Чернильная лихорадка.

      Он пропал из моего поля зрения, как только завернул за угол, я медлила, когда пыталась незаметно завернуть за угол, чтобы он не ударил меня по голове, поэтому и потеряла его. Он не поджидал меня за углом, а пропал. Возможно, тут есть потайные комнаты, о которых я никогда не узнаю.       Когда я осмотрела все закоулки и места, где можно спрятаться в этом крыле, я стала выламывать двери. Не собираюсь здесь оставаться, а сохранять собственность игры никто не говорил. Двери разлетались в дребезги. Руки болели, бить топором было тяжко, но зато хорошенький анти стресс образовался.       Обычно в комнатах ничего не было — пару столов, может, шкаф, супчик, поэтому скорее всего я зря ломала двери, нужно было делать что-то другое. Еще я нашла музыкальные инструменты, всегда хотелось поиграть на органе, на скрипке (что трудно без смычка), та же история с контрабасом. На пианино играть я умела. Уместно ли сейчас понтоваться и садиться играть, создавая множество шума? Не думаю, что Бенди или тот мужчина, у которого фетиш — овечки, оценят мои таланты. Я уже собиралась уходить, но всё равно подбежала к пианино и сыграла пару ноток из «К Элизе», так, для упокоения души, всё равно инструмент тихий, а рядом со мной топор… был. Я же на секунду отвернулась!       Я прижалась к стене, быстро осматривая всё в округе: инструменты на месте, дверь открыта, следов чернил нет, но вот на местах для музыкантов, наверное, где так же лежали инструменты, появились картонки Бенди, а по полу были разлиты чернила. Я посмотрела на потолок — накапали они не от туда. — Давай выходи, овечкофетешист, думаешь, я без топора слабачка? У меня есть нож! — я пыталась блефовать, но не отходила от стены, чтобы не прилетело в голову. Оказалось, к таким мерам прибегать и не стоило, мужчина, как я предполагала (теперь я вижу его на свету, это существо просто чернила), подбежал ко мне и вывернул мне руки, толкнул вперед, я ударилась головой об пианино, что сопровождалось сильной болью. Мне повезло, было не так больно, но дальше последовал еще один удар — в живот, в глазах потемнело от боли, я вскрикнула и рухнула на колени, — хват-тит, пожалуйста, что тебе нужно? — голос подрагивал, я всё это время думала, что с топором мне всё ни по чём, а это оказалось не так из-за моей легкомысленности. — Господину Бенди нужна овечка, мы выбрали тебя, — он дёрнул меня за волосы, заставив заплакать от боли и обиды. Теперь я у него на руках, он испачкал меня чернилами. Я хочу кушать, спать и домой. Не хочу быть овечкой.

***

      Я не смотрела, куда он меня несет, было противно держаться за него — он скользкий, смотреть на него — маска Бенди, очень оригинально. А за ней непонятное безликое существо, имя которого я знать не хотела. Почему-то именно сейчас я совершенно наплевала на чувство живых мертвяков. — Овечка, постой смирно, договорились? — он опустил меня на ноги и слегка перевязал веревкой. Я не знаю, чем он думал, завязывая меня так легко. Я же выберусь и убегу, тут дело за малым, если дверь впереди открыта, а у меня хватит сил добежать до укрытия. — Почему меня? — изображая прокаженную, убитую морально девушку, спросила я, запрокинув голову назад. Голову запрокинуть надо было однозначно — для образа, да и казалось, что эта тварь разбила мне нос. — Пораскинь-ка мозгами, овечка, — монстр порезал мою руку, я пискнула пытаясь ее вырвать. Он тут же ее отпустил, ему нужно было всего пару капель, — ты единственный живой человек на этой фабрике, как думаешь, есть ли у меня выбор, кого принести в жертву? — он приблизился ко мне, будто пытаясь заглянуть в мои глаза, но как он это сделает через маску? Я плюнула на него, не выдержав напряжения и подобной неуместной близости. Ему было всё равно, будто бы я этого и не делала.       Монстр ушёл из комнаты, когда шаги стихли, я стала развязываться, подбежала к двери, через которую собиралась уйти и услышала, что тот, кто сюда меня притащил, уже начал читать заклинание. Он читал его на английском, но слова были понятны и мне. Дальше крики, мольбы о помощи и просьбы о пощаде, шум в динамиках стих, я тупо стояла у двери, держась за ручку и слушая, что там происходит.       В эту комнату стали ломиться, Бенди, выломав дверь, зашёл. Я распахнула дверь, захлопнула ее и ломанулась бежать, куда глаза глядят, казалось, что история повторялась. Впереди меня какая-та лужа из чернил, мне так не хотелось туда лезть, хотя бы потому, что чернила могут оказаться токсичны или испачкают меня. Я зашла туда только одной ногой, пробуя дно, может, его там вообще нет. Из середины чернильного бассейна выпрыгнул Бенди, с рыком, решившись кинуться на меня. Я упала на задницу и запищала, кинув в него свой кроссовок. Он, что странно, поймал его, но как, если его лицо залито чернилами? — Оставь меня в покое, Бенди, я не хочу умирать! — на секунду мне показалось, что он замедлился, но нет, он просто рассматривал мой кроссовок, а потом рассверепел, бросившись на меня. В дополнение он схватил меня за юбку, пришлось отдать кусочек, чтобы спастись и убежать.       Бежала я не долго, но отдышка ни к черту, да и в одном кроссовке неудобно. Позади меня стихли рыки Бенди, я не слышала его шагов, которые можно было отчетливо узнать - когда он ходит, издаёт запоминающийся звук. — Всё, надо поесть, надо поесть, — я опустилась на колени, на полу был разбросаны супчики, будто кто-то до меня влетел в ящик с банками супа, случайно все разбросав. Я не стала проверять срок годности, открыла суп и попробовала его, гадость. — Пссс, — кто-то позвал меня, я осмотрелась. Кроме кучи супа никого, — пссс, — вот, снова! Я же это слышу!       Я встала с места и увидела за углом нос, самый настоящий нос, мультяшный. Потом высунулась голова, мне показалось, что это Гуфи, но потом я признала в зверюшке перед собой Бориса… живого Бориса… — Борис? — я сглотнула и отошла к другой стене, держа в руках суп. На моей ли он стороне, или его Бенди послал?