Глава 2
29 октября 2018 г., 18:24
Он тут. Совсем один. В злополучной пещере, окружённый вечной темнотой и своими страхами. Он не может говорить — не было приказа разомкнуть уста. Не может смотреть, глаза его перевязаны, не было разрешения посмотреть на мир, созданный им же. Не может пошевелиться, руки прикованы.
Он должен терпеть. Он создал это всё, значит, ему и быть жертвой. Везде есть свой бог, а богу свойственно страдать. Он пытается пошевелиться, совсем чуток, всё тело давным-давно затекло, всего лишь одно действие... Он шипит, ему больно. Чувствует, боль разлилась по груди, чувствует, как тело что-то протыкает, чувствует, как нечто обвило его сердце и не хочет отпускать.
Шипит, но терпит.
Суждено стоять вечность — будет стоять вечность. Он заслужил такую кару. Он был плохим.
Он крутит кисти рук, что плотно прикованы к камню позади. Не чувствует — слишком давно они в таком положении. Впрочем, какая уже разница, вряд ли он ещё когда-нибудь ими воспользуется. Он творец, открыватель, бог! Он должен нести эту кару. Тем временем, что-то сжимает сердце ещё сильнее. Он стискивает зубы и закрывает глаза, игнорируя то, что они и так навек чем-то закрыты.
— Ты не должен был просыпаться, Эндрю, — рычание над ухом.
Он чувствует, что ему страшно. Он до сих пор не разобрал, почему он боится своего спасителя. Какой позор, он должен быть благодарным! Нужно тщательнее скрывать свой страх, это самое большое унижение в жизни человека. Страх — это наркотик. Сначала помогает чего-либо избежать, а затем начинает преследовать, прокрадывается в каждый уголок твоей души и, чавкая, пожирает её, пока ничего не останется.
Лучше умереть в первых рядах, будучи смелым, глупым и отчаянным, чем запустить страх в своё сердце и всю жизнь мучиться. Лучше глупый смелый, чем умный трусливый, верно?
— Спи, — снова рокот где-то позади.
Или может кто-то сидит сверху... Да и какая разница, если приказано спать?
Как будто у меня был выбор.
Я сглотнула, услышав, как опустилась ручка двери, и та со скрипом открылась. Главное не выдать себя дрожью, главное не выдать себя дрожью... Рокси, ты ходила в театральный кружок, спящую сыграть ты сумеешь точно. Главное. Не. Выдать. Себя.
Я услышала, как кто-то не спеша зашел в комнату и закрыл за собой дверь. Я уловила, что шаги были женские — слишком тихие и плавные для мужчины. Не знаю почему, но от этого мне стало лишь страшнее. Женщины хладнокровнее мужчин. Они с лёгкостью могут растоптать того, кому протянули руку помощи. Да, они рассудительны и восхитительны, но они жёстче мужчин, отрицать это глупо.
— Я знаю, что ты не спишь, можешь не притворяться, — услышала я голос.
Нежный голос. Бархатный. Его хозяйке я бы дала не больше тридцати.
Попытавшись унять бешеное сердцебиение, я не шелохнулась. Первое правило добычи — не выдавай свой план. Даже если видишь, что всё летит к чертям, что хищник догадывается о твоей стратегии — не выдавай. Хищники зачастую играют нечестно. Придерживайся своих правил.
— Послушай, бояться тебе здесь нечего, я всего лишь хочу поговорить с тобой.
Но я снова даже не шевельнулась. Как забавно: «всего лишь поговорить» — с учётом обстоятельств. Равносильно сказать террористам «мы всего лишь несём свою веру, вам бояться нечего», или серийному убийце «у меня всего лишь такой взгляд на мир, тебе нечего бояться». Саркастическая частица «всего лишь» выбешивала больше всего. Типо, смотри, я приуменьшаю тотальный пиздец, прикольно, да?
— Детка, — вздохнул голос. — В палате висят камеры, я видела, что ты очнулась, можешь смело сворачивать клоунаду.
Я дёрнулась. Тебя поймали, Рокси. Бежать некуда.
Я открыла глаза. Веки отказывались послушаться, люди не любят смотреть на то, что их пугает. Передо мной стояла девушка, быть может, лет двадцати пяти — двадцати семи. Стройная, в белом халате. Черты лица были мягкими и приятными. Прямые чёрные волосы аккуратно лежали на плечах и были чуть ниже груди. Девушка сняла с себя очки и начала протирать линзы халатом.
— Привет, меня зовут Кейт, — беззаботно сказала она. — Я тут за главную, приятно познакомиться, — она снова натянула очки. — Как тебя звать?
Я вновь промолчала, не сводя с девушки взгляда. Дрожь я уже сдерживать не могла, не могла даже обнять себя руками, чтобы хоть как-то её утихомирить — была связана. Почувствовала, как от страха заныл живот. Странно, она не похожа на психопатку, зачем она меня тут держит... Хотя кто сказал, что маньяки имеют определенный типаж?
— Молчишь? — Кейт надула губы. — Что же, послушай сначала меня, может быть тогда захочешь представиться, — девушка кинула взгляд на мои руки. — Прости, что приняли тебя таким образом. Новички часто выкидывают фокусы, нам приходиться предохранять их глупых, как получается.
Ох ты ж блять, какие заботливые. Спасибо! Я невольно зашипела, но Кейт это благополучно проигнорировала. Она не спеша прошла от двери и села на уголок моей кровати.
— Мне было доложено, что тебя подобрали в самый последний момент, когда тебя пытались убить, — девушка выдержала паузу. — Скорее всего всё происходящее на данный момент является для тебя шоком, я понимаю. И в слова мои будет достаточно сложно поверить, но ты уж постарайся, как бы странно не звучало — мне нет смысла тебе врать. Ты не хочешь рассказать мне, как сюда попала?
В ответ я лишь громко фыркнула, что означало моё нежелание вести данный диалог. Во-первых, я сама не поняла, как я сюда попала, а, во-вторых, я была уверена, что эта мадам как-то сюда приплетена.
— И это я тоже понимаю. Ладно, приступим к делу, — Кейт посмотрела мне прямо в глаза, чего я не выдержала и отвернулась. — В это место на протяжении немалого времени попадают души людей. Не пугайся, я сама была при жизни ярой атеисткой, до сих пор сомневаюсь, что что-то вроде рая или ада существует, но не суть. Как бы не было печально, это место вполне реально. Как показывает моя практика — все, кто сюда попадали... как бы точнее выразиться, покидали тело не своей смертью. Пожары, аварии, катастрофы — в общем, все несчастные случаи. Как, почему, при каких обстоятельствах человек приходил в сознание в том или ином месте, нам так и не удалось пока что понять.
Я прикрыла глаза. Она вправду думает, что я поверю в этот бред?
— Тебе, должно быть интересно, отчего тебя хотели убить... Не знаю, шутка ли это дьявола или гнев богов, но выбраться отсюда ты сможешь лишь при том условии, если на твоих руках будет шесть убийств, — я вздрогнула. — Ты не подумай, тут не всякий убивает, убивают лишь те, у кого есть шанс вернуться обратно.
— Как вы это определили? — решила подыгрывать ахинеи я. - Именно шесть убийств, у кого есть шанс...
Девушка оживилась, услышав мой голос. Впрочем, я увидела, что она и не рассчитывала на обратное, как-будто я была не первой в своем роде.
— Я выходила немало людей, кто сюда попал, — сухо выдавила Кейт, будто это она предпочитала не вспоминать. — Как правило, если люди сюда попадают мертвыми — они с самого начала чувствуют себя комфортно. Зачастую сюда попадают и те, кто находится в коме. Оттого, что ты вроде как и жив и нет, тело поначалу не слушается владельца. Знаешь, тяжело ходить, держать ложку и тому подобное. Бывает, как и обратная чересчур большая сила, так и все вместе, — девушка выдержала паузу, проверяя мою реакцию на всю полученную информацию. — Почему именно шесть убийств... Никто не знает, нам лишь удалось это установить.
В голове всплыли воспоминания о монахини и моих жалких попытках передвигать ногами. Ага, следуя её логике — я еще жива. Смешанные чувства комом встали в груди. С одной стороны у меня не было другого объяснения всему этому, но с другой — это все звучало, как фанатичная бредятина. Обычно с такими намерениями стучаться в дверь, а после спрашивают: «Не желаете ли вы принять веру Ктулху, НЛО или может Макаронного монстра?».
— Люди зачастую готовы пойти на многое для спасения своей шкуры, — продолжала Кейт. — Таким образом здешнее место разделилось на два легиона. Первый — наш, под моим руководством. Мы подбираем блуждающие психеи, пытаемся им втолковать что к чему, предостеречь мирные души, что уже не могут вернуться обратно от убийства. Дело в том, что здесь можно убить абсолютно любого, не зависимо от того, может он вернуться в свое тело или нет. Ты видела, как обращалось тело в пыль у той, кто благодаря твоей смерти хотела вернуться в плоть? — я кивнула. — Это обезумевшая душа. Душа человека при живом теле не обратится в пыль, он умрёт аналогично так же, как и в реальной жизни, истекая кровью, кашляя и так далее. Такое происходит часто, и ты должна понимать, что вечность человек не сможет пролежать в коме... Рано или поздно аппарат отключат.
Кейт снова посмотрела на меня, пытаясь уловить реакцию. На этот раз мне удалось сохранить каменное лицо, я начинаю догадываться, что она вынюхивает.
— Те, кто был ещё живой и не успел вернуться в тело, становятся безумными. Убивают всех без разбора. Чем быстрее обращается тело в пыль после убийства, тем дольше душа тут блуждает. Следовательно, тело уже аналогично обратилось в прах.
— Она была сильной, — сказала я.
— В этом месте легко прокачать свою силу. Однако, есть одно «но» — те, кто ещё живой, могут стать в разы сильнее тех, кто в тело вернуться не может. Правда, силу свою нужно тщательно тренировать, это удаётся не всем. Впрочем, многие этим и вовсе не занимаются, по той причине, что не осведомлены.
— А что за второй легион? — я делала вид, что мне интересно.
— Они... — Кейт запнулась. — Второй легион думает, что помогает людям, но на деле делает из них монстров. Подбирает исключительно тех, у кого ещё есть возможность вернуться в тело, тренируют их... Отправляют обратно в плоть, путём убийства себе подобных. Их намного меньше и разговаривать пока что на эту тему нет смысла. Об основном я тебе рассказала, итак..
— Но им ведь это удавалось, верно? — перебила девушку я. — И ты разнюхиваешь кому я принадлежу, дабы в случае чего, не сбежала на их сторону? Чувак, что меня спас тоже убил.
Кейт сощурила глаза. Я поняла, что сказала лишнего. Боже, чего она так боится, я даже не поверила в эту хрень. Ребенок бы не поверил, что она хочет от взрослого человека?
— А есть смысл возвращаться в тело, если ты растерял человечность? — поинтересовалась она. — К тому же, мне приходится заботиться о тех, кто сам о себе не может. Ты же знаешь законы политики — жертва большинства всегда более плачевна.
— Я умерла, — сухо выдавила я, как можно реалистичнее. — Тебе нечего бояться.
— Ты назовешь мне свое имя?
— Роксана, — впервые в жизни мне так не хотелось его произносить.
— Отлично, Рокси, — Кейт подсела поближе. — Я развяжу тебя, но давай без глупостей? Твои необдуманные действия обойдутся тебе дороже — в здании полно охраны.
— Смысл мне сбегать от тех, кто может обеспечить крышу над головой? — огрызнулась я.
Девушку такой ответ устроил. Она привстала и отвязала мне руки. Я тут же присела и начала разминать затекшее тело — покрутила кисти рук, когда ноги были свободны, я с дикой радостью спустила их, кайфуя от прохладного кафеля. Покрутила головой — шея пару раз хрустнула.
— И... чем вы обычно тут занимаетесь? — я старалась выжидать момент. — Я встану размяться, не возражаешь? — Кейт кивнула.
— Пытаемся жить. Рокси, это тот же мир, просто немного другой. Люди занимаются тем же — гуляют, учатся, болеют, танцуют.
Я пару раз нагнулась сначала в один бок, затем в другой. Тело ныло, но мои уверенные движения успокоили Кейт в плане того, что я мертва. Хоть один раз фортуна была на моей стороне — тело меня слушалось. Благо, Кейт не видела меня, когда я сюда попала.
— Что происходит ночью? — я оглядела комнату. — Туман что-то очень уж густой.
— Есть такая проблема, — кивнула девушка. — Ночью все, кто ещё жив отчего-то становятся сильнее. Пока непонятно с чем это связано. Зато, есть и плюсы — мертвые довольно сильны днём.
— Кто вообще всем этим занимается? — поинтересовалась я. — Узнаёт, разведывает что-то новое?
— Есть особые разведчики. Один из них, кстати, тебя и подобрал, — ответила девушка.
Интересно, а правда ли на многое люди способны ради своей жизни? С уст Кейт это звучало как-то эгоистично, вроде: «посмотрите, он хочет жить, позорище». Но, если задуматься, у человека может быть семья... Он может быть ответственным за что-либо, может быть нужен ещё при жизни.
Тут же встаёт вопрос, а какой ты вообще человек, если убил? Просто взял и убил? Да, у тебя может быть семья, дети, родители, собака, тебе необходимо вырваться из этого дерьма, но тот, у кого ты эту жизнь отнял, мог аналогично это всё иметь. Только ты вернёшься в тело и будешь продолжать своё бытиё, а он уже нет.
Рокси, угомонись, почему тебя это вообще должно волновать? Она могла накуриться дури и наговорить это всё тебе, а ты сидишь и жадно глотаешь все её изречения.
— Знаешь, Кейт, ты плохая актриса, — сказала я. — Мне понадобился лишь один диалог, чтобы тебя раскусить.
Девушка вздрогнула и подняла на меня взгляд.
— Готова поспорить, этими разговорами занималась раньше не ты, была более тщательная промывка мозгов от третьих лиц. Спешу тебя огорчить, скорее всего я не первая, но у тебя не получилось и в этот раз.
Кейт поднялась с места не сводя с меня взгляда.
— Ты бы убила меня, верно, если бы узнала, что я жива? — я сглотнула ком в горле. — Такая твоя политика? Защищать мёртвых, а на живых мы клали? — девушка открыла рот, но я вновь её оборвала. — Второй легион не лучше, он аналогично пропускает мимо взгляда тех, кто мёртв. Вы оба просто кучка сукиных детей, что решают кому жить, а кому нет.
Кейт дёрнулась и побежала на меня. Я не знаю, что мной двигало. Не знаю, как у меня это получилось. Но с одного моего удара ноги, её отбросило на несколько метров. Девушка с грохотом впечаталась в стенку и озябла.
Ты расслабилась, Кейт. В политике это недопустимо.
Поняв, что я сделала, я тут же отшатнулась. Голова начала кружиться. Что это блять было? Каким образом она... А я... Я посмотрела на свои ладони, в глазах двоилось.
Кейт подняла на меня голову. Мой взгляд скользнул по окну, я увидела, как рассеивается туман. Рассвет. Чёрт, времени мало, Рокси, беги отсюда.
— Какая же ты дура, Рокси, — выдавила она. — Вроде уже взрослая девушка, а до сих пор присущ юношеский максимализм.
Я открыла дверь. Фортуна снова поцеловала меня, коридор был пустым. Я обернулась, зачем-то ещё раз посмотрев на девушку. Взгляд той был пустой, я не смогла разобрать, что он значит. Почему она сидит, она ведь может встать.
Я прикусила губу, когда до меня дошло. Она ждёт. Ждёт, когда встанет солнце.
Я развернулась и бросилась прочь.
* * *
Никогда не любила зоопарки. На дух просто не переносила. В детстве мне не довелось там побывать, так как жила я достаточно далеко от ближайшего города, в подростковом возрасте мне это казалось глупым и неинтересным, в общем, сложилось всё так, что пошла я в сие место лишь на первом курсе. Лучше бы не ходила. Сложилось впечатление, что это не люди ходят посмотреть на животных, это животным приходиться из-за дня в день смотреть на лица по ту сторону решетки. Орущие дети, что кидаются в несчастных братьев меньших едой, что им противопоказана. Мамочки, что весело снимают происходящее на камеру, находя смешным, как животные поедают сладкую вату или попкорн, которые в дальнейшем могут вызвать осложнения. Толстые дяди и тёти, что смотрят с отвращением на бегемотов или носорогов, кривя носы от неприятного запаха, который свойственен данному виду. Подвыпившие компании подростков, корчащие рожи животным... Это отвратительно. Мне жаль животных. Жаль, что люди доминирующий вид. Тогда я подумала, что было бы неплохо посадить в клетку людей и наблюдать за их реакцией. Показывать пальцем, кричать что-то непонятное, кормить по расписанию, бить, если не приведи небеса ты цапнул мальчишку, что настойчиво и больно тыкал в тебя палкой. И поставить главное оправдание — он же человек, что с него можно взять. Ты ведь умнее, превосходнее, а это просто человек. Глупый, блохастый человек, их в природе миллионы. Я не учла один факт — я тоже являюсь человеком. Похоже, пришла моя очередь сидеть в клетке, пока кто-то наблюдает и смеется, находя это забавным.* * *
К моему большому удивлению я снова очнулась, всей душой надеясь, что это был сон просто большой и страшный сон. Такое ведь часто случается — сон бывает реалистичнее обыденности. Иногда мы не хотим просыпаться, находя в этом своеобразный покой, это ведь твой сон — твои правила. Но иногда вскакиваем и облегченно выдыхаем, понимая, что это просто был кошмар, что этого нет на самом деле. Увы, мне так и не удалось проснуться. Я всё ещё находилась в этом кошмаре. Я тихонько приоткрыла глаза. Надежда тут же обратилась в прах — я лежала на больничной койке, связанная по рукам и ногам. В голове снова заметались мысли о маньяке, заставляя напрячься каждой мышцей в теле. Я подергала руки, но кисти были плотно перемотаны и привязаны к спинке кровати, ноги — аналогично. Чёрт возьми, неужели меня смогли украсть прям с операционного стола? Что за нахер? Я почувствовала, как встал ком в горле — ещё немного и я заплачу. Что смогли со мной сделать за то время, пока я была без сознания? Сразу же промелькнула мысль об изнасиловании, но как показывали документальные фильмы и говорили врачи, это понимается сразу — по всему телу при каждом движении разливается дикая боль. Боли я не чувствовала, да и явных побоев на теле пока не заметила. Радуйся, Рокси, хотя бы не самое страшное. Возможно, меня выкрали, а главной целью были мои органы. Всем ведь нужен донор, верно, а иногда его найти не удается... Но снова встает вопрос о боли. К тому же вряд ли меня оставили бы в живых после подобного. Быть может, какому-то психу сбрендило украсть молодую девушку и издеваться над ней, пока не замучает до смерти? Тогда почему я не в подвале, за городом, в тёмном логове, а в самой обычной медицинской палате? Этот псих является медиком? Но не может же он отстроить собственную больницу и держать там жертв. Или может?.. Я отчаянно покрутила головой. Обычные покрашенные в синий цвет стены, кровати, что стояли вряд у стены, тумбочки. Здание даже не заброшенное, это видно. Бог мой, что тут происходит? Я стиснула зубы, стараясь не закричать в истерике. Я вообще понятия не имела, что в таких ситуациях лучше делать — кричать, в надежде, что тебя вдруг услышит помощь, или молчать, дабы не привлекать внимание. В проклятых ужастиках всегда поступали по разному, честно говоря, я и не задумывалась, что из них нужно выносить для себя какие-либо уроки. Я стёрла плечом выбившуюся слезу. Не время плакать, Роксана, когда угодно, но не сейчас. Мне показалось, что у меня на время перестало биться сердце, когда я услышала звуки шагов за дверью. Я вновь задёргалась, будто это как-то могло помочь. Увидев, что результат нулевой, я шмыгнула носом и прикрыла глаза. Притвориться, что я в бессознательном состоянии, сочлось мне наилучшей идеей.* * *
По палате раздавался противный пикающий звук кардиомонитора. Женщина сидела на стуле, рядом с кроватью, на которой находилась пациентка, сложив руки и голову ей на ноги. Взгляд женщины был стеклянным, устремлённый куда-то вдаль, словно она хотела очутиться на данный момент где угодно, только бы не быть здесь. Не принимать эту действительность. Не видеть реальность, что с силой бьёт тебя по лицу и смеётся после. Не понимать, что всё это происходит в реальном мире, здесь и сейчас. Лицо давно намокло от слёз. В глазах летали пятна, женщина перестала различать цвета. Она тихонько прошлась рукой по коленке девушки, чьи глаза были прикрыты. — Я прошу тебя, не оставляй меня, — прошептала женщина, давясь то боли. — Мама тебя ждёт, Рокси... Мама тебя ждет...* * *
Я никогда не бегала так быстро. Сердце стучало, как бешеное, в глазах мелькали обои, окна, лестницы, но я продолжала бежать, не разбирая дороги. Воздуха стало катастрофически мало, отчего я почувствовала жжение в легких. Я бегу слишком быстро. Это странно. Впрочем, далеко мне убежать не удалось. Я почувствовала, как сзади на меня кто-то навалился. Притом навалился кто-то далеко немаленький, а большой и тяжёлый. Я с размаху впечаталась в пол, проехавшись по паркету примерно с метр, больно содрав кожу, и вскрикнула от неожиданности. Мигом мне заломали руки. — Я переломаю тебе их к чёртовой матери, если ещё раз дёрнешься, — услышала я мужской голос над ухом. — Далеко собралась? Я отчаянно прикрыла глаза. Действительно, всё слишком хорошо начиналось, чтобы хорошо закончиться. Прости меня, мама. У меня не получается быть сильной.
