Ревность
18 сентября 2018 г., 19:21
То, как Тор любил Локи, можно было вычислить по его взгляду. Он смотрел на парня как преданный щенок, готовый отдать всё, ну, кроме цветов конечно. Локи же не отличался от него, также бывало смотрел влюбленными глазами и томно вздыхал, радуясь своей жизни. Они отлично проводили время вместе: если не трахались ночи напролёт, то лежали на диване, лаская друг друга и наслаждаясь присутствием уединения. Тор часто уезжал днём, по делам, но это не было большой проблемой, ведь его Зайка уходил на учебу, и им обоим не приходилось скучать в одиночестве.
Друзья Лафейсона с первых дней, как увидели его «поврежденную» шею, стали расспрашивать о тайном любовнике, но тот героически молчал. «Мой Тор и никто о нём не узнает!» — юнец потерять его боялся. Такого завидного мужика уведут — и глазом моргнуть не успеешь. Ревность порой заглушала чувство любви и из-за этого были проблемы и ссоры, после которых Одинсон на коленях приползал с просьбой о доверии. Торовы сотрудники уже стали шептать, мол, босс совсем обмяк, подкаблучником стал, но никто, кроме Крэга, и не знал, что творилось с Локи после подобных выходок.
Ревностью давился не только Локи. Тор тоже был человеком не железным, предпочитал бы держать своё у себя. Но парень так и рвался выскочить в своём ушастом костюме в зал, показать какой он красивый. Да-а, самооценка у Лафейсона выросла, а во всём виноваты комплименты любимого, которые тот дарил ему круглые сутки. В конце-концов, после нескольких раз, когда Локи приходилось вытаскивать из зала от приставучих клиентов, Тор психанул и подарил Зайчику одну интересную вещицу.
— Ну и что это? — Лафейсон стоял в своём костюмчике, который надевал уже с удовольствием. Он смотрел на непонятный лоскут ткани в ладонях Тора и улыбался.
— Это, — Тор заставил поднять ногу, а потом просунул её в ободок, который плотно сел на бедре, — факт того, что ты принадлежишь мне.
Парень с неподдельным интересом разглядывал новый элемент на своём теле. На чёрной ткани красивыми буквами было написано: Кролик Тора Одинсона. Подарок, по сути, был самому Тору, но от радости пищал любовник. Ну подумаешь, одна маленькая вещичка, но сколько в ней… слов? Слов о том, что Тор его не отдаст, что он только его и… что выводить его на ревность будет куда-а веселее.
Локи был подарком судьбы, но, как оказалось, подарком вредным и хитрым. Он каждый божий раз, когда ему удавалось выскользнуть в залы, заставлял своего любимого зубами скрипеть от злости и ревности. И ему это нравилось. Нравилось ощущать нужность и находится на грани риска, ведь кто знает, может Тору надоест играть в эти игры. Но мужчина не ушёл бы, никогда. Конечно, он мог обидеться, правда как Лафейсон носа не задирал и не уходил в свой «кокон молчания», а даже наоборот… обижался он страстно и дико, да так, что бедный парень потом целый день мог проваляться на постели, не чувствуя ног и задницы. Да, это нравилось обоим.
Шёл третий месяц нахождения Локи в обители кроликов, он стал истинным талисманом. Но всё же да, бзики есть у каждого, ну, а когда Одинсона нет на работе, то локинские бзики становятся о-очень интересными. Крэг пытался его уговорить не выползать в зал второго этажа, где сейчас сидит музыкальная компашка с особыми взглядами на Кроликов, но парень бы неприступен и, натянув свой костюмчик, выбежал вон. Помощник несколько минут поколебался, а потом всё-таки решил позвонить босси, так, на всякий случай.
Лафейсон сидел на подлокотнике одного кожаного дивана, закинув ногу на ногу так, чтобы была видна его повязочка. В одной руке он держал бокал с выпивкой, а другой перебирал волосы какого-то спящего певца. Поначалу он считал эту «тусовку» скучной, была тихая музыка, спокойная обстановка, но это пока люди не выпили пару бокалов, а потом всё стало куда энергичнее. Кролики ластились к своим клиентам, шепчущие им на ушко такие пошлости, от которых краснели щёки. К Локи же боялись подходить с подобными целями — ну нахер трогать Зайчика Тора.
От этого юнцу становилось обидно, и он уж был готов стянуть с себя ободок, но к нему подошёл мужчина, сел рядом и бесцеремонно положил руку на ногу, прямо на ткань, будто говоря, что ему плевать.
— И чего такой прекрасный цветочек сидит тут один? — приятный голос заставил улыбаться брюнета.
— Боятся, — коротко ответил он.
— Но твоего хозяина тут же нет, — мужчина растекся в улыбке, провёл рукой по бедру и был готов уже потянуться к облегающей тканью плоти, но его рука была перехвачена.
— Милый, — усмехнулся Локи, пальцами поглаживая грубую кожу на руке, — я тут как декор, понимаешь? Трогать только глазами, — он подмигнул и с той же усмешкой положил чужую руку на подлокотник.
— А чего это хозяин разрешает тебе разгуливать тут в таком виде?
— А он и не знает, — хихикнул Кролик и присосался губами к краю бокала, отпивая напиток.
— Это очень плохо, знаешь ли, — клиент распластался на диване. Похоть в его глазах рассеялась, да и он сам как-то расслабился. — За это можно знатно получить.
— О да, очень «знатно», — Локи говорил без доли страха, в голосе звучали нотки удовольствия.
— И это тебе нравится, — от мужчины интонация не утолилась, он посмотрел на хохочущего парня и сам рассмеялся. — Меня Майк, кстати, зовут.
— Приятно, Майк. Но моё имя останется в тайне, — он задорно подмигнул ему.
— Ой, да все знают твоё имя? — Майк отмахнулся и фыркнул.
— Правда? — удивленно спросил брюнет.
— Ну, знаешь ли, ты у Тора единственный…
— Правда? — вновь переспросил.
Порой его посещали мысли, что у Одинсона есть ещё Зайки, и ему не нравилось, что ему приходится делиться со своим Тором. Однако поднимать эту тему не особо хотелось, поэтому он старался думать, что он у мужчины один и единственный. А тут вот как получилось, он и вправду таким является.
— А ты думаешь, он бы прицепил тебе этот ошейник, — мужчина кивнул на ногу.
— Не ошейник это! — весело заявил Лафейсон и ткнул кулаком в плечо. — Между прочим, очень милая вещица.
— Да кто ж спорит.
Локи улыбнулся, слез с подлокотника и присел рядом с музыкантом. Он не чувствовал опасности за… свою тушку, и это правильно. Майк мог сдерживать себя, эмоции и чувства, ну, а контролировать свой член тем более. Они просто сидели рядом на диване, говорили на разные темы и смеялись, кажется, в клубе появился новый друг для Локи. Да только вот для Тора, который стоял на входе, эта сцена была примерно такой: какой-то урод, пристал к его Зайке, напоил, и пытается соблазнить! А эта самая Зайка, по всей видимости, позабыла кому она принадлежит.
И не удивительно, что Одинсон через минуту возвышался над диваном, а ему снизу приветливо улыбались. Первым сообразил Майк, увидев искру ярости в темно-синих глазах, он отодвинулся от своего собеседника и поднял руки в примирительном жесте.
— Я ничего с ним не делал! — клиент захлопал глазками, и только в этот момент Лафейсон понял, что другу может быть больно, поэтому он вскочил между своим мужчиной и не своим мужчиной.
— Тор, успокойся! — он положил руки на торову грудь. — Он ничего не делал, мы просто говорили, не бойся ты так.
— О, бояться нужно не мне, а тебе, — блондин с силой сжал плечо Кролика и оттолкнул в сторону, намекая уйти.
Локи даже не пискнул, покорно откинулся и потопал в сторону выхода, на секунду обернувшись и подмигнув другу. Майк только весело фыркнул, но сразу состроил серьёзное выражение лица, как только столкнулся взглядом с главным.
— То-ор? — протянул клиент.
— Если на записях камеры, увижу то, что мне не понравится, я выпотрошу из тебя все органы и соки, — Тор ткнул в него пальцем.
— Да без проблем! — Майк нервно хихикнул и с облегчением выдохнул, когда угроза ушла из зала.
«Надеюсь, извращенец повеселится, — подумал он, отправляясь к свободному Кролику.»
***
— Я тебе что говорил?! — разъяренный Тор ворвался в комнату, где его ждал Локи. — Неужели так сложно остаться в комнате или пойти гулять?! — А я не хочу гулять! И оставаться один тоже! — брюнет гордо вздёрнул носик и отвернул голову в бок, сложив руки на груди — обиделся. — Ты же знал, у меня были неотложные дела, по которым мне пришлось уехать! — А ты знал, где меня оставляешь! Мог бы к себе домой увезти! А хотя стой, нет, ты же не отвезёшь, ведь я тебе нужен только здесь! Как Кролик, да? Кролик, который будет прыгать за тобой, и которого можно трахать круглые сутки! Лафейсон не знал, говорит он правду или нет, но его действительно переполняла злость… или желание быть притраханным к кровати, которая стояла в метре от них. — Да ты блять издеваешься! — блондин рыкнул, скинул свой пиджак, откинув на тумбу, а сам пошёл к шкафу. Что ж, надо бы сказать, что к шкафчику они ещё никогда не прикасались, и когда парень заметил движение к нему, стало немного страшно. Он попытался быстренько выскочить из комнаты, но та оказалась закрыта, а ключ лежал где-то вон там. — Не-ет уж, — послышался довольный голос позади, — ты не уйдёшь. Ушастый повернулся и заметил в руке любовника металлические наручники. Он шумно сглотнул — кто знает такого Тора? — А может не надо? — взмолился юнец, когда между ним и Тором было крошечное расстояние. — Надо, малыш, надо. Одинсон опрокинул пискнувшего Кролика на кровать, и пока тот не очнулся, прицепил его руки к изголовью кровати, прямо над головой. Локи дёрнул руками — наручники сидели плотно и, честно говоря, болезненно. Мужчина залез сверху, оказавшись на локинских бёдрах, его руки медленно гладили бёдра, бока, живот… он схватил в ладони впалые щёки и быстро впился жадным поцелуем, кусая губы и слизывая выступившие капельки крови. — Запомни, — отстранился от покорного парня, — этот поцелуй, на сегодняшнюю ночь, последний. Брюнет недовольно надул губки — ему нравилось целоваться, неважно где и когда, главное ощущать торовы губы на своих. Тор вновь склонился над лицом, чтобы лизнуть скулы, обвести ямки на щеках, а потом скользнуть вниз и пощекотать ямку между ключицами. Из губ Лафейсона вырвался рваный вздох, он прикрыл глаза и обхватил любовника одной ногой, тихонько поскуливая. Но тот только глухо засмеялся, почти невесомо погладил ножку и губами прислонился к соску, скрывающемуся за черным корсетом. Он лизнул пару раз, и горошинка затвердела, выделяясь сквозь ткань, на которой остался мокрый след. Одинсон заурчал, полюбовался и вновь присосался, совсем немного покусывая вершинку. Локи ахнул, изогнулся и захныкал. Воздуха в лёгких становилось меньше, всё тело обдало жаром и покрылось красными пятнами. — Т-т-о-р, — голос дрожал, парень приподнял свои веки и встретился с тёмными глазами, полные похоти и страсти. — Я не разрешал тебе говорить, — он взял подбородок любимого, нажал большим пальцем на нижнюю губу и заставит приоткрыть ротик. — Н-но Т-о-о-р, — Лафейсон заломал свои брови, состраивая фирменную жалобную мордашку. — Я сказал молчать! — интонация Тора была серьёзной и грозной, и от этого тело под ним содрогнулось в приятной вибрации. — Поработай языком, как ты умеешь, — протолкнул большой палец в рот и сразу ощутил как юркий язычок начал послушно облизывать подушечку пальца. — И не смей закрывать глаза. Дождавшись краткого кивка, Тор, а точнее его палец, начал наслаждаться действиями во рту, а сам стал терроризировать грудь через корсет. Они оба глухо рычали и стонали от нахлынувшего удовольствия, не прерывали зрительного контакта и не заметили, как начали потираться телами. Одинсон заменил один палец на два, он смотрел как губы обхватывали пальцы и старательно сосали, при этом зелёные глаза смотрели с такой невинностью… По подбородку медленно потекла слюна, и босс не сдержался, слизнул её, а потом обвёл контур губ, с «чпок» вытаскивая пальцы. — Мм, хорошо постарался, — довольно протянул мужчина. Он провёл мокрыми пальцами по ключицам, груди, спустился к животу и обвёл контур паха. Влажная дорожка легла точно по очертанию плоти, блондин подул на неё и почувствовал, как оголенные участки кожи покрылись мурашками. — Хозяин, — выдохнул парень, стиснув пальцами цепь наручников. Тор проигнорировал обращение и жалобную интонацию. Спустившись ниже, он раздвинул бёдра парня, уткнулся носом в пах и глубоко вдохнул острый ванильный запах. Задел губами выпирающую головку, скользнул ниже и лизнул яички, которые в миг поджались. Локи сжал губы, чтобы не издать стона, но этого не нужно было, ведь его тело говорило за него — изогнулось, аки змея, затряслось в сладкой судороге и уже через несколько секунд нижняя часть корсета намокла от спермы. Он всегда кончал первым, а потом Тор издевался над ним, заставляя кончать второй раз, третий, четвёртый… бывало к утру он лежал как выжатый лимон. Довольный выжатый лимон. — Ты весь раскраснелся, — Одинсон засмеялся. — А ведь я даже толком ничего не сделал, — он пальцем выводил круги на животе. — Х-Хочу ещ-ще, — парень облизнулся, медленно разлипая свои глазки. — Я говорил тебе молчать, — и снова металлический голос. Мужчина встал с кровати, опять подошёл к шкафу и уже вскоре рот Локи был закрыт красным шариком кляпа. Лафейсон нахмурился, замотал головой, в надежде стянуть кляп, но вызывал только смешки от любовника, который, кстати, уже снял с себя ненужную одежду, оставаясь в трусах. — Моя миленькая зайка, — промурлыкал босс, расстегнул застёжку корсета и снял через ноги, — ты самое любимое, что есть в моей жизни, — он коснулся губами тазовых косточек, мазнул до пупка и вниз, прихватив губами кончик вялого естества. Ему нравилось возбуждать Кролика подобным образом, чувствовать как во рту нагревается и растёт член. Он заглотнул полностью, покружил кончиком языка по оси и вызвал вибрации, от которых внутри становилось всё теснее и теснее. Локи тяжело задышал, толкнулся бёдрами вверх, чувствуя как головка проезжается по ребристому нёбу, попытался закрыть глаза, но Тор запретил, шлепнув по бедру. Он вынужден был смотреть как его естество принимают теплые губы, а руки блуждают по бледной коже, на которой прекрасно светятся следы их прошлых ночей. Одинсон медленно выпустил ствол, облизнул его напоследок и с урчанием принялся посасывать аккуратные яички. Брюнета подкинуло над кроватью, он громко застонал, насколько это было возможно в кляпе, и попытался свести ноги, но сильные руки его остановили и заставили только расставить их шире. Сопротивляться не было смысла, Лафейсон расслабился, отдаваясь умелым губам и языку. Не успел он полностью оказаться на 69 небе от счастья, как язык уже вовсю облизывал пульсирующие края дырки. Локи что-то промычал, свёл брови к переносице и потряс наручники. Сейчас ему хотелось схватить наглеца за волосы и оттянуть, самого приковать к кровати и начать также издеваться. Пока парень придумывал план мести, торов язык тщательно вылизывал промежность, иногда проникал внутрь и щекотал мышцы внутри. Тор отстранился, потянув за собой тонкую ниточку слюны, слизнул её с раскрасневшихся губ и вернулся, присасывая к дырке будто в поцелуе. Только когда парень под ним начал довольно-таки сильно хныкать, вертеть бёдрами и активно двигая бёдрами ко рту, Одинсон отстранился окончательно. Он поднялся к красному и вспотевшему лицу, лизнув красный шарик и горячо выдохнув в него. — Я трахну тебя в таком вот виде, — он говорил спокойно, пытался не показывать своё возбуждение в голосе, хотя это возбуждение само выдавало себя. — Без подготовки, будешь насаживаться на мой член, а я не дам тебе всего сразу. Этого тебе хватит, чтобы осознать свою ошибку? — посмотрел в яркие глаза и ничего не увидел кроме безумной покорности и желания. Блондин поудобнее устроился между разведённых ног, уперся рукой на постель, а другой начал направлять свой ствол. Отверстие было узким, но влажным, но вход всё равно выдался трудным. Мужчина еле сдерживался, чтобы не вогнать полностью, его главная цель — наказать и принести удовольствие, поэтому пусть помучается мелкий. Придержав Кролика за бедро, он толкнулся ещё раз, раздвигая под напором вечно узкие стенки и заполняя нутро наполовину. Локи промычал, обхватил ногой бедро актива и стал давить на его ягодицы, умоляя дать ещё. Но тот только рыкнул, погладил ободок и медленно начал двигаться, шалея от мягких и горячих ощущений. Они всегда занимались любовью быстро и резко, сейчас же хотелось побольше растянуть невыносимое удовольствие. Медленные толчки просто сводили с ума. Парень стонал от наслаждения, но его стоны были обиженными и недовольными. А босс сжимал то одеяло, то бедро, на котором уже было несколько слоев пальцев синяков. Тем не менее они двигались одновременно, сохраняли темп и были одним единым. Сильная рука обхватила лежащее тело поперек спины, Тор нагнулся, проталкиваясь ещё глубже и вызывая у себя рычание, а в голове так и прозвучал громкий локинский стон. Его движения становились резче, но не быстрее, язык жадно вылизывал кляп, с которого стекала слюна обоих влюбленных. Одинсон не стеснялся и подбирал её, чтобы его любимое личико и тело не было мокрым. Брюнет с восхищением смотрел на напряженные мышцы своего хозяина, хотелось прикоснуться к ним, провести по вздувшимся венкам и слизнуть капельки пота с загоревшей кожи. — Н-нет, я бо-ольше… ох черт… не… могу-ах! — Тор рыкнул, покинул тело Лафейсона, который возмущенно взглянул на него, а в следующую минуту изнывал от небольшой боли — властитель перевернул его на бок, руки в наручниках выгнулись и кости заныли. Одинсон лёг сзади, уткнулся носом в затылок, задрал локинскую ногу себе на бедро и, оттянув упругую половинку в сторону, вновь ворвался в пространство. Любовники оба зарычали, тяжело выдохнули и оба начали двигаться. Тор теперь не жалел, наращивал темп, проникал полностью и искал нужную точку, чтобы тело в его руках изогнулось в немом крике. И это произошло, Локи стиснул зубами красный шарик во рту и распахнул глаза, вильнув задом и вжавшись им в торовы бёдра. Блондин со стоном прорычал, вцепился зубами в загривок и неистово забился внутри, толкаясь в бугор простаты. На глазах Лафейсона навернулись слёзы и ему пришлось зажмуриться, внутри всё жгло и щипало от резких и сильных толчков, а член болезненно тёрся об его живот, оставляя прозрачные капли смазки. — Бля-ять! — прохрипел мужчина и в последний раз толкнулся, изливаясь внутрь. Он обхватил стояк любовника и задвигал ладонью, стараясь не вырубиться прямо сейчас от нахлынувшего оргазма. Через минуту и Локи забился в безумном оргазме, от которого поджимались пальцы на ногах. Он обмяк в руках, продолжая рефлекторно толкаться то в тёплую ладонь, то насаживаться на опускающийся член внутри. Не было уже слышно пошлого хлюпанья, беспорядочного шёпота; не чувствовались ласковые поцелуи в плечо и лопатки — всё было словно в тумане, который захватил с ног до головы. Когда появились силы, Тор поднялся и спустил кляп на шею — было понятно, что это не последний раз. Локи смотрел на него сквозь дымку, с приоткрытым ртом и усталыми глазами. — Как ты, зайка моя? — блондин успел отцепить только одну локинскую руку, а затем его притянули в вялом, но чувственном поцелуе. — Не думай, что это останется безнаказанно, — прошептал в поцелуй Лафейсон. — Ой, ещё скажи, что тебе не понравилось, — засмеялся мужчина. — В следующий раз я буду отбиваться, — буркнул в ответ. — Мм, неужели? Что, вот прям в следующий раз? — Тор усмехнулся, не дождался ответа и вставил в разработанную дырку два пальца. Локи изогнулся и простонал. — Вот прям будешь отбиваться? — и задвигал рукой. Благодаря сперме внутри двигаться было до безумия легко. — И-изверг! — пропищал Ушастый, свободной рукой сжимая его плечо. — Д-дай отдохну-боже-мать-моя-женщина, — а вот это уже три пальца входили в задницу и все дружно массировали простату, слегка надавливая. Лафейсон завертел головой, впился поцелуем в искусанные губы и пообещал, что обязательно отомстит, но уже потом.
