты думаешь, мне было не страшно? Только в отличие от тебя я его любила. Антон, сейчас будет планёрка, потом у меня операции. Две.       — Я видел расписание. Где он похоронен?       — Здесь, то есть на кладбище.       — Я имею право тоже туда сходить?       — Конечно, он ведь и твой сын тоже. А сейчас пойдём на планёрку, умоляю. И мы с тобой давно никто друг другу. Господи, что происходит? Такое впечатление, что все и всё против меня. Пойдём, Антон. Я покажу тебе его могилу, когда будешь готов.       — Сегодня?       — Нет, сегодня я не могу, у меня планы после работы.       — Плохо выглядишь. Ты здорова?       — Кажется, нет. Сбываются самые худшие иллюзии.       — Я могу пойти с тобой на операции.       — Зачем?       — Раньше нам нравилось ассистировать друг другу.       — Это было слишком давно. Мы опаздываем, а я не люблю опаздывать.       — Я знаю. Хорошо, как скажешь. Но это моё отделение и оперировать ты будешь со мной.       Она лишь развела руками.

***

       После операций Марина вышла на улицу подышать и позвонить тёте Вале. Всё-таки хорошо, что Антон пошёл на операции вместе с ней. Она, кажется, срывается, она не может работать, она растерялась. Да, просто растерялась и не знала что делать, когда открылись непредвиденные обстоятельства, не смогла собраться, думать о деле и быстро принимать решения. В результате решения принимал он.       Как теперь работать?       Ей страшно.       Просто элементарно страшно. А страх — самый худший советчик.       И ещё Антон…       Почему она рада его появлению?       В то, что можно пить чай из склеенной чашки, она не верила.       Да нет, конечно, она не пойдёт на сближение с ним и не простит. Такие вещи не прощают. Никогда.       Накатила усталость.       Марина прислонилась к дереву и замерла. А может быть, уснула.       Ещё Коля. Как объяснить ему, что и его тоже она не хочет не видеть, не слышать, не ощущать?       Хочется остаться одной, совсем, как на необитаемом острове. Так, чтобы кричать, выть в голос, биться головой о баобаб и никого… и никто чтобы не слышал и не мешал.       И никому не пришло в голову руку помощи протянуть.       Ведь, не дай Бог, возьмёшься за эту руку, а она отпустит, когда только-только успокоишься и поверишь.       — Замёрзнешь. Пошли, будем чай пить и разбирать полёты. — Голос Антона прозвучал слишком близко, а она не могла открыть глаза.       — Я налажала.       — Марина, я спрашиваю тебя как твой заведующий — что происходит? После сегодняшней операции я вынужден разобраться и отстранить тебя на время.       — Слушаюсь, Антон Сергеевич. Как скажете. Да, вы имеете право и отстранить, и лишить, и бросить, и отвернуться. Всё в ваших руках. Какого чёрта ты припёрся сюда? Что, в стране было мало отделений, которые мечтали бы о хирурге твоего класса? Но ты выбрал именно это! Тебе мало его смерти, ты моей хочешь?       — Марина!       — Марина Викторовна, и на «вы», пожалуйста. — Она подняла вверх руку с указательным пальцем. — Ещё, ты подсидел Колю. Он хотел это место и эту должность. Он долго шёл к ней. У него семья и двое детей. Он не играет людьми в отличие от тебя.       — Ты только что забыла, что мы на «ВЫ» и по имени-отчеству! Интересно получается у тебя всё, ты помнишь о его жене и детях, когда спишь с ним?       — Знаешь, кто ты?       — А ты знаешь? — Невероятным усилием воли Антон взял себя в руки. — Марина Викторовна, я жду ВАС у меня в кабинете через пятнадцать минут. Соберитесь, мобилизуйте мозги, оставьте никому не нужные эмоции. Я приехал работать, и я буду работать. И вы будете работать. И включать голову, и не теряться у операционного стола. Ясно?       — Да.       Он развернулся и ушёл в отделение.       А она стояла и смотрела ему вслед.       Вспомнился тот день, и скандал и то, как он кричал, что не может выносить всё, что происходит, и ушёл. А она точно так же смотрела ему вслед.       Тогда ей было не всё равно, а сейчас?       И сейчас не всё равно. Только тогда он уходил навсегда, а теперь она должна собраться и придумать себе оправдание. Потому что через пятнадцать минут ей необходимо ответить за свои поступки и ошибки.       Интересно, почему она должна, а он нет?       Может быть, сказать ему правду? Что всё дело в усталости. И он поймёт!       Нет, не поймёт. Он её заведующий. Начальники подчинённых не понимают.