Запах вишни

      Я выкинула окурок в окно. По радио заиграл один из нынешних хитов, что успел приесться до тошноты, скорчив гримасу, я сделала потише. Утро было самым обыденным: пробки, недовольные люди и время, что спешило с большой скоростью, отчего у меня сложилось впечатление, будто оно само хочет сделать так, чтобы мы опоздали. Иными словами — напакостить. Время это любит.       Я услышала мелодию, что стояла на рингтоне у меня только на маму и тут же поспешила отыскать телефон в сумке. Движение на дороге отвлечься не позволяло, а отыскать маленький самсунг в громадной сумке одной рукой было задачей сложной. Не знаю, как я умудрилась заметить маленькую тень на дороге, но, всё же заметив, притормозила. Чёрная кошечка испуганно уставилась на меня и поспешила убраться с моего пути, вот дурная, ещё бы чуть-чуть...       Тем временем телефон продолжал надрываться. Я, попытавшись игнорировать громкие ругательства сзади, так как водителям аналогично пришлось притормозить, ответила на звонок. — Рокси, милая, — затрепетала мама, не дождавшись даже приветствия. — Ты на парах? Я отвлекаю?       Я притормозила перед светофором. Вереница из машин оставляла желать лучшего. Время, можешь радоваться, опоздание обеспечено. — Еду, мам. Не отвлекаешь. — Котенок мой, поздравляю с днём рождения! — я услышала, как у мамы наворачиваются слезы. — Тебе уже двадцать, с ума сойти. Ещё вчера я носила совсем малютку на руках, а уже сегодня... — Мам, будешь плакать — я тоже заплачу, — недовольно перебила я. — Ты стала совсем взрослой и красивой девушкой, — продолжала мама. — Быть может недостаточно умной, но это можно наверстать с возрастом. — Мама! — я улыбнулась. — Спасибо. — Как ты, милая? Где будешь праздновать?       Я облегченно выдохнула, когда машины тронулись. Долгожданный зелёный свет не заставил себя долго ждать. — Я в порядке, — выехала на перекрёсток. — Прогуляюсь вечерком с подругами, а завтра на электричку и к вам. Как твое самочувствие? Как папа?       Неожиданно вспомнились беззаботные деньки в нашем домишке. Жили мы за городом, воздух был свежий, я будучи ребенком любила бегать во дворе. Иногда отец брал с собой на рыбалку или в лес — это был самый настоящий праздник. Ждала таких дней, как сейчас жду выходных. — Папа отлично, пока спит после ночной смены. Позвонит тебе чуть позже, не хочу его будить. Я тоже в порядке.       В глубине души я скучала по нашей ферме. Да, с подросткового возраста мечтала свалить из колхоза, уехать в город, начать учиться и жить в общежитии — будучи пятнадцатилетней Роксаной, я свято верила, что это очень круто. Но с годами каждый человек начинает скучать по дому, каким бы он не являлся. И я не исключение.       Пожалуй, помогу завтра отцу на пастбище. Соскучилась по лошадкам.       Сердце оборвалось, когда машина резко встала на месте. Я широко распахнула глаза — встряхнуло меня знатно. Сумка с сидения опрокинулась, все повылетало из неё на коврики. Я прикусила губу. — Черт... — Котенок? У тебя всё нормально? — я уловила, как голос мамы напрягается.       Гудеть начали со всех сторон, отчего у меня заложило уши. Я судорожно поворачивала ключ раз за разом, но машина издавала звуки, похожие на предсмертный хрип и снова замолкала. Руки затряслись, голова начала идти кругом.       «У смерти есть одно свойство — она всегда приходит неожиданно» — вспомнились слова покойной бабушки. — «Ты можешь бесконечно готовиться к этому, ждать, но сожмет она твои пальцы в своей ладони исключительно только тогда, когда ты отвлечешься». В глубоком детстве я приняла слова бабули, как урок. Пытаешься ты противостоять судьбе, не пытаешься — толку не будет, она всё равно заберет у тебя всё то, что считает нужным.       Сейчас я понимаю — у бабушки был просто крик души. Интересно, а подобные вещи человек всегда понимает только тогда, когда жизнь висит на волоске? — Рокси, ответь мне! — мама тоже запаниковала.       Я услышала самый громкий гудок. Страшный. Приближающийся. Услышала, как быстро бьётся моё сердце, но медленно повернула голову к боковому окну. Губы раскрылись в беззвучном крике, я вроде понимала, что сейчас произойдёт, но вроде не понимала. Гудок стал невыносимо громкий, послышался противный скрип тормозов.       «Запомни, Роксана, в жизни не существует выигрышей и проигрышей. Если судьба отобрала у тебя что-то — обязательно жди удачи, жизнь не может обделить тебя окончательно. Но если у тебя одной за одной идут белые полосы... стоит предостеречься — жизнь не любит баловать».       Значит, у меня было слишком много белых полос, забавно.       Мне показалось, что я даже услышала звук удара. Свет от фар ослепил меня, я не успела разобрать, что это была за машина. Впрочем, оно уже и неважно, яркий свет фар и противный звук «гудения тормоза» пришлись прямо в бок, в то самое окно, куда я смотрела...       Я люблю тебя, мам. Так и не успела сказать.

* * *

— Мам, а бабушка совсем умерла? — смахивая слёзки кулачком поинтересовалась девочка у матери.       Кладбище находилось довольно далеко от фермы, так что ребенок утомился в дороге. Женщина забеспокоилась о здоровье дочери — малышка совсем ничего не ела после смерти свекрови, молодая мать надеялась, что приход сюда немного успокоит ребенка. Была бы воля женщины — она бы не потащила дочь в такую даль, но не взять внучку на могилу собственной бабушки было бы свинством. — Она не может «совсем» умереть, котенок, — тихо прошептала мать в ответ. — Никто не может. Все мы рано или поздно встретимся.       Девочка коснулась кончиками пальцев могильной плиты. — Я скучаю по бабушке, — малютка опустила глазки. — А где мы встретимся с ней? — Я не знаю, милая, — поморщилась женщина.       Её дочь слишком мала для подобных разговоров, как может она объяснить своему ребёнку то, что сама до конца не понимает? — То есть ты знаешь, что мы встретимся, но не знаешь где? — девочка подняла взгляд на мать. — Да, — отрезала женщина. — Это странно, но я поверю тебе, мама, — женщина вздрогнула от слов девочки. — По крайней мере, ты никогда не обманывала меня, а это уже большой повод доверять.

* * *

      Было трудно дышать. Лёгкие будто сжались, как губка, не желая вновь функционировать. Я услышала свой хрип, но веки оказались слишком тяжёлые, я не смогла их поднять, дабы оценить обстановку вокруг. Попробовала сделать вдох полной грудью, но боль растеклась по телу мгновенно, заставив меня вновь невольно захрипеть. — Рокси? — я почувствовала холодные пальцы на своей щеке. — Рокси, подай любой знак, если слышишь меня.       Мне с трудом удалось разомкнуть губы — это все, что я смогла сделать. Однако, глаза по-прежнему отказывались мне подчиняться. Может быть оно и к лучшему, я всё равно не готова увидеть картину, что сейчас меня окружала. Вряд ли меня ждало что-то хорошее.       Мне насильно открыли веко. Первое, что я увидела — чьи-то ладони в медицинских перчатках. Одна рука тихонько приподняла моё веко, вторая держала в руках фонарик, направляя светом мне в глаз. Зрачок сузился.       Снова непонятный хрип с моих уст. — Рокси, ты должна ответить, слышишь ли ты меня, — не отставал от меня голос.       Есть прогресс — я смогла разобрать то, что он женский. Однако, стоило холодным пальцам отпустить моё веко, как оно снова захлопнулось, не желая оставаться в том положении, что его держали. В груди встал ком — я хочу кричать, но не могу.       Чёрт. Помогите мне кто-нибудь! — В реанимацию, — снова услышала я женский голос. — Времени мало, поторопитесь.

* * *

      Грязно, грязно, очень грязно... Я чувствую, как чешется голова от слипшейся на ней грязи, чувствую пыль на лице, воду, что омывает ноги, заставляя ранки пощипывать. Мне бы не помешал сейчас душ, скажу больше — он мне необходим на данный момент. В последний раз я была такой грязной прошлым летом, когда помогала маме собирать кукурузу...       Вода?!       Я вскрикнула и открыла глаза. Почувствовала холодный речной ветер и еще более холодную воду, в которой находились мои ноги. Запищав, как ребёнок, я быстро попыталась отползти назад, будто злополучная река могла решить меня и без того покошенных ног от аварии. Однако, руки мои разъехались в разные стороны из-за глины, что была у берега, благодаря чему я снова упала.       Не понимая в чём дело, я, дрожащими руками, попыталась перевернуться, когда мне это удалось, я встала. Но ноги будто не слушались меня, они дрожали и безумно болели, из-за чего я снова присела на колени. Спокойно, Рокси, это шок. Просто попытайся успокоиться. Сердце вновь заколотилось словно бешеное, я облокотилась ладонями на глину, оглядывая местность.       Вокруг виднелись одни деревья. Лес был настолько густым, что я вообще сомневалась, возможно ли человеку пройти через него без подручных средств. Сзади меня находилась река, при том с таким сильным течением, что даже плавцу со стажем было бы довольно сложно из неё выбраться. А главное — туман. Везде проклятый туман, не настолько густой, чтобы не видеть местность вокруг, но достаточен для того, чтобы заплутать или запаниковать. В моём случае и то и другое.       Я почувствовала, что сейчас заплачу. Тихонько побила себя по щекам. Рокси, нужно собраться. Вспомни, что с тобой могло случиться. Не время поднимать панику, она любит заводить людей в тупик, не иди на её поводу.       Дорога. Телефон. Мама. Авария. Врачи.       А потом? Что было потом? Какого чёрта я нахожусь сейчас здесь? Да и что это вообще за место? Боже мой... Я ущипнула себя за переносицу. Я умерла? Скорее всего умерла, да... Но почему я чувствую боль? Где свет в конце тоннеля? Где рай, ад, обещанные ангелы и встреча с покойными? Где это всё? Может, этот мир после смерти не такой, как люди привыкли представлять...       А может я сплю? Ну, конечно, я сплю! Рокси, ты отроду была атеисткой, какая жизнь после смерти? Скорее всего это просто сон, ночной кошмар, такого не бывает в действительности. Врачи может оперируют тебя, борются за жизнь, а ты сейчас под наркозом... Верно, так оно и есть.       Пошатываясь, я встала. Ноги по-прежнему дрожали, но я рискнула сделать шаг. Он получился кривым, нога снова поскользнулась на глине, но равновесие я смогла сохранить. Посмотрела на небо — оно все затянуто тучами. Если это всё построило мое воображение — то оно имеет место называться мразью, раз так жестоко разыгрывает меня. — Эй, — я вздрогнула от неизвестного мне голоса. — Я слышала крик. Есть тут кто?       Во мне одновременно загорелось и отчаянье и надежда. Надежда всегда зажигается в экстренных ситуациях, независимо от того — хочешь ты или нет. Я начала радоваться тому, что не одна в этом проклятом месте. Тут есть ещё кто-то, он обязательно мне поможет. Он должно быть тоже потерян и не знает, что делать... Вдвоём всегда легче выбираться из дерьма.       Отчаянье во мне отступать не хотело, однако, его заглушить человеку проще, чем надежду. Если я не одна — значит, это не сон. Со мной что-то случилось, а весь этот кошмар происходит по-настоящему. Впрочем, размышлять было некогда, когда перед носом маячила возможная помощь. — Я тут, — прохрипела я. — Я кричала, помогите мне.       Я попыталась сделать шаг навстречу, но ноги снова разъехались в разные стороны. Проклятье, да что же такое! — Такое бывает с новичками, — прошептал голос совсем близко. — Поначалу так, потом учатся ходить. Место это тёмное... тяжело светлым душам.       У меня перехватило дыхание от страха, но я заставила себя повернуть голову. Рядом со мной стояла женщина средних лет в одеянии монашки. Во внимание сразу бросились её голубые глаза — они были неестественно яркими и смотрели на меня очень холодно, не мигая. Женщина протянула мне руку, предлагая помощь. По правде говоря, мне этого делать не хотелось, но утопающий за соломинку схватится, деваться было некуда. Сглотнув ком в горле, я тихонько протянула свою ладонь женщине. — Как тебя зовут, дитя? — поинтересовалась она, ведя меня под ручку подальше от глины. — Роксана, — сухо выдавила я. — А что... что вы делаете тут одна? В лесу?        Женщина отпустила мою руку, предоставляя мне возможность сесть на песок, что я и сделала. Сестра церкви последовала этому же примеру. — Отчего мне быть тут одной? Нас тут много... Не знала что ли? — женщина сделала паузу рассматривая меня. — Сколько ты тут уже?       Я почувствовала, как пересохло у меня в горле. От каждого её ответа паника нарастала всё больше, эта женщина походила уже не на помощь, а на мою гибель. Какого чёрта она делала одна в лесу? Откуда она знает, что она тут не одна? Что за новички и «уроки ходьбы»? Что это, блять, всё такое? — Я... я не знаю, — я почувствовала, как трясутся руки. — Я только очнулась, совсем не помню, что со мной было... Пожалуйста, вы можете вызвать полицию? Врачей? Кого угодно, умоляю вас!       Слеза всё же выбилась наружу. Я быстро стёрла её ладонью, отворачиваясь от женщины — не могу уже выдерживать её сверлящий взгляд. — Так ты первый день, - прошептала монахиня. — Лакомый кусочек, ничего не понимающий... — Простите? — нам пришлось встретиться взглядами. — Мне осталась одна жертва, чтобы вернуться в свое тело, — прошептала женщина. — Да простит меня господь.       Я упала, почувствовав руки женщины на своей шее. Бежать было бесполезно, ноги были ватными, и сестра об этом знала. Вот ведь дура, сама всё выдала своей убийце! Женщина заползла на меня, сжав руки на шее ещё сильнее. Я беспомощно захрипела, стараясь ударить её, но руки тряслись страшно, оттого удары были смешными. Всё, что мне оставалось, впиться ногтями в её кисти, надеясь, что это поможет.       Силы у женщины было неимоверно много для её телосложения. Она была меньше меня, следовательно, слабее. Не знаю, но отчего-то у меня не получалось даже скинуть монахиню с себя. Я вновь захрипела, мне даже удалось дрыгнуть пару раз ногами, но, понятное дело, это ни на что не повлияло.       Я стиснула зубы. Взгляд сестры был устремлён на меня, даже несмотря на заложенные от нехватки кислорода уши, я услышала её молитвы. Конченная сука, как ты можешь располагать себя к какой-либо религии после этого? Я почувствовала, как немеют конечности, сопротивляться уже не было сил.       Я беспомощно смотрела на женщину, что уже заканчивала своё дело, глупо надеясь, что мои мольбы во взгляде её растрогают. Зря надеялась — этот волчий взгляд так и остался волчьим. Я, смирившись, повернула голову на бок и прикрыла глаза. Не хочу это видеть перед смертью. Вообще ничего не хочу перед ней видеть.       Резко я почувствовала лёгкость. Тут же я набрала полные лёгкие кислорода, растопырила глаза, присела и закашлялась. Горло обожгло, подступила тошнота, но, благо, я дышала. Голова шла кругом, в глазах двоилось, но мне удалось разглядеть тело монахини рядом, она корчилась на песке. Из её спины торчал топор. Женщина снова посмотрела на меня и зашипела. В страхе я отползла назад, держась одной рукой за шею.       Через пару секунд тело женщины начало просто рассыпаться, образуя черный пепел, который тут же разлетался по ветру. Я прикрыла губы ладонями, понимаю, что ещё немного и меня точно стошнит. Когда от монахини ничего не осталось, я обнаружила на её месте орудие её же убийства. —А-а, — услышала я голос. — Даже не смотри на него, он не твой.       Не став рассматривать в тумане его обладателя, я быстро доползла до топора и дрожащими ладонями схватила его за рукоять. Впрочем, хозяин сей оружия долго себя ждать не заставил, из-за тумана показался мужской силуэт. Чёрт, если меня хотела и могла убить хрупкая монахиня, этому типу убрать меня, как два пальца об асфальт. — Не... подходи, — я поразилась, как сильно дрожит мой голос.       Силуэт рассмеялся, отчего я ещё сильнее прижала к себе топор. В крайнем случае я убью им себя, дабы не предоставлять такой десерт очередному маньяку! Боже мой, чем я всё это заслужила? Что такого сделала за свою жизнь? Я уловила, как начал рассеиваться туман. Делал он это резко, отходя назад, будто волна. Наверно, это хорошо. Нужно же найти что-то хорошее во всем этом дерьме.       Мне удалось рассмотреть незнакомца. Им оказался парень, быть может ещё моложе меня. Тёмные волосы, тёмные глаза. Не знаю почему меня порадовал его взгляд, он не был таким, как у женщины. Более... человечный что ли. Незнакомец присел на корточки и стянул с себя маску, что закрывала пол-лица. Точно, совсем ещё ребенок. Восемнадцати нет. Откуда такая сила, чтобы орудовать топором? — Новенькая? - парень улыбнулся. — Это хорошо, что я тебя отхватил. Убили бы махом, в опасном районе оказалась. — Заткнись! - закричала я.       Я не должна верить его словам. Он может быть таким же, как монахиня, он тоже может быть психом, тоже хотеть моей смерти. Из-за чего люди хотят убивать других? Из-за чего люди вообще убивают? Вот животные убивают, чтобы выжить, а люди?.. Убивают, потому что хотят убивать? Это странно. И эгоистично. — Ни хрена себе! — я увидела, как лицо парня мгновенно переменилось.       Он смотрел куда-то за мою спину. Почувствовав мурашки по коже, я чисто машинально обернулась. Ничего не обнаружив сзади, я поняла свою ошибку, но было поздно. Паренька на своём месте не было. Впрочем, долго он ждать себя не заставил — я почувствовала, как его ладонь закрыла мне рот. Я замычала и забрыкалась от неожиданности, даже попыталась задеть его топором, но от тряски в руках — тот просто выпал. — Да не кричи ты так, — прошептал незнакомец мне на ухо. — Хочешь, чтобы сюда вся округа сбежалась?       Я вцепилась руками в его ладонь, пытаясь освободить свой рот, но силы в пареньке было, как в профессиональном бодибилдере. Почему они все такие сильные, мать твою? Давайте, покажите мне для полного комплекта пятилетку атлета, дабы я почувствовала себя окончательно ущербной!       Я прошипела ругательство в адрес парня, но тут же почувствовав, как мне ввели иглу в шею, задергалась и запаниковала. Мне кажется, в мои двадцать у меня поседели корни волос. Парень ещё сильнее сжал мой рот, так что мне удалось лишь запищать. Я ощутила, как содержимое шприца разливается по шее и обмякла в руках незнакомца. Отлично, теперь он может делать со мной всё, что захочет. — Дура ты, — сказал парень. — Её тут спасают, а она...       Я прикрыла глаза. Пусть убивает, если хочет — лишь бы этот кошмар уже закончился.