Наше лето

Летние каникулы у Саске начались с нервного ожидания грядущей поездки, упаковки небольшого новенького чемодана и легкой домашней суеты. Мать то и дело стучала в двери комнаты напоминая о вещах, которые они могли бы забыть и создавалось раздражающее впечатление, будто поездка планируется не на три месяца, а на всю его жизнь. Итачи и Саске благодаря этой родительской атаке даже немного сплотились и часто обменивались друг с другом сочувствующими взглядами. Для Микото было волнительно впервые отпускать Саске так далеко и надолго, хоть она и доверяла Итачи, зная что надежнее него человека не найти. Сердце волнительно трепетало в груди, и она, порхая вокруг них как бабочка, выдавала постоянные заботливые действия граничащие с неадекватностью. День отъезда приближался быстро, летние деньки пролетали сумбурно отбрасывая лишь тень на недавнюю ссору, создавали умиротворённое веселье. Итачи был странно улыбчивым и открытым. Будто светясь изнутри, глаза были застеленные пьяной счастливой дымкой с лёгкой игривостью, и с чем это было связано Саске не понимал. Лицо его напротив было невозмутимым и сдержанным, не выдавая подобных эмоций. Задавшись целью выяснить причину его хорошего настроения, он стал наблюдать за ним пристальнее обычного и заметил лишь частые уходы брата по вечерам из дома, каких не было ранее. Возвращался он поздно. Глубокая ночь обтекала высокие дома, гася свет в маленьких квадратиках окон, шум телевизора в гостиной стихал и Саске лежа в полудрёме на жарком балконе, просыпаясь и усыпая вновь, прислушивался к появлению долгожданных шагов. К часам трём ночи, слышался тихий скрип входной двери и медленные шаги, направляющиеся в сторону кухни. Саске задал себе вопрос: «Куда может ходить брат в такое время?», но у столь юного и не понимающего ещё многих взрослых вещей ума — ответа не находилось. Днем пересекаясь с братом в квартире, он провожал его задумчивым взглядом, и давил в себе желание задать интересующий его вопрос, так и не найдя подходящий слов. Итачи только небрежно трепал его по голове и удалялся с загадочной улыбкой на лице. В ту ночь когда билеты были куплены, брат не приходил дольше всего. Переживания заполнили мысли Саске и сонливость сняло как рукой. Сидя на балконе, он складывал множество бумажных самолётиков, выпуская их в ночную темноту, следил за траекторией, пока белый маленький клочок бумаги не поедала без остатка чернота, скрывая его из вида. Когда самолетики перестали исчезать и глаза стали провожать их до самого падения, Саске обратил внимание на яркий красный диск восходящего солнца и глянул на часы в гостиной. Итачи все ещё не было. Тяжело вздохнув и слезая с выстроенного из подушек подобия кресла, он направился в кухню и налил себе стакан прохладной воды. Тишина в квартире начала давить на голову, и та пульсируя, отдавала лёгкими толчками в затылок. Прокравшись с кухни в коридор и присаживаясь у входа, он облокотился на стену и прикрыл глаза. Часы громко тикали в пустой квартире, легкое дуновение ветра первой прохладной ночи сквозняком прошлось по телу Саске, постепенно унося его сознание куда-то вдаль. Звуки часов расплывались эхом в голове создавая вибрации внутри и впуская в себя сон. Легкое касание к плечу пробудило его, и он открыл глаза. Итачи стоял напротив него немного согнувшись, заглядывая ему в глаза. Он был спокойным с легкой тенью у век намекающей на усталость. Другие его черты были как всегда, без единого изъяна, красивые и утонченные, идеальные для всех окружающих глаз. Саске знал эту каждую черточку и мелочь его лица, имея возможность так часто рассматривать их ранее, у уснувшего на его коленях брата. Поэтому искусанные в кровь губы резко бросились ему в глаза, выбиваясь из идеального образа, так запомнившегося ему до мелочей. — Ты где пропадаешь по ночам? — с ноткой шипящей злости спросил Саске. Итачи не должен был оправдываться, и так же, как и не должен был ничего отвечать. Он мог просто уйти, а мог перевести тему. Мог разозлиться и сказать Саске идти спать. Но в этот раз ему не хотелось этого делать. Последняя ночь обрела для него особенную силу, будто магическую, она несла в себе сладостную горечь и терпкую радость, бурные эмоции и тихое умиротворение, легкую прохладу и сильный жар. Он медленно присел на корточки рядом с младшим братом и внимательно заглянул ему в глаза. — Знаешь Саске… — У меня появился человек которого я кажется люблю. Я хочу быть с ним каждую минуту, но сейчас не имею возможности, — он сделав короткую паузу, осторожно продолжил. — Ночью я вижусь с ним. Со стороны Саске ответа не последовало, он просто промолчал. В его голове не укладывалось все то, что он услышал сейчас. И вовсе дело не в том, что Итачи уходит видеться с кем-то каждую ночь, а в том, как он мог впустить себе в душу незнакомого человека? Полюбить его, открыться, стать уязвимым? Сделать особенным для себя, чем он заслужил такое, почему этим особенным не стал Саске? Он крепко сжал ткань своих шорт, сдерживая злость и начавшие раздирать его голову мысли. Итачи почувствовав перемену настроения, быстро успокаивающе положил руку ему на голову и начал поглаживать в пальцах тонкие пряди черных волос. — Саске, когда-нибудь ты поймёшь меня. Когда ты найдёшь такого же. — Я не найду. — процедил тот, замирая в руках брата. — Я буду очень надеяться — что найдёшь. — он приподнял его, подхватывая под спину и колени, аккуратно взяв его на руки, двинулся в сторону своей комнаты. Саске ткнулся носом в его грудь, сдерживая злость в перемешку с горечью подступивших детских слез, вдыхал носом аромат парфюма своего брата, и чей-то ещё, сладостно-отвратительный. Крепко зажмурив глаза до разноцветных плывущих бликов он пытался подавить в себе подступающую тошноту… и задыхался. *** Наблюдая за движущимися в суматохе прохожими, громко катящимися на колесиках дорожными сумками и мелькающими вокруг яркими табло, Саске сидел на скамейке в ожидании их поезда. Тревожное чувство поселившееся в его груди царапало и создавало странное ощущение отправного пункта в новую жизнь, будто последующие события станут завязкой двух маршрутов, в конечном итоге принося разгадки и новые начинания. Он не мог дать определение своим мыслям, так же, как не мог осознать истинную причину их появления. «Это лишь короткая поездка с братом» — убеждал себя он. Они направлялись в ничем не примечательную забытую глушь, напоминающую по словам Итачи, маленькую деревню. Небольшой поселок, на юге страны, находящийся в нескольких часах езды от крупного города, мог похвастаться разве что чистым воздухом, и кое-где хорошими природными видами с протекающими в нем родниками и реками. Саске мало волновало отсутсвие обыденного комфорта и не пугало перемещение на новое место обитания. Главное с кем он будет рядом. Эта мысль успокаивала и грела его душу, рассеивая давящую тревогу и остужая голову, расслабляла и отрезвляла. Сзади почувствовалось легкое похлопывание по плечу, выдёргивая его из размышлений, и следом за ним падение маленького белого свертка на скамейку рядом. — Тебе мать бутерброды передала.- Итачи незаметно появился рядом, сдержанно зевнув и сделав глоток купленного в автомате кофе. Он мял стакан, перебирая его длинными пальцами и глаза его бегали высматривая очертания прохожих людей, затем переключались на кислотные цифры электронных табло. Саске скривился. Он небрежно отодвинул пакет и сложив руки на груди, недовольно пробурчал: — Я в силах выдержать четыре часа без еды. Старший брат только улыбнулся и пожал плечами. У него не было сейчас желания отвечать на вредности младшего и допивая последние пару глотков, он смял бумажный стаканчик, закинув его в урну. Кинув взгляд на наручные часы, Итачи подхватил сумки и глядя на приближающийся вдали поезд, сказал: — Пошли, нам пора. *** Дорога показалась удивительно быстрой благодаря недавно приобретённой книге, которой увлёкся Саске в самом начале его пути. Его интерес к чтению рождался как маленький росток, набирая силу, начиная со сказочной фантастики, заканчивая более сложными и взрослыми книгами. Постепенно перечитав все, что было в домашней библиотеке, Саске сформировал для себя любимые жанры и начал ходить в киоск неподалёку от своего дома, ежедневно приобретая для себя разные новинки. Далее он стал понимать, что ограничиваться жанром не для него, ведь писательский мир огромен, разнообразен своей коллекцией начиная от классики заканчивая разными научными статьями и энциклопедиями. Поглощение букв и смысла передающиеся ему автором завораживали его, и он, отбрасывая все потребности тратил на прочтение книг много часов в сутки, переходя на все новые уровни и открывая больше дверей в комнату знаний. За день перед отъездом, как и во все предыдущие за последние пару лет дни, умывшись и позавтракав, он натянул на себя темную футболку и мешковатые шорты и направился в сторону книжного магазинчика. Дряхлая продавщица-старушка медленно подняла голову на зазвеневший у входа колокольчик, и завидев знакомую персону, приветливо улыбнулась. Она сидела в большом мягком кресле, застеленном старыми покрывалами и гладила тихо мурлычущую пушистую кошку на своих коленях. Она знала этого гостя и даже немного привязалась к нему сердцем, ежедневно наблюдая как тихий красивый темноволосый мальчик с интересом рассматривает стеллажи, затем без лишних вопросов достаёт нужную ему книгу, протягивая купюру и так же тихо уходит. В этот раз все было ровно так же. Бегая глазами по полкам, цепляясь ими за корешки и обложки, он застыл на отделе с учебниками по астрономии. Иногда он наблюдал за звёздами со своего балкона, но свет городских ламп и домов не пропускали их сияние, и от чего-то, это расстраивало его так сильно, что густая темнота ночного неба будто просачивалось внутрь. Все чего он хотел и к чему тянулся, убегало от него, пряталось играя в прятки, ещё раз напоминая и шепча ему: «Ты один Саске. Совершенно один.» Потерявшись головой в галактиках, перечитывая понятия структуры нашей вселенной, расстояния в ней, он даже не заметил голоса звучащего с колонок, который сообщил о прибытии поезда на нужную им станцию. Итачи почувствовав что движение остановилось, вытащил наушники из ушей и немного размял шею. — Мы на месте. Саске кивнул и захлопнул книгу, пряча её в небольшой черный рюкзак. Они дождались пока проход немного освободиться от толпящихся в сторону выхода людей, затем встали и направились следом. Ступая из душного вагона на немного влажный асфальт, в ноздри непривычно ударил чистый воздух и легкие раскрылись, немного кружа голову. Итачи остановился, перехватывая поудобней сумки, затем привычно глянул на часы и набрал чей-то номер на мобильном. Поговорив несколько минут, он оборвал связь и выкрикнул Саске, что бы тот не отставал. Оба они шли к выходу с вокзала, направляясь к проезжей части машин. Саске торопливо шёл за ним, оборачиваясь по сторонам и подчеркивая для себя новые детали. Хоть это была та же страна, но контингент людей отличался, это сразу бросалось в глаза. Просто одетые, некоторые даже небрежно грязно, речь их далеко отличалась от культурной, и резала по ушам. Саске недовольно цокнул языком и ускорил шаг, догоняя брата. У дороги их ждала старенькая поддержанная машина, с кое-где облупившейся краской и казалось даже немного сдутым передним колесом. Водителем машины оказалась маленькая пухлая женщина в полосатой майке и широких шортах. Она старательно мило улыбалась, но из-за отсутствия некоторых передних зубов её улыбка больше походила на страшный оскал. На голове небрежно завязанных пучок седых вьющихся волос, щеки были ярко алые, а сама она тяжело дышала, будто прибежав с недавнего марафона, а не покинув водительское сидение в машине. — Это Вы наш новый мальчик-доктор? — довольно отозвалась она, осматривая Итачи. Затем маленькие глазки защекотали фигуру Саске, заглядывая в каждую черточку на его лице. — А это у нас кто? — Мой младший брат. — мягко отозвался Итачи. — Он поживёт со мной на время практики, если Вы не против. Женщина ещё шире растянула улыбку и прихлопнув пухлыми ручками, звонко заквохтала. — Какой чудесный мальчик, как я могу быть против? Она сделала несколько шагов в сторону Саске и схватив его щеку мелкими пальцами, умилительно потянула её на себя. Саске взвыл от внутренней злости, но подавляя её, сдержался, крепко впиваясь ногтями в сжатую ладонь. Итачи кинул на него извиняющийся взгляд и прикоснулся к её руке, тем самым переключая на себя внимание. — Мы немного устали с дороги. Вы бы могли показать нам дом? Хозяйка удивленно посмотрела не него, тот час отлипая от находящегося уже почти на пределе Саске, затем захлопав глазками, быстро закивала. — Конечно, я вас отвезу! Садитесь в машину. *** Заворачивая на кривую дорогу, не застеленную асфальтом, старательно объезжая ямы, хозяйка квартиры везла их пару минут мимо маленьких жилых домов, и остановилась у старого накренившегося забора заросшего диким виноградником. — Мы приехали — отзывалась она, выходя из машины, громко хлопая поломанной дверцей. Кирпичный дом выглядел старым и немного заброшенным, он тонул в листьях насаженных кругом абрикосовых и ореховых деревьев, но не отталкивал от себя своим видом, а наоборот, притягивал тихим уютом. Воздух вокруг был пропитан теплотой и свежестью, слышно было звонкое пение птиц и отдаленный шум реки. Вот оно, место, где можно было жить спокойно, без лишней суеты, наслаждаясь природой и отсутствием городской шумихи. На улицу выходило несколько окон, ставни и рамы которых были окрашенные, потершейся от времени белой краской. Под окнами густо росла некошеная трава, а вдали за домом виднелся небольшой каменный колодец. Саске невольно улыбнулся, ощущая расплывающееся внутри него тепло. На ближайшие несколько месяцев, эта старая уютная постройка будет его домом, и от чего-то, эта мысль согревала его изнутри. Хозяйка довольно хмыкнула заметив его реакцию и теребя в руках небольшую связку ключей, направилась к накренившемуся забору. — Он немного просел, надо слегка надавить и он поддастся. — она привалилась крупным телом на деревянные палки и весом отодвинула их от себя, освобождая проход. Тропинка была устелена каменными плитами, потрескавшимися, с пробивающимся кое-где мхом и травой. Неторопливо шагая по ней и внимательно осматривая все вокруг, Саске упустил из виду как хозяйка вместе с Итачи уже зашли внутрь. В доме было много натурального дерева. Мебель старинная, но крепкая и тяжелая, полы были застрелены узорчатыми тёплыми коврами и под рассеянным светом одинокой лампы торчащей из потолка, выглядели даже уместно. В углу блестело старомодное зеркало — трюмо, рядом ютился журнальный столик. В другой части дома виднелся дверной проем, уводящий взгляд в сторону спальни с маленькой двухместной кроватью. Кухня была большая и светлая, в ней находилось третье окно, вид которого выходил в сад, и крупные ветви деревьев щекотали листьями оконную раму, норовя пробиться внутрь. — Ну, думаю вы тут разберётесь, — улыбчиво отозвалась хозяйка, включая в розетки тот час гулом отозвавшуюся технику и ставя на кухонный стол связку ключей. Итачи кивнул и вежливо поблагодарив её, проводил к выходу, на ходу обсуждая некоторые детали связанные с новым жильем. Саске дождался пока брат вместе с ней покинет помещение, и громко выдохнув, бросил рюкзак в угол комнаты. Он подошёл к большому деревянному стулу у кухонного стола и смахивая с него пыль, сел уткнувшись взглядом на затоптанный ворс ковра. Все было намного лучше чем он ожидал, и сейчас к нему приходила уверенность, что прожить здесь не составит никакого труда, и даже больше, есть в этом нечто заманчиво-притягательное. Итачи вернулся быстро, захлопнув на замок входную дверь и несколько раз подёргав, убедившись в том, что она закрыта, направился в кухню. Прошлая ночь и сегодняшний день изрядно вымотали обоих, и устало рухнув на стул рядом с младшим братом, они сидели в тишине некоторое время, переваривая происходящие события и примеряя на себе новый шаблон деревенской жизни. Первым тишину нарушил Итачи: — Завтра я ухожу рано утром на работу. — он встал и медленно подошёл к сумке, наклонившись и немного покопавшись в ней, достал пакет с запечатанной упаковкой тостерного хлеба, палкой колбасы, упаковкой чая и кинул его на стол. — Скорее всего ты ещё будешь спать, сможешь сделать завтрак себе сам? Саске молча кивнул. Мимолетное ощущение хорошего разливающегося тепла быстро развеялось, напоминая о том, что завтра он как и всегда, останется в привычном ему состоянии одиночества. Расчитывать было не на что. Он знал, что брат не будет проводить летние каникулы с ним, гуляя по незнакомым улицам, веселясь и купаясь вечерами в речке. Не будет приходить с ним домой, разморенный и уставший после долгой прогулки, не будет садиться вместе возле большого окна, открывая его и впуская свежий ночной воздух и нависающие ветви деревьев. Пить горячий чай и обсуждать события минувшего дня, бессвязно переливая одну тему в другую, и после, усыпать вдвоём на небольшой уютной кровати в умиротворяющей ночной тишине. Итачи бы поведал ему тайны, в том числе и ту, о своём любимом человеке, ворующем все его мысли, и время, которые казалось бы, должны были принадлежать только Саске. Когда он успел выдумать себе эту нежную историю, идиллию представленную собой, сплетенную нитями самого сокровенного внутреннего желания. Никогда так не будет, когда же дурная голова уже поймёт. Сколько раз о его слова и действия нужно обжечься, что бы наконец дошло, ты один Саске, и всегда останешься один. Не цепляйся за брата, не выдумывай, не стремись тянуться за тем, что упустил. Сквозь пальцы как жидкий песок ушло чувство близости, и уже глупо надеяться на то, что вернётся. Но почему внутри так больно, почему сердце рвётся наружу и просит, умоляет найти замену, ему — родному человеку, нуждаясь в ком-то близком, с кем можно было бы поделить судьбу, с кем хорошо было бы дышать на двоих. Саске опустил голову роняя на лицо тонкие пряди волос. Не нужно ему все это. Привязанности, дружба и любимые люди. Он сам о себе может позаботиться, а то что внутри — все это контролируется мозгом. Со временем сердце закалится и покрываясь каменным панцирем, станет жестким и бесчувственным, а голова прояснится и навеки избавится от глупых мыслей. Нужно только подождать. *** Как было обещано ранее, Итачи терялся на работе круглыми сутками, иногда лишь забегая домой для того, что бы переодеться и подремать пару часов. После звона пикающего будильника на наручных часах, он быстро собирался и оставлял за собой лишь отдаленное напоминание о своём пребывании. В доме было пусто. Саске уже привык к глухой пустоте, но не мог смириться с мерещащимися ему шорохами и звуками, которые за несколько недель вытеснили из казалось бы, поначалу, уютного домика всю его липовую теплоту. Скрипы и разносящиеся эхо, голоса, которые нашептывали ему разное — все это понемногу сводило его с ума. На долго его не хватило, и переборов своё чувство затворничества и ограждения от окружающего мира, он распахнул входную дверь, впопыхах вырываясь наружу, быстро захлопывая за собой проём, проём в потусторонний мир. На улице было свежо и небо начинало затягивать плотными темными тучами, пряча в себе краски розового, садящегося за горизонт, солнца. Он уверено двинулся в сторону грунтовой дороги примыкающей к его дому, и минуя тихие домики которые казались нежилыми, побрел в сторону шумной реки. Он совсем не разбирался в местности, но ноги в попытках увести его подальше от проклятого места, несли его куда глядят глаза. Сворачивая с главной дороги по извилистой тропинке, он шёл вперёд, постепенно ускоряя шаг все дальше и дальше вглубь начавших появляться деревьев. Продвигаясь в их гущу, Саске постепенно успокаивался, вдыхая запах листьев и мокрой травы. Лес притягивал его своей искренней естественностью и щемящей душу нежностью. Березы раскинувшие свои пышные листья тянули за собой, заставляя двигаться дальше и постепенно выводя его к чистой зеркальной глади воды. Пейзаж перед ним открылся действительно волшебный. Сбоку виднелось солнце, которое отдавало свои последние лучи и подкрашивало красками реку, играя сиянием с камушками, создавая впечатление плавающих на дне рыб. Над тихой гладью воды летали жуки и стрекозы, быстро садясь на неё и тут же взлетая, видимо испугавшись прохлады. Берег был усеян мелкими водорослями, кое-где пробивался растущий камыш. Саске нашел по виду самый сухой и удобный камень и сел на него, поджав под себя худые колени. Он дышал полной грудью слушал бьющуюся о берег воду, потрескивание сверчков и отдаленный голос кукушки. Он сидел любуясь природой и впервые за долгое время почувствовал прелесть своего одиночества. Так оно и должно быть. Постепенно боль вытеснится такими вот вечерами и ощущениями, и он научится принимать себя таким, какой он есть, не нуждаясь ни в чем, и ни в ком более. Сейчас он только мог корить себя за то, почему не вышел ранее, когда вокруг был такой мир, такое сказочное место. Видимо оно позвало его к себе, притягивая и прокладывая путь берёзами и старыми ивами, вывело его сюда, что бы показать себя. Он был благодарен ему, за подаренное ему спокойствие и тихое умиротворение в душе. Наблюдая за переодически плывущими по ровной воде утками, он подбрасывал мелкие камушки в руке и резко замахнувшись, кидал их, нарушая прозрачную гладь воды громким плеском. Солнце окончательно село, опуская на чарующий пейзаж темный занавес. Открыв глаза и запрокинув голову в верх Саске замер. Усыпанное тысячами звёзд, различных по яркости и цвету, ночное небо манило его своей красотой и величием, притягивая к себе яркими вспышками и плывущим сиянием, оно уводило взгляд вместе с сознанием, сбивая дыхание и заставляя замирать от увиденного. Мелкие вспышки рождали в воображении различные фигуры, рисуя силуэты животных и разных предметов. Бесконечная мерцающая бездна обтекала его, приглашая к себе во внутрь, забирала без остатка. Казалось можно дотянуться рукой, прикоснуться к ярким огонькам и улететь вслед за ними в чарующую суть вселенной. Вспомнилась книга, которую он читал недавно, и сейчас, высматривая все перед собой как на карте, он трепетно изучал глазами увиденное в живую, а не на картинках. Время приняло форму липкой жвачки, тянувшееся вечность и одновременно переключая скорость и перепрыгивая часы как минуты. Из волшебного звёздного забытья его вывели дрожащие от холода пальцы и поплотнее застегнув молнию на мешковатой кофте, он спрыгнул с камня, оглянувшись. Проход подсвечивающийся лучами при свете дня, пробивающихся сквозь листья деревьев, закрылся плотной стеной темноты. Сплетя между собой свои ветви, они будто приняли облик злых демонов и загородили ему ход, насмехаясь и отрезая путь к возращению. Маленькое мерзкое существо зацарапало внутри и схватило за горло, страх моментально окатил тело и заставил с ужасом взглянуть на ситуацию: «Где я? Как мне вернуться?» Меланхоличные мысли заполняли голову, затем переключаясь на приступы паники, заставляли Саске с испугом оглядываться по сторонам, бродить кругами ища похожее место в надежде на обнаружение выхода, но все его попытки были тщетными и он возвращался снова к уже ненавистному ему, сухому камню. Со временем испуг перешёл в безысходность и осознав что надо действовать, Саске решительно двинулся сквозь ветки заросших деревьев. Они кололи и отталкивали назад, шумели и не пускали, верещали и шипели: «Не пустим… Не пустим.» Саске раздвигал их руками, царапая в кровь кожу, топтал ногами обвивающую его траву, он тонул и не мог вздохнуть, спотыкаясь и падая. Нога отозвалась, странно хрустнув и застыла в слегка вывернутом положении. Саске закричал, затем стиснув зубы, схватился за неё, качаясь из стороны в сторону, пытался унять чувство разрывающей боли. Горячие волны прошлись по телу, разгоняя мелькающие зеленые звезды появившиеся в глазах. Немного постанывая, он пополз обратно в сторону освещающейся реки и обессиленный, упал на её берегу. Сердце громко стучало, в ушах шумело и хотелось рыдать — как девчонка. Саске закусил губу. Как же он ненавидел себя, свою ничтожность. Он был просто смехотворен, до убожества. Глупая ситуация загнала его в тупик и он с ненавистью осознавал — он заблудился, да ещё и вывихнул ногу. Пролежав так несколько минут и прокручивая всё у себя в голове, он громко рассмеялся. Его смех граничивший отчаянием, со страшным безумием, раздался эхом по реке и чертовы деревья одобрительно зашипели. Ноль без палочки, пустое место — вот кто он. Такое могло произойти только со ним, нет, такое должно было произойти именно с ним, доказывая вновь насколько он жалок… «Итачи наверное будет волноваться.» — закрался тихий скрипучий голосок надежды, но Саске тут же глуша его, развернулся на бок, впуская в себя вновь беспросветную тьму. Он попытался пошевелить ноющей лодыжкой, и она тут же, будто ожидая этого, одарила его вспышкой новой боли по всему телу, заставляя его вновь громко вскрикнуть. Саске усмехнулся и прикрыл глаза. Чёрная мгла забирала его к себе, и он утопая в ней полностью, уже почти скрылся из виду. Все тело, ноги, голова уже погрузились в липкую смолу, уходя все глубже, оставляя лишь маленькую руку, которая тянула вверх почти умирающую в нем надежду. Шум её голоса становился все тише, и она билась из стороны в сторону, на последних вздохах моля о помощи, а Саске вместе с поглотившей его тьмой усмехаясь, настойчиво тянул её за собой вглубь… Приглушенный звук недовольно кряхтящих веток послышался сквозь застеленную перед собой дымку черноты. Писк раздвигающейся шагами травы усиливался, но неожиданный громкий хлопок по щеке, резко выхватил и поднял задыхающегося Саске на поверхность. Выныривая из пустоты и вдыхая воздух как рыба, Саске распахнул глаза и ошеломлённо уставился перед собой. — Эй! Ты чего тут делаешь? — послышался рядом незнакомый, звонкий голос. Будто проходя сквозь толстую стену, он расслаивался на множество звуков, льющихся приятной мелодией издалека. Теплая рука касалась холодной бледной кожи щеки, пропуская в неё маленькие ниточки тока, согревая подушечками пальцев. Большие темно-синие глаза испуганно смотрели на него, с ноткой волнения. Светлые пряди волос переливающиеся в свете звёздного неба щекотали круглое лицо, создавая впечатление шёлковых струящихся паутинок. Мальчик недовольно поджал губы и ещё раз хлопнул по лицу начинающего приходить в себя Саске. — Эй, ты слышишь?! — настойчиво-громко воскликнул он. Для Саске события сегодняшней ночи разбудили в нем что-то потустороннее, темное, открыли глаза на мир с новой мрачной и пугающейся стороны. Он не знал и не видел до сегодняшнего момента всех этих монстров, он лишь вдалеке ощущал темное присутствие, но не смотрел на него вот так, как сегодня — перед собой, поглощающим без остатка. Он слышал голоса и звуки деревьев, которые ими не являлись, а были олицетворением мерзких существ, которые, он мог поклясться — существовали в живую. Он не понимал где реальность, а где граничащая с безумием фантазия, или же фантазией является этот светловолосый мальчишка, так отчаянно пытающийся привести его в чувство. Тело не слушалось, а мозг подкинул ещё одну сумасшедшую картинку с вплетенным в неё образом маленького человека, появившегося из ниоткуда, тянущего к нему руку помощи и манящего его за собой. Кем он был, откуда он взялся в такое время, в таком месте и самое главное, как он его нашёл: Саске пытался найти все эти ответы всматриваясь в глубокие распахнутые глаза перед ним, но лишь расплавлялся в переплетении переливающихся пигментов в радужке и уходил в состояние помутнения. Полежав несколько минут, он все-таки смог прийти в себя. Медленно приподымая корпус, он сел и пытаясь собрать в один комок хаотично мешающиеся мысли, все же смог найти силы ответить: — Заблудился. Нельзя было, нельзя было показывать слабость. Да, он знал это. Лучше всех на свете знал. Чужой человек, так близко подобрался, когда он был в беззащитном состоянии, он не должен был его видеть, но тогда как? Как он увидел его? Мальчик облегченно улыбнулся. Он почесал затылок рукой, а затем уваливаясь рядом с Саске, легко прихлопнул ладошками по коленям и заглядывая ему в лицо, продолжил: — Ну Слава богу! Я уже думал ты помер. Испугал меня до чёртиков. Лёгкая дрожь прошла по телу Саске после услышанного слова. Он ухмыльнулся. Глупый мальчишка, ты даже не знаешь, что отчасти прав. — Меня зовут Наруто. — продолжил он, окидывая взглядом лицо Саске, с открытым интересом изучая. Затем спустился ниже по телу, постепенно доходя до ставшей багрового оттенка, опухшей лодыжки. Он удивленно поднял брови и выражение крайнего возмущения появилось на его лице. — Твоя нога! Так… надо срочно выводить тебя отсюда, — он решительно встал, отряхивая шорты и протянул Саске руку, помогая ему ступить на здоровую ногу. Подставив своё плечо и закинув его руку к себе на шею, он обхватил его за талию и уверенно направился в сторону разросшихся темных деревьев. Меленькое, но крепкое плече, уверенные светящиеся глаза, он шёл вперёд — не оборачиваясь, без доли сомнений. Он знал куда идти, и знал, что выведет его отсюда. Деревья с ужасом расступились открывая им путь и отвели свои корявые ветви в сторону. Наруто настойчиво протиснулся между ними, и ступая по сухой колючей траве, перехватил Саске чуть поудобнее, продолжая дорогу. Саске висел на нём тяжелым грузом, и чуть повернув в пол-оборота голову в сторону лица Наруто, принялся равнодушно рассматривать его. Внешность у него была довольно необычная, с этим не поспоришь. Тонкий красивый профиль, но не трогательно-девичий, а уже зарождающийся мужской. Складочка между светлыми бровями: — он пыхтел и уверенно шёл вперёд, всем своим видом показывая тяжесть пути из-за висящего на нём Саске. Светлые ресницы блестели и вместе с глазами создавали необычный завораживающий дуэт, переливаясь маленькими огоньками. Растрепанные отросшие пряди волос немного намокли и сбились, прилипая ко лбу. Саске хромал и опустевшим взглядом смотрел на него, чувствуя тепло его кожи, и осознавая как странно ощущать прикосновения к себе незнакомого человека. Тот, видимо почувствовав на себе изучающий взгляд, посмотрел в ответ и улыбнулся. — Я знаю всех детей живущих в нашем посёлке, но тебя вижу впервые. Ты же не местный? — аккуратно поинтересовался он. Саске, переживший недавнюю паническую атаку был опустошённый и несвойственно ему странный. Находясь будто в пьяном тумане, он лип глазами к растениям, предметам, небу, к новому знакомому, он жался к нему ощущая тепло и не контролируя свои действия. Так же он не понимал, откуда в нем появилось желание отвечать. — Мы с братом переехали сюда недавно. — сухо сказал он. Наруто услышав, что его собеседник подал голос даже немного удивился, но затем не растерявшись, быстро продолжил тему: — Здесь не много ребят нашего возраста, но у меня есть несколько друзей. Ино, Чоджи, Киба и Сакура… Ещё иногда приходит Шикамару. Он немного старше нас и может показаться немного странным, но с ним весело… Саске прикрыл глаза, слушать бессмысленный рассказ этого малознакомого парнишки ему хотелось меньше всего. Абстрагируясь от множества лишних слов, он мысленно уже находился дома, и представлял сидящего на кухне, переживающего брата, думал о том, как посвятит его в нелепую историю о случившемся, а тот с облегчением выдохнет, обнимая его и ероша непослушные волосы на затылке. Затем осмотрит припухшую ноющую ногу, и скажет, что все будет в порядке. Уложит в кровать, нашёптывая ему, что все страшное уже позади и больше нечего бояться. Мысли увели течением его далеко от рассказа Наруто, и он лишь отдалённо услышал когда громкий, немного хрипловатый звук голоса — затих. Всю последующую дорогу они шли молча. Часть его сознания даже в какой-то момент немного провалилась в сон, но он заранее указал Наруто путь в сторону своего дома, и увидев одобрительный кивок, дал себе возможность выключиться ненадолго. Наруто старательно брел в нужную им сторону, волоча на себе нелёгкую ношу, и не останавливаясь шёл вперёд. «Зачем так стараться помочь человеку, который для тебя ничего не значит?» — в отдаленной части сохранившегося сознания, вспышкой мелькнул волнующий Саске вопрос. Тело приятно холодил ночной ветер, рука крепко сжимающая его спину не давала ему стать пробирающим до дрожи, но и саднящая нога мешала провалиться в сон полностью. Сбитое дыхание возле уха старательно идущего вперёд мальчика так же согревало, и Саске невольно привалился, потянувшись ближе к источнику тепла. Он испытывал странное для него ощущение умиротворения и тело обвиснув как тряпичная кукла, размякло давая себе возможность расслабиться… В один момент шаг начал замедлятся, и вскоре вовсе остановился. Выждав пару секунд, Саске нехотя вырываясь из сладостной полудремы, вопросительно поднял глаза. — Небо этой ночью особенно красивое. — прошептал Наруто. Голова его была приподнята в сторону ярких огоньков, глаза бегали рассматривая разные созвездия, освящая радужку его глаз, заставляя блики рассыпаться на его лице сияющей пылью. — Я люблю смотреть на звёзды. — продолжил он, еле заметно поднимая уголки рта, дополняя свой облик тенью улыбки. — Ночью, когда мать ложиться спать, я незаметно ухожу из дома и иду ближе к реке, что бы насладиться их видом. Так я тебя и нашёл. Лежал неподалёку наблюдая за ними, а тут ты кричишь. Саске недовольно нахмурился и старательно отвёл взгляд от завораживающего лица, будто нарисованного маслом, с идеально вытекающими друг в друга линиями, которые переплетались между собой, создавая пленительный портрет. Наруто боковым зрением заметил движение, и аккуратно повернулся пытаясь поймать глазами его взгляд. Мягкие тени играли по бледному лицу словно прячась в разных впадинках. Кожа, оттеняя голубоватое сияние ночного неба, очерчивала красивое лицо Саске, дополняя его загадочной тихой таинственностью. Губы были плотно сжаты и немного напряжены, чёрные глаза отведены в сторону скрывая в себе затягивающий водоворот. Если бы Наруто имел возможность заглянуть в них, то может быть увидел бы в них все: и боль, веткой выходящую из давящего одиночества, и попытки скрыть внутреннее «я», злость прожигающую изнутри и темную беспросветную глубину внутреннего отчаяния… И может быть, даже узнал бы в этих глазах себя. Увидел бы своё отражение тянущееся вслед за ним пальцами, почувствовал близость схожего душой состояния, так терзающего его и разрывающего внутренности. Сколько они могли рассказать друг другу? А сколько могли бы почувствовать? Если бы встретились раньше, возможно все бы было иначе. Слишком много всего утекло утерянного во времени, и Саске, давно закрыв проход по мосту во внутренний мир, оборвал все связи и все надежды принять кого-то и быть принятым. Понять и полюбить, впустить в душу и не отвергнуть, оставить там, поделиться тем светлым что имеешь… Но увы, ничего светлого уже больше нет. — Знаешь, на самом деле я тебя обманул. У меня вовсе нет друзей. — задумчиво сказал Наруто, опять переводя размытый взгляд на звёздное небо, — Я почти всегда чувствую себя… одиноким, будто лишним звеном, не вписывающимся в уже созданные правила и понятия. Но знаешь, когда я смотрю туда, — он еле кивнул в сторону возвышающегося пейзажа, — Я успокаиваюсь. Забываю о том что внутри. Саске неожиданно больно кольнуло в груди, прорывая широкие высокие ставни, ломая деревянные доски закрытой двери, странное ощущение рвущееся наружу. Что это было, за непонятное чувство? Кто это сказал? Я… или он? Как человек, которого видишь первый раз в жизни мог быть настолько близко, прочитать мысли и чувства, будто пробираясь в голову и считывая информацию, озвучивая сидящие там слова. Неужели, мальчик казавшийся на первый взгляд обычным деревенским ребёнком, стал переломной силой, открывающей двери и давая надежду на маленькую часть промелькнувшего мимо слияния, на схожесть двух абсолютно разных душ. — Даже не знаю чего тебе это все рассказываю, что-то меня потянуло на откровения. — застенчиво засмеялся Наруто, вновь почесывая затылок. — Я ведь даже твоего имени не знаю. Да и вряд ли узнаю, учитывая какой ты разговорчивый. Отрываясь от созерцания завораживающей картины ночного неба, он вновь продолжил брести в сторону жилых домов, потягивая за собой вялого Саске. После услышанных слов, тот замер, будто не дыша, и Наруто, почувствовав странное напряжение, кинул на него обеспокоенный взгляд. Странный парень. Необычный, бледно-насыщенный, резкий и мягкий одновременно, притягательный и холодный внутри. Он впервые встречал такую внешность и странное чувство подсказывало… Что и человека тоже. Саске немного сжал пальцами мягкое плече, останавливая Наруто и высвобождаясь из его поддерживающей хватки. Отпрыгнув пару шагов назад к дереву на здоровой ноге, он сполз по нему спиной и присел на холодную землю. Их глаза сцепились искрами, переплетаясь в одно целое, будто желая изведать друг другу тайны, вне понимания и желания своих хозяев. Наруто, не отрываясь смотрел на сидящего перед ним парня и не мог понять, откуда это безумное знакомое чувство. Почему, человек сидящий впереди кажется до боли привычным и близким. Где и в какой части мозга он это придумал? Откуда эта волнительная пульсация в груди? Саске подогнул здоровую ногу в колене и поставил на неё локоть, упираясь узким мягким подбородком в костяшки пальцев. Из под полу-прикрытых ресниц он рассматривал стоящего напротив мальчишку, и сделав короткий вдох, насмешливо хмыкнул. Он не ведал какая сила управляет сегодняшней ночью, давно потерявшись между реальностями. Никогда бы не позволил себе заговорить с ненужным ему человеком, обходя все лишние контакты стороной, но сейчас он чувствовал странное разливающееся по телу жжение. Жжение от желания сказать… И быть услышанным. — Будем знакомы. Я — Саске… ***