Осколки. Книга 3

Когда тем вечером после концерта Чарли вернулась домой, она даже не сразу поняла, что в квартире кто-то есть. Она думала, что сама забыла выключить на кухне свет, уходя. Поэтому, когда Чарли заглянула туда, чтобы выпить воды из холодильника, она буквально подпрыгнула от ужаса, увидев у плиты Дженни. - Господи! Дженни! Ты смерти моей хочешь, что ли?! – завопила Чарли. - Прости, я не собиралась тебя пугать. Я думала, ты догадаешься, что я тут, когда увидишь мои сапоги и пальто в коридоре. «Сапоги? Пальто?» – растерянно подумала Чарли и зависла на какое-то время. Естественно никаких сапог и никакого пальто она не заметила. Она не заметила бы даже курящего слона на диване в гостиной, не то что какую-то одежду. В ее голове все еще пульсировало что-то тяжелое, пульсировало и билось с того самого момента, как Тэсс поцеловала ее. - Я просто подумала, что вы вернетесь домой голодными, вот и решила тут похозяйничать… - Дженни улыбнулась, снимая с плиты сковороду, на которой что-то тушилось. Судя по запаху это было мясо с овощами. – Кстати, где мой брат? Я думала, что вы вернетесь вместе. - Брат… - пробормотала Чарли рассеянно, словно соображая, кто из ребят в группе приходится Дженни братом. – Ричард… он… зависает с парнями в баре. - Ах вот оно что! Бедный мой Ричи. Бедный глупый Ричи пользуется любой возможностью, чтобы побыть с Льюисом наедине. Это так грустно. - Угу, - ответила Чарли, размышляя, как бы ей самой остаться наедине с собой. - Все уже готово, Чарли… Садись, я покормлю тебя, - Дженни собиралась было достать из шкафчика тарелку, но Чарли остановила ее. - Прости… прости меня. Я не голодная. Ты не обидишься, если я не поем? Дженни удивилась, ее красивые брови взлетели вверх, а пристальный взгляд скользнул по Чарли, и от того, как этот взгляд изучал ее, Чарли мгновенно стало не по себе. - Что-нибудь случилось? – спросила Дженни. – Ты выглядишь какой-то потерянной… - Нет, нет, нет, ничего не случилось, - забормотала Чарли. – Я просто устала, пожалуй, пойду, прилягу. И Чарли заторопилась уйти из-под этого взгляда, забившись в спасительную темноту спальни. Ей хотелось ослепнуть, оглохнуть и вырвать себе язык за то, что она только что солгала Дженни. Какая-то часть ее сознания все еще пыталась оправдаться и говорила: «Ты ни в чем не виновата. В том, что Тэсс влюблена в тебя, нет твоей вины. Ты не хотела этого и не добивалась этого, это всегда было так. И ты поступила правильно, расставив сегодня все точки над «и». Больше эта девочка к тебе не полезет. И все это… …этот поцелуй… …этот поцелуй… …этот поцелуй… …все это скоро забудется. И Дженни совсем не обязательно знать об этом. Потому что она может расстроиться и приревновать. ….и запретить тебе общаться с ней… …и запретить тебе видеть ее… И что ты тогда будешь делать? Кого ты выберешь? … потому что ты не сможешь выбрать ее, даже если захочешь… …отношения с подростками караются по закону...» И вспомнив эти слова Ричарда, Чарли заплакала. Она плакала без слез, плакала беззвучно. Она только дрожала, дрожала, не переставая, надеясь, что Дженни пробудет в душе еще долго и не увидит ее в таком состоянии. Потому что иначе объяснений не избежать. А Чарли не знала, сколько еще она сможет лгать. Но к тому моменту, как Дженни вернулась из душа и забралась к ней в кровать, Чарли уже смогла успокоиться. - Не спишь еще? – спросила Дженни шепотом над самым ее ухом, обнимая Чарли одной рукой. - Нет, - ответила Чарли, не видя смысла в том, чтобы притворяться. Она вдруг вспомнила, как Тэсс в день ее рождения забралась в ее постель и точно так же обнимала. А Чарли пыталась притвориться спящей. И от этого воспоминания, такого яркого и осязаемого, Чарли снова захотелось плакать. - Ты такая напряженная… - заметила Дженни. – Хочешь, я сделаю тебе массаж? - Нет, не нужно, - запротестовала Чарли. Так уж повелось, что у них с Дженни массаж всегда заканчивался сексом, а Чарли меньше всего хотелось секса в ту ночь. Но, похоже, у Дженни было свое мнение о том, что нужно Чарли. - Не упрямься, глупая, - прошептала она. – Ты сразу расслабишься, и усталость как рукой снимет… Вот увидишь, так и будет, - и Дженни легко скользнула рукой под ее футболку, проводя пальцами по голой коже спины. - Дженни… ну не надо. Не надо сегодня, - выдавила Чарли. - Успокойся, Чарли. Ты ведь знаешь, что я знаю, как сделать так, чтобы тебе стало хорошо. Я знаю твое тело лучше, чем кто бы то ни было на свете… - ее рука скользнула по ноге Чарли, поднимаясь от коленки к бедру. - Дженни, перестань! – закричала Чарли, потеряв терпение. Рука девушки замерла и еще через секунду исчезла где-то под одеялом. Чарли испытала невыразимое облегчение от этого. - Да что с тобой такое, Чарли? – Дженни говорила спокойным тоном, но Чарли знала ее слишком хорошо и слышала, что девушка пытается скрыть разочарование и спрятать нанесенное ей оскорбление. – Ты раньше никогда… никогда так странно не вела себя. - Я просто устала! Только и всего! Неужели так сложно это понять?! - Вот как? – Дженни хмыкнула. – Почему-то раньше ты в любом состоянии не отказывалась ни от массажа, ни от секса. А в последнее время я только и слышу, что «не сейчас» и «не надо». Дженни уже не пыталась маскировать свою обиду. Теперь она звучала в ее голосе так отчетливо, что Чарли вновь захотела вырвать себе язык, вновь ощутила приступ вины, невыносимо болезненный. - Прости, - пробормотала она. – Мне правда не хочется. Прости. Услышав ее расстроенный голос, Дженни смягчилась. - Ты здорова вообще? – спросила она с беспокойством. – У тебя ничего не болит? - Нет. Ничего не болит. «Во всяком случае, физически я точно здорова. А вот мое психическое здоровье вызывает у меня большие сомнения». - Чарли? - Что? - Ты случайно с Тэсс не поругалась? Чарли мгновенно напряглась от этого вопроса. Ее поразило, что Дженни каким-то образом догадалась, что ее состояние связано с Тэсс. «О нет, все в порядке. Мы не поругались. Мы поцеловались». - Нет, мы не ругались, - прошептала Чарли. – Просто тяжелый день. Тяжелый концерт. - Хорошо. Я понимаю, - Дженни снова обняла ее одной рукой, и Чарли уже не отталкивала ее. Ей не хотелось этих прикосновений, но, по крайней мере, она знала, что Дженни больше не попытается залезть к ней в трусы. Какое-то время они лежали молча, а потом Дженни вдруг спросила: - А помнишь, как мы прятались от твоего отца в шкафу? – в голосе девушки звучала улыбка. – Он запрещал тебе встречаться со мной, все еще надеясь вырастить из тебя «правильную» дочь. Он вернулся домой пораньше, думал, что поймает нас с поличным и ворвался в твою комнату. А мы спрятались в шкафу, когда услышали его шаги. А он даже не догадался заглянуть туда. Решил, что мы ушли куда-то. И мы просидели в этом шкафу весь вечер, помнишь? – Дженни усмехнулась. – Мы не прекращая целовались и хихикали. А потом я вылезла из дома через окно на первом этаже, и твой отец так ничего и не понял. Сколько нам тогда было лет? Шестнадцать? Ты помнишь, Чарли? - Помню, - ответила Чарли глухо. – Мне было шестнадцать. А тебе только исполнилось семнадцать. - Мы были такими безумными тогда… Мы обожали рисковать. И мы постоянно влипали в какие-нибудь истории, - Дженни вздохнула то ли с сожалением, то ли с облегчением. – Как думаешь, Чарли… Тогда мы были счастливее, чем сейчас? - Не знаю, - отозвалась Чарли едва слышно. – Я не знаю. И снова она возненавидела себя после этих слов. Потому что на самом деле Чарли знала. Она знала.