Солнце ночных пещер

Благотворительная ярмарка фонда «NYHS» встретила Кларка гулом сотен людей. От этого беспрерывного звука и без того напряжённые нервы натянулись ещё сильнее. Он занял место в первых рядах, среди прессы, и приготовился слушать новый рассказ Крейна, обещанных в твиттере «Сирен Готэма» Известный актёр — Кларк не помнил его имени, но лицо примелькавшееся — поднялся к трибуне. Ему принесли закрытый конверт, он показательно разорвал его, достал рукопись и начал читать: — Уважаемые слушатели! Крайний роман, «Поршень и пружина», закончился на крайне драматическом моменте, поэтому нынешний рассказ является его прямым продолжением. Это не «Сирены Готэма», как вы могли подумать по моему твиттеру, простите, что ввёл в заблуждение. Толпа горячо поддержала. Кларк тоже вежливо захлопал. Всё внутри тряслось от напряжения. Актёр выдержал впечатляющую паузу и начал: — Томас открыл глаза. Всё вокруг было ярко-белым, крепко пахло лекарствами. Он точно знал, что лежит в больнице доктора Томпкинс — где же ещё — а значит, всё могло быть и хуже. Второй мыслью, пришедшей в голову, был вопрос — как Селина? О Томасе позаботились, но она тоже была ранена — как она? Где смогла отсидеться? Пришла ли к нему, пока дома только Альфред? Альфред. Как он? Переживал, наверное. Заходил, навещал. Наверняка разговаривал с его телом, сообщал новости, как делал бы, если бы Томас был в сознании. Готовил что-нибудь особенное к его возвращению. За компанию можно было не волноваться, Люциус Фокс сделает всё в лучшем виде, он сам так глубоко бизнес не понимал, как его генеральный директор. А кто был за него Бэтменом, кто хранил Готэм? Тим, в общем-то, уже готов, может, он… Мысль о приёмном сыне оказалась ожидаемо горькой. Дика больше нет. Его первенца, его Робина больше нет. Томас прикрыл свои карие глаза. От яркого света в них скопилась влага, и тонкие влажные дорожки протянулись к вискам. Одна слеза затекла в ухо. Томас попытался встряхнуть головой, но та будто свинцом налилась. — Мистер Крейн? — услышал он вскоре голос Лесли и поспешно снова открыл глаза. — Как вы? В горле было сухо, слова продирались наружу как через наждак. — Ничего, мисс Томпкинс, ничего. Он попытался махнуть рукой, та отказывалась подчиняться, и лёгкий жест вышел вымученным, совершенно не изящным. — Ну, как скажете, — улыбнулась врач. От её улыбки всегда становилось чуточку легче. Томас снова закрыл глаза. Когда они сражались с Виктором Засом, Дик сломал руку. Это была его первая травма как Робина, Томас очень переживал и винил себя, Дик же смотрел на вещи проще. Ну, сломал и сломал. Чего горевать-то? Он тогда тоже лечился у доктора Томпкинс, может, даже лежал на этой же кровати… В груди начало печь. *** Кларк вспомнил, как пришёл на работу на следующий день. — Ни слова! — попросил Кларк. Опенспейс встретил его привычным гулом. — Ни слова! По его лицу читалось куда больше, чем хотелось бы, и даже Диана послушно замолкла. В коричневом свитере она выглядела очень по-домашнему, но это не скрывало того, что внутри она была воином. Артур, которого Кларк подменял, пока тот был в отпуске, недоумённо поднял брови. Диана махнула ему — потом объясню. Кларк знал этот её жест, так же она останавливала и его самого. — Да быть не может, чувак, мне об этом даже пошутить нельзя?.. — начал было Барри, но осёкся, когда Ди, очевидно, пнула его под столом. — Эй! Кларк тем временем, сжав губы, остервенело печатал новую заметку. Перед глазами всё немного плыло, но текст про возможные махинации в «Доджерс» вышел хорошим, пусть и непривычно едким. Главному редактору, Перри Уайту, впрочем, работа понравилась. *** Голова ещё побаливала там, куда установили титановую пластину, но Томас не обращал на это внимания. Он наконец добрался до одного из своих помощников и надеялся услышать хоть от него добрые вести. Харольд Олнат — немой горбун, ум Эйнштейна в теле Квазимодо — протянул Бэтмену новый бэтаранг. — Два месяца разрабатывал, — напечатал он на планшете. Харольд был светловолос и кареглаз. Раньше он работал на Пингвина, но Томас старался не показывать своей настороженности, потому что с того момента, как Бэтмен победил Пингвина, Харольд не дал повода в себе усомниться. — Я это ценю, — ответил Томас. — Ещё что-нибудь? — Усовершенствовал бэтмобиль, усилил фары и подвеску немного. Вот новые перчатки. Сейчас над Бэтвингом работаю. До свидания, — напечатал Харольд. Томас кивнул и вышел из лаборатории. Он не сомневался, что город, столько веков живший до Бэтмена, переживёт меньше двух месяцев, и всё же видеть из окна авто родные места было приятно. Вывески радовали яркими красками, все куда-то спешили, у кондитерских запах бензина перебил характерный аромат свежей выпечки. В мыслях ещё вертелась Селина, она не давала о себе знать вот уже полтора месяца (и три дня). Он не оставлял на ней маячков (она на нём — тоже), так что оставалось только надеяться. Дом у озера радовал тишиной и покоем, пусть и хотелось девического смеха Селины. Или стрёкота клавиш ноутбука Тима, как раз подменявшего его на роли Бэтмена. Или воодушевления Дэмиана, выучившего новый трюк. Хотелось видеть Дика с очередными результатами расследования, но это невозможно… Альфред встретил его горячим ужином. Лобстер был восхитителен, только Альфред мог его так выварить. Ещё ни в одном ресторане, даже в Европе, ему не доводилось пробовать лобстера вкуснее. Томас открыл расписание на планшете — у «Крейн Энтерпрайзес» завтра в семь вечера будет совет директоров, поздновато, сразу после него на патруль, надо бы выспаться. — Новости, Альфред? — От Селины ни слова, — верно угадал дворецкий. — Дэмиан учится, Тим работает, — и продолжил другим тоном: — Землетрясение на Гаити и в Бразилии, пожар на Кенсингтон-стрит потушен, Чёрная Маска с Фальконе только начинают передел территории, вы ничего не пропустили. У Нигмы какое-то новое дело, он же… — Да, частный детектив, помню. — Да… что ещё? — нахмурился Альфред. — На улицах новый наркотик, берётся как из воздуха, надеюсь, вы с этим покончите. Вы же великий детектив, как говорят в газетах, — глаза его смеялись. — Образец уже в лаборатории, принёс Селине один из осведомителей. — Она заходила? — Оставила в почтовом ящике с открыткой с пожеланием выздоровления. Открытка у вас на тумбочке. — Благодарю. Я в лабораторию. — Основные тесты я провёл, результаты там же. Папка под названием «Образцы—315—4.11—d» Через пятнадцать минут Томас выяснил, что это был модифицированный риталин, произведённый не в Готэме, разведённый тальком. Не удовлетворённый такими скудными результатами, он отправился спать. Может, во сне, а может, и наяву Селина Кайл прокралась в его спальню, но то, что произошло внутри, было слишком хорошо, чтобы быть явью. *** Томас растирал задубевшие мышцы плеч. Патруль был продуктивным, но утомительным. Он выяснил, что наркотик продают мелкие сошки, по зип-локу, на улице, но ни один из торговцев не ответил Бэтмену, откуда оно взялось. Называли Бэтмену опустевшие уже точки схрона, хоть и напуганы были донельзя. На точках была куча отпечатков, он снял их и готовился анализировать, кому какие принадлежали, кто был связан с несколькими мастер-кладами. У единственного клада, до краёв заполненного пакетиками с белым порошком, были видны свежие следы грубых ботинок сорок второго размера. На всякий случай он проверил и их — следы обрывались у дороги, их обладатель сел в машину и уехал. По следу протектора машину было не отследить — слишком популярные в Готэме «Мишлен», на джипах с такими ездила значительная часть города. Отпечатки, прогнанные через полицейскую базу, выдали три десятка имён — в основном тех, с кем Томас уже побеседовал. Но это был не тупик — программа выдала имя Джона Бута, о котором Томас, притворяясь мелким преступником Левшой Ноксом, уже слышал. С ним надо будет побеседовать последним, уже собрав всю информацию от мелких сошек. Тем временем Альфред пригласил его в столовую к позднему ужину во французском стиле — le soupe, баловал после возвращения. После смерти Дика. В груди вновь вспухло болезненное ощущение. К луковому супу с крутонами была подана свежая газета из Метрополиса — соседнего с Готэмом города. — Интересное расследование на пятой странице, — пояснил выбор прессы Альфред. Томас открыл газету на нужном развороте и машинально скользнул взглядом в низ статьи — там, где подписывался автор. Лоис Лейн. Если не псевдоним, то она очень смелая, подумал он, переводя взгляд на заголовок: «Наркокартель из Метрополиса: факт или страшилка?». — Третий абзац вас, думаю, заинтересует, — продолжил подсказывать Альфред. «Возросло производство риталина», — выцепил взгляд Томаса нужную строку. — «Однако продажа его на улицах на прежнем уровне». — Надо бы допросить мисс Лейн или кто там под псевдонимом?.. — Мисс Лейн. Есть одна проблема, сэр. В Метрополисе свой супергерой. Хотя Томасу было не до других городов, в Готэме бы порядок навести, об этом он что-то слышал. Даже досье собирал. — Ах, да, Супермен, — якобы небрежно ответил Томас, но дворецкого было не провести. — Он летает, пускает лучи из глаз и дышит морозом. А у вас соглашение. — У Бэтмена с Суперменом. А у Томаса Крейна с кем бы он ни был соглашения нет. Альфред, неужели вы забыли, кому принадлежит эта газета? — усмехнулся Томас. В голове уже зрел план. *** Облачившись в костюм летучей мыши, он запустил Бэтмобиль и выехал из пещеры. Дорога выходила на поверхность возле города. Полицейские частоты молчали, не считая мелкой кражи на Доу-драйв. Бэтмен подъехал к нежилому дому, где у него был схрон, и достал крюки и запасные бэтаранги. Томас всё никак не мог выкинуть пришельца из головы. Он появился в Готэме лишь однажды — спас из пожара девочку — и не оставил контактов, чтобы оставить голосовое сообщение: «Это мой город. Не лезь!» грубым голосом Бэтмена. Когда-то давно Томас финансировал исследования эмоций. Причину он с улыбкой называл всем желающим — сексуальное возбуждение интересует его во всём своём многообразии — и даже сами учёные верили, что дело было именно в этом. История эта давно забылась, даже сам он уже искренне не помнил деталей — помнил только, где записи с подробностями об этом факте биографии мистера Крейна. А плодами исследования страха пользовался до сих пор и то и дело подкидывал перспективным учёным денег на отдельные исследования. С развитием краудфандинга это можно было делать анонимно. Так что голос Бэтмена пугал чисто физиологически, воздействуя на мозг в тех частотах, где он был наиболее беззащитен. И даже таинственному инопланетянину должно было стать страшно, когда он услышал: «Это мой город. Не лезь!» Достаточно страшно, чтобы больше никогда не соваться в его город. В ответ Бэтмен никогда не посещал Метрополис — пришелец об этом не просил, но Томас счёл это вежливым. Да и некогда ему было ещё второй город брать под крыло. Но теперь он должен был нарушить это соглашение. Ради Готэма. Не по своей прихоти, успокаивал он себя, пролетая на первой космической по мрачным ночным улицам. Оставалось только донести это до безымянного пришельца. Хорошо бы, если бы инопланетянин знал про наркоту. Но он спасает женщин и мужчин из пожаров и автокатастроф, останавливает грабителей в магазинах. Едва ли ему известно, где производят наркотики на экспорт. Да и как с ним связаться? Со всеми этими мыслями патруль пролетел незаметно, и днём Томас Крейн уже спускался с борта личного вертолёта на крышу «Metropolis Daily». Он знал, что на нижних этажах сотрудники бегают, суетятся в ожидании владельца их места работы. В век новых технологий газеты бултыхалась на грани окупаемости, и все понимали, что босс мог приехать только с одной целью. Увольнять. Томас терпеть не мог это делать. Он так старался, и Бэтменом, и Томасом, чтобы все вокруг жили лучше, что отнимать у человека кусок хлеба казалось кощунственным. И всё же он увольнял. — Я хочу переговорить со всеми сотрудниками, — властно сказал он Перри Уайту, главному редактору газеты, и это был приказ. Через полтора часа Томас Крейн наконец увидел неприветливую черноволосую женщину. Она в ответ глянула с вызовом. — Значит, вы Лоис, — Томас попытался очаровать её глубоким, мягким голосом. На светских раутах работало. Лоис же смотрела на него с плохо скрываемой неприязнью. — Читал ваши статьи, любопытно. Ваша последняя статья… звучит спорно. Наркокартель под носом Супермена… — У меня есть источники, — Лоис на миг поёжилась, и по её взгляду стало понятно, что если проследить за ней этой ночью, с этим источником можно даже познакомиться. Томас быстренько увёл разговор в сторону тенденций Пулитцера и закруглился. — И наш спортивный обозреватель, только выловили. Вечно его нет… — проворчал Перри Уайт, и стало ясно, кого он бы хотел уволить. В кабинет зашёл высокий легконогий парень в клетчатой рубашке. Глаза за линзами очков были пронзительно-голубыми. *** Все внутренности перекрутились, потому что Кларк понял, что сейчас будет. Это совершенно точно нарушает журналистскую этику, с десяток правил и хорошо, если ни одного закона, думал Кларк, забивая в рабочую программу имя: «Брюс Уэйн». Программа тут же начала поиск по газетам, заметкам и просто в интернете. Заметка о свадьбе — с Таль Эльголь, гражданкой Израиля. Томас женится на Талии аль Гул по велению её отца, Рас аль Гула, во «В рацион сов входят летучие мыши»… Статья про мошенничество в «Рингер Энтерпрайзес» — Брюс был одним из внештатных бухгалтеров сделки с «Джейс Фармасьютикалс» и даже давал показания по делу. Томас и Тим расследуют махинации в «Крейн Энтерпрайзес» в «Снятся ли хакерам компьютерные коды»… Брюс Уэйн на первенстве штата по кикбоксингу. Брюс Уэйн в выпускном альбоме. Томас и Марта Уэйн убиты на Парк Роу после бейсбольного матча, их сын Брюс не пострадал. *** Кларк сидел и тупо пялился в экран. Он не мог понять, что делать. Перед его глазами была разгадка главной тайны американской книжной промышленности последних лет пятнадцати. И что теперь делать?.. Привет, Брюс, я узнал, что ты Крейн, но это ничего не меняет? Привет, Брюс, я знаю твою тайну? Привет, Брюс, прости меня?..