Самая узкая из всех дорог

*** Эта неловкость. Сжимающая легкие в тугой комок, нерешительность. Сяо Синчэнь маялся этими чувствами, почти решался открыть рот, чтобы что-то произнести, но все не мог. Не получилось даже естественно встать и разогреть ужин. Есть хотелось. А еще нужно было обсудить последствия своего странного предложения. И подумать. Ох, не мешало бы подумать, что он такое творит со своей и так черт-те на что похожей жизнью. Обсудить хотя бы с самим собой откуда столько безоглядной готовности помогать первому встречному. Он ни на что не успел решиться, даже досомневаться не успел, зато его гость явно был другим и раздумьям предпочитал действия. Он поднялся, бросил ленивое “воспользуюсь твоей ванной” и был таков. Оставил в растерянности и собственных мыслях. Казалось бы, сейчас это именно то, в чем Сяо Синчэнь нуждался больше всего. Зашумела вода. Мерным ровным звуком она лилась в душевой кабине, не встречая препятствий. Ее шуршание дополнилось урчащей мелодией без слов и четких звуков — чуть более громким мычанием какой-то незамысловатой песенки. И через секунду эти звуки слились, а Сяо Синчэнь залился краской. Неужели он подслушивал?.. Какая мерзость. Обычная точность движений сейчас отказала, он дернулся всем телом и что-то задел, но не скинул, вовремя себя остановил. Ощупал салфетницу, она чуть не стала жертвой удивительных открытий о себе самом, и поставил ее на место. Горячий стыд опалял изнутри. Он же сам предложил этому человеку остаться, сам пожалел этого загнанного зверя, так чего же теперь прислушивается? Что он хотел там услышать? Убедиться, что кроме очевидной порочности он услышит в ней новые ноты? Звяканье шприца о раковину? Копошение по полкам? Сяо Синчэнь глубоко в себе бросал в себя же обиднейшие обвинения, содрогался под ними и горел в собственноручно разведенном огне стыда. Он не успел прийти к какому-либо решению, не успел толком себя укорить, потому что брошенные обвинения не находили цель. Он чутко среагировал на отключение воды, пропавший шум вызвал удовлетворение, и Сяо Синчэнь с удивлением осознал, что ему просто… любопытно. Получается, и жалость продиктована этим чувством? Нет, жалость это просто жалость, а вот вместе с любопытством она сподвигла его предложить убежище преступнику. Наглому, опасному… отпустившему его легко и без угроз человеку. Мальчишке еще, если можно было судить по голосу и телосложению. А он судить мог, все же прошлое никогда до конца не остается в прошлом, оно накладывает нестираемый отпечаток, такой и лежал на Сяо Синчэне. Он же и заставил еще тогда, в переулке, среагировать на кровь, на боль, звенящую в голосе, спрятанную так глубоко, что нужно было еще прислушаться, чтобы расслышать. Дверь ванной комнаты распахнулась, вырывая из мыслей, разрушая густую патоку воспоминаний с сочиненными одним лишь воображением образами. К своему стыду, Сяо Синчэнь, чутко прислушивающийся к каждому шагу своего гостя, смущаясь понял, что тот шел босиком и… — Доктор, я взял твое полотенце. — У меня же есть запасное! — Сяо Синчэнь моментально вспыхнул. Как он мог забыть! Простая вежливость, простое приличие! А он… Он залился краской весь, даже дышать стало сложно. И голос гостя зазвучал растерянно. — Да ладно тебе, доктор. Отстираешь… — А? — Сяо Синчэнь прекрасно слышал и прекрасно расслышал, но вот поверить своим ушам не смог. Его гость, чье имя он так и не спросил, шлепал босыми ногами и на вопрос, пусть и короткий, и глупый, и непонятный совсем, отвечать не собирался. Подошел близко, даже слишком, молчал. Пах свежестью и жаром после душа. И, кажется, был либо в полотенце, либо вовсе обнажен. И не весел. — Доктор, я есть хочу, — действительно прозвучало угрюмо и не свойственно, хотя Сяо Синчэнь и мог судить только по их краткому знакомству. — Как ваше имя? — М? А ты не знаешь? Полиция не сказала? — Нет. — Сюэ Ян, — он стоял напротив, отвечал ровно, безэмоционально, пусто и выхоложенно. — Сюэ Ян, вам стоило взять свежее полотенце, потому что вы мой гость, а гостю положен определенный уход. Так вышло, что я никогда особенно и не знал, как правильно принимать гостей, но до некоторых мелочей могу и догадаться. Бросьте это полотенце в стиральную машинку и возьмите новое. Сяо Синчэнь старался говорить ровно и спокойно, все же говорил он с человеком не самым предсказуемым. И пока говорил, в воздухе что-то менялось. Он не видел, только слышал, как дышал его гость, назвавшийся Сюэ Яном. И в этом дыхании, он мог клясться, сквозила улыбка, хотя такого не может быть. Но когда он заговорил, в голосе тоже чувствовалась она. Озорная и веселящаяся: — И остаться голым? Сяо Синчэнь жарко покраснел щеками и, снова, даже шеей. — Вы простудитесь, если так поступите. Сейчас принесу вам сменную одежду. Он попытался сделать шаг, но его поймали за предплечье. Сильная, но аккуратная хватка человека, прекрасно владеющего своим телом. Рядом почти сразу же раздалось: — Доктор, я есть хочу. — Чувствуйте себя как дома. Левый верхний ящик и холодильник в вашем полном распоряжении. Руку тут же отпустили и Сяо Синчэнь поспешил за одеждой.