Самая узкая из всех дорог

*** Чашка чая на столе. Ложечка рядом на салфетке. Сюэ Ян сидел на стуле, перед ним снова стоял доктор, облокотившись на кухонную столешницу. Его руки по бокам сжимали некрасиво темную глянцевую поверхность. Он не подходил окружающему его помещению. Сюэ Ян сделал первый сладкий глоток. Да, не подходил. Так же как ему не шли и темно-серые джинсы, и голубая футболка. Хорошо смотрелась только прическа, волосы явно не специально отращивали, просто не стриглись. Чуть ниже плеч, неровные кончики, они распадались без особого разделения на пробор, казалось, что у доктора была привычка рукой убирать их с лица назад. Но Сюэ Ян этого не видел, все, что он успел подметить за доктором — скованная неподвижность. Еще глоток. Кухню рассматривать нет смысла, он и так ее досконально изучил в свой первый визит. Еще глоток. Неуютно. Хочется уйти и в то же время работает инстинкт самосохранения. Здесь безопасно. Если доктор не вызвал полицию, то не вызовет ее и потом. Вот только почему, это тот еще вопрос, который Сюэ Ян себе не задавал по множеству видимых, а так же плохо осознаваемых причин. Но была одна вещь, которая оказалась важнее других. — Доктор, ты хочешь, чтобы я ушел? По-детски, с обиженной интонацией, Сюэ Ян специально задал этот вопрос так. Безжизненный незрячий взгляд нисколько не изменился, только рот приоткрылся, сложные эмоции исказили безупречные черты лица доктора, он оттолкнулся от своей столешницы, ничуть не медля и не путаясь по пути, отодвинул стул и сел напротив Сюэ Яна. Спокойная, расслабленная поза выдавала в нем человека незаурядного, ведь он точно знал, кто перед ним и все равно не трусил. Даже омерзения не испытывал. — Вы сами сказали, что я не в силах вас прогнать. — Я и не спрашивал, гонишь ли ты меня. — Разве это не одно и то же? — Нет, — ответ Сюэ Яна прозвучал немного слишком. Слишком громко, слишком резко, слишком значимо. Доктор тоже углубился в “слишком”. Молчал — слишком долго; хмурился незаметно — слишком заметно, он же в компании отлично видящего убийцы, в конце-то концов; вздыхал — тоже слишком. Слишком для терпения Сюэ Яна, ведь он все это время разглядывал доктора, словно до этого все забывал хотя бы раз посмотреть. Его тонкие губы, нетипично бледную кожу, затянутые словно дымкой слепые глаза, костистые руки с длинными тонкими пальцами, излишнюю худобу, он разглядывал с хищным интересом. Все это было не во вкусе Сюэ Яна, мужчин он предпочитал пониже себя, да и доктор явно не по этой теме. Если вообще хоть по какой-то. Наверняка был женат на работе, а теперь женат на разочаровании. Сюэ Ян плавал уже в совсем неясных мыслях, просто пялился на доктора, особенно ни о чем не думая, и медленно отпивал свой засахаренный чай, когда его почтили чем-то вроде ответа: — Вашу жизнь кто-то упорно пытается отнять, вам не кажется, что разумнее бежать? — Я похож на неразумного? — Сюэ Ян очаровательно улыбнулся, отлично знал, что улыбка, пусть и лживая до последнего излома, придает голосу ни с чем несравнимый тон. — Да, немного. — Оскорбляешь до глубины души. Я не такой. — Ко мне регулярно приходит помощник. Я не хочу, чтобы он вас видел. — Точнее, ты не хочешь, чтобы я видел его? — И это тоже. Он здесь ни при чем. Сюэ Ян всегда был таким, его резануло, как резало до этого, эта забота, теплая, бескорыстная забота о ком-то наносила ему глубокие кровоточащие раны, независимо от кого и кому предназначалась. Он ненавидел ее, не мог на нее смотреть не скалясь, едва гасил в себе моментально вскипающую злость. — Конечно, доктор. Мне твой помощник и без того был неинтересен, — что, естественно, ложь, но Сюэ Ян не может сказать правду. Уйдя из дома доктора в первый раз, он не пошел сразу искать неприятности туда, где точно мог их найти, нет, он пошел следить за помощником доктора, смотреть чем тот дышит, чем живет. Прицепился к нему как репейник, следовал бы и домой, если бы не собирался однозначно остаться незамеченным. Упрямо торчал несколько дней у его дома и незаметной тенью скользил за ним шаг в шаг, слушал его бесполезные разговоры. И с замиранием те, которые оказывались с доктором. Ему Ван Хао звонил раз в день и неизменно не получал ни одной жалобы. Это даже раздражало. Вся увлеченность случайным встречным разносила мир Сюэ Яна в пух и прах, обесценивала его ценности и размывала границы. Но он был бы кем-то другим, уж точно не самим собой, если бы не поддался сладостному желанию знать больше о человеке, который не испугался. Хотя в глубине души и понимал, что дело вовсе не в отсутствии страха. Они все сидели друг против друга, в пресной тишине неполноценного мира. Если бы доктор мог видеть, Сюэ Ян многое дал бы понять взглядами, улыбками, движениями, но доктор ничего не видел. В его черном мире звучал только голос. — Доктор, ты предлагаешь мне убежище? — До тех пор, пока оно вам нужно. — Ты же не забыл, кто я такой? — Это было бы излишней легкомысленностью с моей стороны. — И все же предлагаешь прятаться у тебя? — На определенных условиях. — Доктор, в эти условия совсем не входит сохранность твоей шкурки. — Не думаю, что слепец в ваших делах будет хоть сколько-нибудь важной фигурой. — А под раздачу попасть не боишься? — Это возможно, даже если совсем не рисковать и тихо сидеть взаперти. Да и с каждым вашим словом, я все больше убеждаюсь, что не откажу вам в помощи. И чей же мир здесь черный? Задело. Больно и обидно задело, потому что доктор смотрел не на всего Сюэ Яна, с его руками по локоть в крови. Задело не тем, что его не оценили во всей запачканной красе, а тем, что могут эту красоту заметить. Отчего-то отчаянно захотелось скрыть то, что еще можно было скрыть. Предстать перед доктором в лучшем свете. — Странный ты, доктор… — прозвучало тихо, почти в чашку, но Сюэ Яна услышали и подарили мягкую, неуместную улыбку.