Imbroglio / Путаница

      В квартире было темно, когда он пришел, хотя он надеялся на другое. На то, что она будет дома. Но ее не было, и он сказал себе, что ожидать ничего большего и не стоило. Из-за отсутствия выбора и сил пойти куда-нибудь в другое место он зашел внутрь, с трудом закрыв за собой дверь, прежде чем рухнуть на пол.       Боль в боку была мучительная, и кровотечение не означало никаких признаков улучшения. Учитывая, что он проделал такой длинный путь, он знал, что рана, возможно, и не была бы смертельной, если бы он сразу пошел в больницу. Однако больница сразу отпадала, так что он пришел к единственному человеку, о котором только мог подумать: Скалли. Она ему поможет. Он надеялся, что она ему поможет. И он не ожидал, что ее не будет дома.       Он сидел на полу у нее в квартире. Стена была единственной причиной, благодаря которой он еще сидел. И он понял, что она, вероятнее всего, отказалась бы ему помогать, даже если бы была дома. Драгоценные минуты пролетали мимо, а прижатое к ране полотенце не очень помогало остановить кровь, и он начал впадать в бессознательное состояние.       Он не знал, сколько времени вот так просидел. У него не было сил даже поднять руку, чтобы посмотреть на часы. К тому же он не помнил, во сколько его подстрелили, так что в действительности это не имело никакого значения. Он только надеялся, что кто-нибудь придет ему на помощь вовремя. Он никогда прежде не думал о смерти, хотя сам не понимал, почему, ведь в прошлом он был так близок к ней. Вероятно, потому, что всегда ожидал, что он закончит жизнь быстро и жестоко, а не наблюдая за тем, как жизни других людей продолжаются как обычно в то время, как он сидит на полу в квартире у женщины, которую едва знает, и которая вряд ли станет ему помогать.       Через некоторое время он не мог вспомнить, где он находится и почему сидит на полу. А вскоре время, которое он провел без сознания, намного превысило время, когда он был в ясном уме.       Из всех мыслей, которые влетали и вылетали из его головы, одну он помнил точно. Ему было жаль. Не того, как его жизнь окончится, так как он это заслужил — хотя он не помнил, за что именно, — а скорее жаль того, как он жил. Дурное стечение обстоятельств привело его к плохому выбору, а этот плохой выбор — к несчетным другим, из которых с каждым разом было все сложнее выбраться. Но теперь, когда он сжался на полу, истекая кровью, и не в состоянии мыслить трезво, ему было жаль. Жаль за все. И ему хотелось прожить еще немного, чтобы сказать это кому-то, кроме себя. И по какой-то непонятной причине Дана Скалли оказалась тем человеком, у которого он хотел попросить прощения.       И именно поэтому Алекс Крайчек отключился у нее в прихожей.