Запах вишни

      Кейт вдохнула манящий аромат кофе. Прильнула к чашке губами, сделала глоток. Веки стали совсем тяжёлые, спать хотелось неимоверно. Девушка поставила чашку на блюдце и нехотя перевела взгляд на мужчину. Глаза того блестели в надежде на помощь. Кейт про себя выругалась. — Госпожа Главнокомандующий, вы уж поймите меня, — мужчина переступил с ноги на ногу. — Не моя воля, как народ говорит, так и пересказываю вам. Хотят люди большей территории, мало стало её.       «Пополнение, значит».       Кейт поправила юбку. В её здешнем гардеробе было хоть и мало вещей, но к обыденному «дресс-коду» некоторые подходили. Да уж, никогда бы она не подумала, что простая одежда может быть на вес золота.       Ей льстила мысль, что мёртвых намного больше, чем живых. Ряды растут, сила крепчает. Когда-нибудь живые оставят жалкие попытки вернуться обратно. Поймут, что помимо них, тут так же есть люди, которые боятся умирать. Даже второй раз.       Кейт и сама боялась. — Будет территория, — кивнула девушка. — Разведаем наиболее благоприятную — и будет.       Мужчина, чья голова была уже почти полностью лысая, широко улыбнулся. Миленс улыбнулась в ответ, представляя, как он разносит вести по легиону. Всё-таки люди, в независимости от ситуации остаются людьми — мёртвые поспешили выбрать главаря и высказывать ему все недовольства. Он, в свою очередь, людям «повыше», тот тоже...       Всем нужен лидер, никто не хочет брать на себя ответственность. А Кейт взяла. — Госпожа Главнокомандующий, вы самый лучший политик. Люди будут рады таким новостям. — А я буду рада, если будут рады мои люди.       Мужчина ещё раз поблагодарил девушку и удалился. Кейт осталась в кабинете одна. Ей это, если честно, совсем не нравилось, она предпочитала либо выходить к людям, либо приглашать к себе разведчиков. Одиночество её душило.       Девушка допила кофе, затем подошла к окну. Солнце палило беспощадно, день обещал быть жарким. Она сняла очки и помассировала глаза, кофе не помог, спать по-прежнему хотелось.       Взгляд Кейт скользнул к зеркальцу, что стояло на подоконнике. Девушка расслабила мышцы лица, она себе нравилась. Не сказать, что самооценка через край завышалась, но в плане внешности превосходство над другими девушками Миленс чувствовала.       Она провела большим пальцем по алым губам. Прикрыла глаза, вспоминая, его поцелуи. Сладкие. Страстные. Долгие. Они чувствовали друг друга, слышали одновременное биение сердца и часто дышали от нехватки воздуха, что казался им вовсе и ненужным. Вспомнила, как он сжимал её бёдра руками, а она впивалась ногтями в мужскую спину. Как она запрокидывала шею, а с уст слетал сладостный стон. Вспомнила запах его кожи, вкус губ, огоньки страсти и удовольствия. Она всё вспомнила.       Что уж врать, она и не забывала.       Кейт открыла глаза. Почувствовала, как обида сжала горло холодными ладонями. Ей показалось, что и без того бледно-серые глаза потускнели, отчего прикусила язык. Пора прекратить плакать о воспоминаниях, они живы пока питаются твоими эмоциями.       Миллион уединенных ночей и радостных дней вместе. И всё оказалось ложным, рассыпалось, как пепел, не имело смысла... — Лжец, — прошептала Миленс. — Ты лжец, Тим.       От воспоминаний невозможно избавиться, если прошлое рыщет рядом, поэтому, Кейт решила уже давно — она убьёт Райта. Поставит на колени, заставит молить о пощаде, но всё равно в итоге убьет.       Он почувствует её боль.

* * *

      За три часа я закоченела окончательно, когда обладатель изумрудных глаз зашёл снова. Я не обратила на него внимание, даже не пошевелилась, сверля взглядом стенку. Ноги я перестала чувствовать, начала сомневаться, что смогу далеко сбежать при возможности. Незнакомец увидел трещину в стене и хмыкнул. — Пошли.       Я сделала вид, что не слышу. Повиноваться ему не хотелось совсем, да и хуже уже вряд ли могло быть. Слеза, как назло, выбилась наружу, и я поспешила быстро стереть ее рукой, моля, чтобы мужчина этого не заметил. — Пошли, покормят тебя, — нехотя пояснил он. — Да и помыться бы не мешало.       С чего вдруг такая честь? Звучало это всё очень заманчиво, но почему мне не принесли еду сюда, как мужчине в соседней комнате? Сомнение сдавило грудь — меня хотели отвести далеко не в ванную с пенкой. Чёрт побери, почему неизвестность всегда такая пугающая? — Мы в молчанку играем? — усмехнулся незнакомец.       Я прикрыла глаза. Нет уж, никуда я по доброй воле не пойду. Захотят - сами потащат, пусть считают это вредной чертой характера. Я услышала тяжелый вздох, затем, дверь моей камеры открылась.       Мужчина подошёл совсем близко и наклонился. Я и понять ничего не успела, как мою тушку взяли подмышку и направились к выходу. С удивления я распахнула рот, меня несли, как чихуахуа, притом с такой лёгкостью, будто я — это неполный пакет с продуктами. На рассвете незнакомец казался мне не таким сильным, странно...       Чего удивляться, когда теперь ответ ясен? Он и будет сильным, сейчас же день.       Я брыкнулась, задев зеленоглазого локтём в живот. — Ударю, — предупредил он.       И ведь ударит... И вполне ощутимо.       Мы миновали лестницу и вышли из злополучного подвала. Я узнала знакомые стены и коридор. Узнала и тут же возненавидела их, а лучше бы забыла напрочь. Один раз я позволила себе глянуть на мужчину, тихонько приподняв голову. Отметила шрам на подбородке, густые чёрные ресницы и мешки под глазами. Интересно, значит и у мёртвых может быть недосып?       Меня пронесли на два этажа выше и поставили перед деревянной дверью. — Душ, — последовало короткое объяснение. — Даю двадцать минут, так что поторопись.       Повторять дважды не нужно было — я мигом проскользнула в комнату и закрыла дверь. Щеколду я не обнаружила, отчего сначала запаниковала, но, услышав оборот ключа в скважине, облегченно выдохнула. По крайней мере сюда никто не зайдет. Хотя бы ближайшие двадцать минут.       Ванная комната оказалась самая обычная. Я набрала воду, разделась, задвинула шторку и залезла в ванну. Тёплая вода приятно обожгла тело. Я почувствовала, как значительная часть грязи и пыли, будто отклеилась от моего тела, ноги вновь стали лёгкими, а тело не покрывалось мурашками от любого прикосновения. Я провела ладонями по телу, спустилась на живот... Не припомню, чтобы меня так расслабляло.       Я прикрыла глаза. Мысли о том, с чего ради из темницы меня загнали в душ, старалась отгоняла прочь. То ли не хотела принимать очевидного, то ли просто устала думать. За сутки, проведённые здесь, я перебрала в голове всевозможные наихудшие сценарии моего исхода, отчего мне казалось, что построй я ещё одну теорию — моя голова взорвется.       Я вытянула ноги. Ступни горели огнём, будто я прошлась босиком по углям. Забавно, сначала не дали даже обуви, а теперь такая роскошь, как ванна. Впрочем, если это можно так назвать... Никогда бы не подумала, что тёплая вода будет нужна, как воздух.       Интересно, а отведут ли меня в гарем? Как в типичных восточных сериалах про любовь. Наложниц же готовят именно так, верно?

* * *

      Она гладила ладонью по его щеке. Эндрю узнал её по запаху кожи. Мать твою, да он бы из тысячи её узнал! Эта мягкость, бархатность, запах вишни... От неё всегда пахло вишней, мужчина это запомнил на всю оставшуюся жизнь. — Эндрю, тебе нужно проснуться, — шепчет она. — Ты зашел слишком далеко.       По его коже бегут мурашки, её голос такой же сладкий и тихий. Эндрю мечтал услышать его вновь, был готов отдать за это свою никчемную и пустую душу... Быть может, мольбы были услышаны? Она спустилась с небес, словно ангел. Она всегда была ангелом.       Мужчина хрипло стонет. Глаза перекрывает повязка, он не видит её. Хочет увидеть, но не может. Эти белокурые волосы, светлые глаза... Тонкие губы, что мило изгибались в улыбке. Это его по праву, он должен увидеть! — Про-с-ти, — неумело выговаривает он.       Слишком давно не разговаривал. Уже разучился.       Она поцеловала его в щёку. Его бросило в жар. Нет, нет, нет... Ей нужно уходить, Спаситель будет недоволен. — Проснись, Эндрю, — снова сладкий шепот. — Я жду тебя...       Слова. Три заветных слова, что способны подарить надежду абсолютно каждому человеку. Слова, что дарят стимул бороться дальше. Слова, благодаря которым свет побеждает тьму.       Мужчина шипит и дергает затекшими руками. Цепи звенят, эхо разлетается по пещере. Он должен выбраться. Его ждут. Он обязан. Эндрю шипит и с силой толкает руки вперед. Чувствует, как каменные стены трескаются.       Нужно снять чёртову повязку. — Прочь, — слышится шипение.       Грохот чего-то приближающегося. Мужчина сглатывает слюну. Ангел вскрикнула и затихла. Эндрю зарычал, он отвык говорить, но Спаситель поймёт его. Эту девушку нельзя трогать. Она ангел.       Послышался противный звук. После, на землю упало что-то лёгкое. Сердце мужчины заколотилось, как бешеное.       — Спи, — крайне недовольно рыкнул Он.       Лба Эндрю коснулось нечто мягкое и гладкое. Ноги озябли. Сил на сопротивление не осталось. Если бы не цепи, что поддерживали тело, мужчина скорее всего бы свалился.       Почему так больно в груди? И боль эта вовсе не физическая...

* * *

      Я вытиралась полотенцем, когда дверь открыли. Открыли быстро и бесцеремонно, даже не постучавшись. Я еле успела прикрыться несчастным куском ткани.       Изумрудные глаза уставились на меня. Но в них не было ни интереса, ни озабоченности, лишь большая усталость. Мне стало жаль мужчину, было видно, что чувствует себя он крайне неважно. — Ожидал, что завизжишь, — хмыкает он. — На, переоденься. Твои лохмотья в грязи и крови. — Мужчина положил вещи и вышел.       Я озадаченно подошла к свёртку. Это уже крайне странно, какая разница какую одежду я ношу? Можно скинуть на то, что от неё нехило так воняет, но всё же... Я развернула чёрный свитер, что был мне примерно на два размера больше. Улыбнулась и прикинула на себя. Забавно, буду, как клоун... Впрочем, это лучше, чем ходить порванной и грязной.       С джинсами угадали верно, удивительно. Я натянула на тело обновку, пригладила ладонями мокрые волосы и через силу улыбнулась. Хочешь сбежать отсюда — качай в себе харизму, она никогда не подводит в экстренных ситуациях.       От одежды пахло мятным порошком. Я прислонила рукав свитера к лицу, всегда стирала вещи таким у себя дома...       Я почувствовала холод в ногах, естественно, обуви вновь не было. У меня складывается впечатление, что носит её здесь просто не принято.       Мужчина вновь резко открыл дверь. На этот раз я вздрогнула. Оценивающий взгляд прокатился по мне, на лице тут же исказилась эмоция «пойдет». Тут же мне под ноги были брошены кеды. — Большие? — последовал вопрос.       Я натянула обувь на себя, благодаря небеса, что теперь не придётся стирать ноги в кровь. Размер мне был не важен, я бы и маленькие натянула, и в больших бегала. Лишь бы не босиком. Но снова же, по счастливой случайности, кеды сели идеально. — Скажи спасибо, что у тебя стандартные размеры, — сказал мужчина. — Надеюсь, теперь ты в состоянии идти своими ножками?       Я кивнула. Возникло сильное желание огрызнуться, но, благо, я сдержалась. Усугублять ситуацию сейчас ни к чему. Обладатель изумрудных глаз вышел. Я не спеша направилась за ним. Аромат порошка нагонял ностальгию, отчего, хотелось выть.       Интересно, что сейчас делает мама? Надеюсь, у неё всё хорошо.       Спустя пару минут мы очутились на кухне. Это было понятно по запотевшим окнам и аромату специй, что царил вокруг. Маленькие столики стояли недалеко друг от друга, что нагоняло атмосферу небольшой забегаловки. Живот предательски заурчал — есть хотелось неимоверно. Я проглотила голодную слюну. — Пол часа тебе хватит, — отрезал мужчина. — Еду принесут. — Пушечное мясо всегда так обхаживают? — вырвалось у меня.       Мужчина повернулся ко мне. Наши взгляды встретились. Мне показалось, что я уловила в его глазах искреннее удивление. Хах, можно подумать, что это не было очевидным. Он промолчал. Затем развернулся и пошёл к выходу. Я тяжело вздохнула.       Если будет хоть малейший шанс сбежать, желудок должен быть полным. Кстати, довольно странно, что находясь в таком состоянии, я испытываю голод. Ещё более странно, что его испытывают мёртвые. И спать хотят, и есть. Может, никакие они и не мёртвые?       И вполне возможно, что у меня было другое представление о мёртвых.       Я села за столик у окна. Жалюзи прикрывали вид, но мне и этого хватало, чтобы хоть немного насладиться лучиками солнца, что пробивались сквозь стекло. Сырой и тёмный подвал, словно высосал из меня все тепло... Ко мне плавно подошла девушка азиатской внешности с подносом в руках. — Добрый день, — пролепетала она. — Как и распорядился мистер Томас...       Передо мной поставили салат и тарелку с супом. Живот снова заурчал. Я вдохнула аромат еды, мысленно представляя, как с ней разделываюсь. Проклятье, я не знала, что голод настолько способен свести человека с ума. Я поблагодарила девушку. — Две минуты, я принесу чай, — сказала она. — А как зовут мистера Томаса? — спросила я.       Спросила и тут же пожалела. Ну что за вопрос? Несколькими словами поставила себя в глупое положение. Харизма однозначно не мое.       Официантка недоверчиво оглядела меня. Затем надула губы, прикидывая, что я могу из себя представлять. По первому впечатлению, я напоминала гостью из соседней деревни, однако, привёл меня сюда, по видимости, её босс, значит, чего-то я стою. — Брайан, — ответила она. — Мистер Брайан Томас.       Я благодарна кивнула. Как только девушка ушла, я справилась с едой за несколько минут. Никогда бы не подумала, что могу так много и быстро есть. Когда официантка вернулась с чаем на подносе, тарелки были уже пусты. Она округлила глаза, но из приличия промолчала.       Обладатель изумрудных глаз пришёл позже, чем обещал. Впрочем, мне минуты без него сулили лишь наслаждение. Мужчина кивнул мне на выход, показывая, что пришло время двигаться дальше. Мы держали путь на самый верхний этаж здания. Именно на нём было довольно прохладно, отчего кожа покрылась мурашками. Шли мы молча, оба не желая начинать беседу, отчего мне стало боязно.       Он всегда что-то тараторил по дороге. Пусть с самим собой, но разговаривал. Сейчас его молчание не сулило ничего хорошего, будто, он боялся спугнуть меня. Я сжала руки в кулаки, что бы ни было — я буду драться. — Будешь сопротивляться — будет больно, — буркнул он, почувствовав мое напряжение. — Звучит пошловато, — сказала я.       Он улыбнулся, но тут же попытался это скрыть под маской усталости. Может и не попытался, а так было на самом деле. С точностью сказать сложно.       Так называемый Брайан открыл железную дверь. Она неприятно заскрипела. В ноздри ударил едкий запах спирта. Мужчина отошёл в сторону, пропуская меня вперед. Мне ничего не оставалось, как повиноваться, нехотя я заползла в злополучную комнату. — День добрый, мистер Томас, — услышала я женский голос.       Перед собой я увидела женщину. От широкой улыбки, её лицо покрылось морщинами, на вид ей было около пятидесяти. Меня удивили её волосы — несмотря на то, что они были полностью седыми, женщина предпочитала длину ниже плеч, что было странно, обычно в этом возрасте носят короткие прически. Женщина отступила в сторону, из-за чего моему взору предстало медицинское кресло.       Вновь охватила паника — я не хотела туда садиться. Однако, грубый толчок мужчины сзади, заставил это сделать.       Трясясь, как щенок, я присела на край кресла. Отметила нежно-голубой кафель, что покрывал все стены в комнате, белые шкафы, стол с инструментами рядом. Отлично, я не ошиблась — это что-то наподобие кабинета врача. — Это Лиза, лучший врач в нашем легионе, — сказал Брайан с таким тоном, будто я должна быть благодарна за такую честь. — Пока она будет проделывать операцию, я введу тебя в курс дела.       Я дернулась, горя желанием соскочить, но руки Лизы схватили меня за плечи, заставляя сесть обратно. Я нервно сглотнула. Обладатель изумрудных глаз взял стул и уселся напротив меня, попутно взяв с рядом стоящего стола стопку бумаг.       Лиза пристегнула мне кисти рук к ручкам кресла. Затем ремнём зафиксировала шею, чтобы она приняла ровное положение и собрала мои волосы в хвост. Я почувствовала, как заднюю часть шеи обрабатывают ваткой. — Рокси, значит, — проговорил мужчина и отложил бумаги. — Что же, Рокси, добро пожаловать в легион мертвых.       Да пошел ты. — Ввожу анестезию, — услышала я голос женщины сзади себя.       Шею проткнула игла. Я пискнула от неожиданности. Содержимое быстро разлилось по крови и отчего-то неимоверно сильно защипало. Твою мать, когда меня подобрали в лесу и приволокли сюда, инъекция со снотворным не сопровождалась такими болевыми ощущениями. — Звучит глупо, но на твоих плечах большое задание, — Брайан смотрел мне прямо в глаза. — Тебя уже оповестили о легионе живых и о нашей вражде. Скоро ты туда отправишься в качестве шпиона. Твоя задача — выведать как можно больше информации, а её у них много, будь уверена. — Делаю надрез, - сказала Лиза. — Не дергайся.       Хвала небесам, что я ничего не чувствовала. Анестезия была довольно сильной, я не чувствовала даже прикосновений. — Впрочем, об этом на месте, — продолжал мужчина. — Тебя проведут до леса и объяснят дорогу. Живые чуют своих издалека, тебя найдут в чаще довольно скоро, так что не беспокойся. Скорее всего проводят сразу к главному, всеми силами и не силами, ты будешь играть наивную овечку и втираться в доверие.       На моём лице появилась усмешка. Брайан сверкнул глазами. — Будешь Рокси, как милая будешь. Сейчас Лиза вшивает тебе мини гранату в шею. Её размер подобен размеру виноградины, при всем желании ты её не извлечешь в одиночку. Конечно, можешь позвать на помощь, но тут вторая проблема — ты будешь на постоянной подслушке. Одно лишнее слово и я лично нажму кнопочку. Не буду врать о том, как тебе оторвет голову, но крови растеряешь прилично. — Не проживёшь больше трёх минут, — вставила свои пять копеек женщина.       Я увидела движущуюся тень Лизы — она накладывала швы. — Тебе дадут микро наушник, каждый день будешь получать задания и выполнять их. Беспрекословно выполнять, если хочешь жить.       Я прикрыла глаза — жить я хотела. Больше всего хотела на данный момент. Вновь вернуться домой, обнять маму, погулять с собакой... Неужели я больше никогда этого не сделаю? Не прогуляю пару, не съем мороженное в жару, не смогу пофлиртовать на вечеринках?       Неужели это конец? Всё развеялось, как пепел? — Ты поняла меня, Рокси? — моё имя он нарочно выговаривал медленно. — Операция прошла успешно, — Лиза отстегнула мне руки и шею. — Оставайся в сидячем положении ещё минут десять.       Брайан махнул ей головой, приказывая выйти из кабинета, что она и сделала. Я осторожно пошевелила шеей, боли пока что не наблюдалось. — Поняла, — хрипло сказала я.       Брайан сжал мне коленку. Я стиснула зубы, но не шелохнулась, не хотелось, чтобы швы разошлись. — Умница.       Сердце бешено застучало — я не собиралась просто так сдаваться. Да, отчаянье и злоба душили меня, но и в то же время придавали некий приток сил. Шансов почти нет. Я в коме, в меня вшили гранату, заставляют участвовать в чьих-то разногласиях. Возможно, надежда ещё не умерла от того, что я не осознала весь пиздец происходящего.       Возможно ещё жива, потому что шанс и вправду есть. — Как стыдливые крысы, — в горле пересохло. — Проделывать всё вещи днем, а не ночью. — Выкрики о чести тут не прокатывают, — хмыкнул мужчина. — Ты на нашем месте поступила бы так же. — Как хорошо, что я не на нём.       Брайан встал. Я заметила блеск на его безымянном пальце. Увидев кольцо, сильно удивилась — Томас умер будучи в браке. Интересно, а он любил? Если да, то как сильно? Был он готов свернуть горы ради любимой, как об этом пишут в книгах? Был ли он счастлив, когда жил? Если да, то отчего теперь отнимает его у других? — Вряд ли бы твоя супруга тобой гордилась. Хотя как теперь узнать...       Мужчина вздрогнул. Залепил мне пощёчину. Щека загорелась, отчего в ушах начало звенеть. — Шлюха, - прошипел он.       И ушёл. Ушёл, громко хлопнув дверью.       Я рассмеялась. Смеялась громко, до боли в скулах и животе. До тех пор, пока в глазах не появились слёзы. Сукин сын, я нащупала твою слабую точку.       И я ударю, как буду готова.