Наше лето

Минувший год пролетел быстрой ослепляющей вспышкой, словно яркая молния, громким оглушающим раскатом. Он менял жизнь и переворачивал с ног на голову посредственную рутину, все сильнее поглощая в стремление ради придуманной с недавних пор цели. В процессе учебы приходилось выдерживать тяжелое моральное и физическое давление. Огромное количество информации, которую наотрез отказывался принимать постоянно подверженный усталости мозг, иногда играл с ним в разные злые игры. В такие моменты голова начинала пульсировать тупой глухой болью настолько, что Итачи наклоняя её над раковиной, включал самый сильный напор холодной воды. Здравый смысл постепенно покидал реальность и уступал место больному воображению. Прокручивая странную нарезку из быстро сменяющихся картинок, они, одна за одной, поглощали насквозь пропитанный латынью разум, заполняя яркими красками однотонный серый пейзаж в голове. Практически не имея смысла, мелькая и навязывая ему события из прошлого, увиденные блики на стенах аудитории, фантастических существ и где-то услышанные вскользь мелодии. Несмотря на череду бессмысленных образов, он всегда находил в них его лицо. Если бы однажды ему сказали, что он будет изнемогать и терзать себя призраком единожды увиденного человека. Придумывать нереальные ситуации о встрече с ним на той самой, горящей вечерними огнями остановке, в маленьком закоулке улицы примыкающей к его дому, в парке, на слепленной из деревянных досок скамье и у себя в комнате: лежащим на твёрдом матрасе, тепло согревая сонным дыханием его спину. Дни-близнецы сменялись стремительно быстро, но время, насмехаясь и обхватив длинными руками его горло, постоянно возвращало его в попытках найти что-то упущенное и важное. Загадочное, потерянное событие медленно душило его, и он все чаще думал о предстоящем лете, будто именно в это время года решится его судьба. Подбираясь все ближе, оно накрывало город следами опалённых солнцем листьев и липкой жарой, сурово перегибая палку с температурой, не давая возможности найти укрытие даже в тени. Итачи поднёс руку ко лбу, и делая козырёк ребром ладони, внимательно рассматривал списки на таблице, вывешенной у входа в университет. Искать свою фамилию пришлось не долго и он, удовлетворённый увиденным, еле заметно улыбнулся. Первое место. Стоя перед стендом с прописанными на нем именами студентов, втягивая носом горячий пыльный воздух, он впервые за долгое время задышал. Все шло по плану и мысленно прокручивая все преодоленные трудности, заглядывающее к нему так часто на протяжении последнего года, он с трепетом осознавал, что все это было не зря. Пройденный путь казался ему оправданно тяжелым, в конце которого он заслуженно получил большую награду. Помогая на кафедрах и в деканате, максимально демонстрируя все свои хорошие качества, он плавно, но уверенно подвёл окружающих к уважению и тихому восхищению над его персоной. Преподаватели шептались, ставя его в пример недалёким студентам, а Итачи тем временем продолжал все сильнее удивлять их скрытыми в нем до этого способностями. Одним из таких его почитателей являлся Орочимару. Без остатка отдающийся своей работе, словно любовнице, он давно забыл о течении времени, и старел вместе с ней, всецело заменяя ею человеческую потребность в создании семьи, женитьбе и прочих для любого мужчины нормальных целей. Повстречав Учиху впервые, он с нескрываемым интересом пробежался глазами по внешнему виду парня. Стройный, высокий, словно отлитый из фарфора с мраморно-светлой кожей, тонкими аристократическими запястьями, но крепко сложённым телом. Хотя его зацепило другое. В глубоких темных омутах глаз он сразу увидел разгорающийся искрами огонь, порождающий желание и стремление, присущее ему самому. Он неосознанно начал наблюдать за его успехами, с каждым днём ловя себя на мысли о все большей заинтересованности. В один из вечеров, после окончания занятий, когда студенты, торопливо собирая вещи, убегали домой, Итачи направлялся в пустой анатомический зал и открывая перед собой пропитанный старым запахом пыли атлас — читал. Подолгу засиживаясь над препаратами, вращая чужую часть тела в руках и заучивая до умопомрачения латинские названия, он погружался в самого себя и выныривал только когда недовольный вахтёр небрежно теребил его по плечу чтобы напомнить о закрытии помещения. Небо затянулось густыми тучами. Капли дождя, играя легким гулом и сливаясь в тонкие ручейки, стучали и падали, разбивались о карнизы. Орочимару, опершись плечом о стену и закуривая сигарету, несколько минут рассматривал сосредоточенный на страницах взгляд. Поглощённый чтением, натянутый как струна, Итачи сидел, опершись локтем о поверхность железного стола, второй рукой периодически делая заметки в блокнот. Небрежно потушив окурок о стену, и сунув руки в карманы, Орочимару бесшумно, как змея, подкрался сзади и завис над ним мягкой тенью. Итачи почувствовав странный холод чужого присутствия, медленно оторвался от полу-прочитанной страницы и перевёл взгляд на стоящего рядом с ним человека. — Я вижу ты очень упорно трудишься. — голос Орочимару в пустом зале раздавался шипящим эхом. Тот еле заметно кивнул, тут же задумываясь чем мог вызвать к себе такую заинтересованность заведующего. Высокий худой мужчина стоял в полуметре от него, в расстёгнутом нараспашку халате и небрежно заправленной рубашке. Черные длинные волосы были слабо завязаны в растрепанный хвост. Янтарные, почти желтые глаза, вычерченные тенью синяков и в обрамлении припухших век, впавшие скулы и тонкие белые губы — в освещении потрескивающей люминесцентной лампы он навеивал ощущение страха. — Мне нужны такие как ты, — мягко проговорил он, — В помощники. Вижу ты парень ответственный и смышлёный. Если заинтересовался, можем пройти ко мне в кабинет и обговорить это, так скажем, в более непринужденной обстановке. — криво улыбнувшись, он сделал пригласительный жест рукой в сторону узкого коридора. Итачи с легкой настороженностью покосился вслед удаляющимся шагам, и приподнимаясь со стула, последовал следом за бледным телом. Тот, словно оживший труп, медленно волоча ногами по полу, подошёл к старой потертой двери с блестящей табличкой, и повозившись немного с ключами, открыл дверь. В приглушённом свете старинная дубовая мебель застыла, давя своей массивностью, создавая ощущение погружения в прошлое. Запах стен пропитанный формалином въелся в сухой воздух, обилие колб и баночек с различными препаратами ютились на стеллажах и в углах кабинета. Их было много, настолько — что красивые места для них давно закончились, вынуждая их быть беспорядочно расставленными, одна на другую. Маленькие деревянные часы с маятником висели над прочным столом, заваленным бумагами и стаканами, со следами былого в них алкоголя. Орочимару незаметно улыбнулся, наблюдая за изучающим взглядом своего гостя, достал из-под стола два чистых стакана и плеснул в них содержимое одной из бутылок стоящей на маленьком баре в углу. — Держи. — протягивая наполненный стакан, он легко коснулся пальцами руки Итачи. — Спасибо, не пью. Орочимару тихо рассмеялся. — Разговор у двух мужчин лучше пойдёт если приукрасить его крепким напитком, как думаешь? — облизнув край стекла, он затаился, пронзая его хитрым взглядом. Итачи медленно прошёлся по комнате, сунув руки в карманы халата и остановился возле большого зеркала, обрамлённого потертой медной рамой с ветвистыми узорами. Наблюдая за своим отражением, он заметил, как волосы и глаза становились ещё темнее на фоне мрачного кабинета, придавая облику призрачную глубину. Бледная ровная кожа, казалась серой и тени, очерчивая впадинки на лице, делали её мертвой, не живой. Опомнившись от мимолётного наваждения, Итачи скинул с себя странное ощущение и присел на кресло напротив рабочего стола заведующего. — Я думаю, что смогу ответить на все ваши вопросы. Выпивка ни к чему. — Эх, как жаль! — наигранно-расстроенно выдохнул Орочимару. — Ну, тогда мне больше достанется. Он потянулся в карман за пачкой сигарет, и медленно закурив, посмотрел на него резко изменившимся серьёзным взглядом. — Мне нужны лаборанты. Такая себе, грязная работа. Внизу, в подвале, много препаратов и трупов, все это требует ухода. Менять формалин каждую неделю, убирать там. Старый лаборант перевёлся на другой курс, и я теперь ищу человека. Терпкий сигаретный дым застыл облаком вокруг него, вырисовывая тонкие белые полоски. — Но, есть и положительные моменты. За это ты будешь получать небольшую сумму в конце каждого месяца. Так же, у тебя будет возможность исследовать и делать свои препараты. Внизу есть много того, чего ты не найдёшь здесь — он махнул в сторону анатомического зала. — А если сделаешь нечто стоящее, может даже выставлю это туда, что бы всякая бестолочь училась. — Я согласен. Орочимару, не ожидая столь резкого ответа, немного удивлённо округлил глаза, но в ту же секунду его лицо приняло обычное выражение хитрой загадочности. Плавно отрываясь от спинки стула, небрежно отставляя стакан на поверхность стола, он приблизился к Итачи и уверенно протянул к нему тощие пальцы. — Ну тогда, по рукам. *** Конец мая выдался довольно прохладным. Будто не желая впускать в себя подступающее время года, он пропитывал дни резким ветром, изредка пропуская тёплые солнечные лучи. В анатомическом корпусе стоял запах сырости и едкой хлорки, витражные стекла на окнах приглушали свет, оставляя размытые цветные блики на серых каменных стенах. В кабинете Орочимару витал привычный запах табака и старых книг, разбавленный запахом формалина, смешанного с одеколоном заведующего. Итачи сидел в полюбившемся кожаном кресле, находящимся напротив темно-бардового письменного стола. Запрокинув ногу на ногу, он сложил руки на деревянные подлокотники и не отводя взгляд от странных узорчатых вырезок на ножках стула, обратился к фигуре, находящейся напротив. — Я хочу уехать летом на практику. Выждав минутную паузу, он перевёл взгляд на спину заведующего впереди него. Тот, что-то выглядывал в окне, периодически еле заметно наклоняя голову, и прокручивал в руке маленькую газовую зажигалку. После сказанных Итачи слов, он подозрительно замер, внимательно ожидая продолжения. Ему было интересно развитие событий, так же, как было интересно всё, что касалось Итачи. С тех пор как он предложил ему работу лаборанта, прошло уже пять месяцев и с каждым днём он все больше удивлялся его неповторимости. Сомнения, что он сделал не правильный выбор, подпустив его к себе, исчезли напрочь, буквально через пару дней, когда Учиха с непринужденным видом сунулся к нему в кабинет, кинув ему на стол папку с листами. «Решил сделать доклад по трупному материалу, найденному в подвале. Посмотрите?». Так они и начали вместе исследовать, препарировать, подолгу засиживаясь в больших залах, аудиториях, подвалах. Забывая о течении времени, находили в друг друге соратников, связанных любимым делом, заставляющим гореть глаза и пробирать пальцы мелкой дрожью. Иногда рабочий процесс поглощал настолько, что переваливало за полночь и опомнившись они утомлённо вздыхали, делая перерыв на отдых. Выжатые, но довольные, плелись в сторону кабинета Орочимару, заваливаясь кто-куда. Здание закрывалось ещё в десять вечера, не оставляя шанса быть выпущенным на волю до самого утра. Поначалу стены, заполненные останками когда-то живых тел, сильно давили на Итачи по ночам, но он был заключённый таким образом многие дни и ему оставалось только привыкнуть к этому. В какой-то момент страх отступил и открыл другую сторону медали — умиротворяющую спокойную тьму, освобождающую голову от мыслей. «Он был особенным», — Орочимару чувствовал это всем своим нутром. Ведь он так напоминал его самого же, несколько десятков лет назад. Найти себе подобного, отражение своей молодости и страстной тяги к поглощению медицины было огромным удовольствием. Он тешился приобретённым трофеем, сдувая с него пылинки и полируя каждый день его навыки и знания, все больше доводил его до совершенства. Привести его к тому, что не смог достичь сам — это было его целью. Олицетворение своих прошлых желаний и мечт, где-то сбившийся для него путь послужил следом по неправильной дороге и привёл сюда, в этот пыльный кабинет, пропахший вонючим табаком и дешевым горючим пойлом. — Я не прошу о частных клиниках. — продолжил Итачи, не отрывая взгляд от фигуры заведующего. — Можно в посёлок городского типа. Куда угодно, где нехватка персонала… Мне нужно попробовать себя в деле. Орочимару задумчиво водил длинными пальцами по подбородку и на секунду замешкавшись, ощупал карман в поиске сигарет. — Ты вообще понимаешь на что подписываешься? А если будет серьёзный случай, что делать будешь? Вдруг растеряешься. Яркий огонёк зажигалки полыхнул, через секунду, заполняя кабинет привычным густым белым дымом. Орочимару медленно выпуская его ноздрями, подкрался к Итачи, и заинтересованно-пристально посмотрел на него. Итачи вскинул голову. В тихой глубокой мгле, виднелось многое: отражение бледного лица, и пылающее искрой желание смешанное с уверенностью и кажется ещё что-то. будто маленькая доля болезненного отчаяния?.. Орочимару оставалось только согласиться. Ведь он понял ещё давно: он сделает для это парня все возможное. Выбрав его для себя ещё тогда, он и не подозревал что, тот станет для него не просто помощником, а объектом желания и смыслом дальнейшего существования. С чем это было связанно, он не понимал, и долго прокручивая подобные мысли, не один день просиживал в кабинете размышляя. То ли это было связанно с притягательной и холодной привлекательностью, пропитанной свежей молодостью и уже мужскими чертами лица. То ли с бархатным глубоким голосом, и острым умом, всегда держащим грань между аккуратным сарказмом и вежливым отношением. Когда однажды увидел выбившуюся прядку волос, ранее заправленную за ухо, и кончики её щекоча ласкали шею. Проследив за ней томительным взглядом, Орочимару впервые понял и ощутил: то необузданную тягу, стать этими концами его волос. Для него, Итачи стал загадочной целью, и приближаясь с каждым днём к нему все ближе и ближе, он как хищник готовился напасть на свою жертву. Тот, в свою очередь, повода не давал и старательно держал дистанцию, ограничивая её рамками рабочих отношений. Аккуратно выкручиваясь из подобных ситуаций, он своим поведением не отталкивал, но и не давал другому желанное, таким образом заставляя учителя терзать себя внутренне и хотеть все сильнее завладеть им. В один из таких вечеров когда здание уже было закрыто, изрядно напившись, шатающейся походкой, Орочимару направился в свой кабинет. Ночная тьма кабинета висела тишиной в воздухе, нарушаясь лишь глубоким спящим дыханием. Подойдя медленными шагами к небольшому дивану, он плавно заполз на него и навис над спящей фигурой Итачи, крепко сжимая ногами его бёдра, обдавая пьяным дыханием его шею. Быстрый холодный взгляд, только что пришедшего в сознание парня кольнул, словно нож, и он затаился и замер, не дыша. Орочимару тогда долго ласкал его шею длинным языком, проходился по упругому животу тонкими пальцами, терся бёдрами о бёдра, целовал и что-то шептал в порочном бреду. Итачи лежал не двигаясь, лишь дрогнувшие ресницы, обрамляющие будто пустые провалы глаз дали тому понять: «остановись, это сердце уже занято.» — Я смогу. — настойчиво отозвался он. — Мне нужна возможность. На небо наползла большая серая туча, закрывая остатки пробивающегося солнца. Раздался громкий разрывающийся звук грома и по стеклу стремительно забарабанили крупные капли дождя. Сильный ветер загудел, разнося пыль и обломанные ветви деревьев. Орочимару медленно заходил взад-вперёд, прикидывая и обдумывая что-то в голове. — Есть одно место. Сегодня узнаю. Если все получится — позвоню. — он сделал последнюю затяжку, кидая окурок в полупустой стакан. — Но не жди ничего такого. Это будет дыра. Итачи молча кивнул, поблагодарив наставника и направился к выходу из кабинета. *** Огибая знакомые улицы и аллеи, он слушал стихающий шум дождя, медленно шагая в сторону любимого переулка. Капающие с крыш домов капли разбивались о крупные лужицы, принимая их форму и растворяясь в них без остатка. Тихий спокойный закоулок примыкающий к улице рядом с его домом, стал безлюдным из-за миновавшей непогоды. Освободивший себя от назойливых людей быстро проходящим весенним дождём, он манил к себе безмолвной умиротворенностью. Деревья и кусты окутывающие густой листвой старую лавочку, громко роняли на неё капли, накрывая её в обычные солнечные дни плотной тенью. Смахивая воду краем ладони, Итачи присел на мокрую скамейку. Он долго гулял по широким извилистым улицам, успел промокнуть и не отказался бы сейчас от чашки горячего чая. В сумке оказалась лишь запечатанная банка холодного кофе, и подумав, что это лучше, чем ничего, дёрнул на себя алюминиевое кольцо. Сделав пару громких глотков, вытер губы и задумчиво глянул на часы. Время тянулось мучительно долго, в ожидании звонка Орочимару. Телефон не издал ни звука в течении нескольких часов, но казалось будто время играя с его разумом злую шутку, растянулось на целый век. Мимо изредка пробегали промокшие под недавним ливнем люди, что-то выкрикивая бегущим за ними прохожим. Все они торопились и спешили, громко топая по плескающимся лужам. Кинув вновь взгляд на часы, он тихо вздохнул. Домой не хотелось, и он, оттягивая момент прибытия туда, начал греть дыханием замёрзшие пальцы. Влажная майка приклеилась к телу, вырисовывая на ней очертания его мышц, штаны насквозь промокли и плотно прилипли к холодным ногам. Резко согревающая вибрация мобильного разлилась горячей волной по телу, не сразу давая понять, что это был тот самый долгожданный звонок. Быстро сунув руку в карман и глянув на мигающий дисплей телефона, он поднёс его к уху. — Я договорился. — послышался хриплый голос на другой стороне линии. — Завтра в деканат, берёшь справку о том, что являешься студентом у нас. Дальше ко мне, расскажу в подробностях. Итачи крепче сжал телефон и Орочимару, услышав как тот удовлетворенно выдохнул, бросил трубку. *** Утро встретило легкой свежей прохладой и приятным мелодичным пением птиц. Весенние дни воодушевляли, навеивая ощущение близящегося лета, сладостно напоминая о встрече со своими выбором, изменившим его жизнь бесповоротно, со своей — судьбой. Такие дни окрыляли, давая энергию с упорством двигаться вперёд и заставляли просыпаться с прекрасным настроением. Проходя мимо балкона, кинув взгляд на дремлющего под пледом Саске, Итачи тихо пробрался в коридор быстро обуваясь и хватая ключи с тумбочки у входа. Лёгкий ветер обдувал его лицо и вдохнув порцию свежего воздуха, он торопливо пошёл в сторону автобусной остановки. Возле деканата было шумно. Крикливые студенты решали оставшиеся вопросы по учебе, кто-то закрывал ведомости, оплачивал общежития, узнавал по поводу поступления в университет. Вокруг царила атмосфера суматохи. Возле главного корпуса ученики сбивались в небольшие толпы, разнося гул и бескультурно хохоча. Итачи раздраженно подвинув руками толкающегося у входа парня, пробрался через компанию студентов, сбитых в кучку и пошёл в сторону входа в деканат. Распахнув двери на первый этаж, он зашёл в просторный светлый холл, с большими ослепляющими старинными люстрами и несколькими винтовыми лестницами. Они ветвисто уходили в разные стороны, распределяя один большой зал на разные отсеки. Одна уводила взгляд в сторону кафедры, вторая, по середине, уходила в направлении нужного ему кабинета. Шагая по железным лестничным ступеням на второй этаж, он направлялся к белым дверям и медленно продвигаясь вверх, пытался унять тягостное чувство волнения, появившееся у него в груди. Золотая табличка с наименованием кабинета блеснула ярким бликом и на секунду Итачи завис перед ней, положив пальцы на ручку двери. Лёгким движением надавив на неё, он схватился было потянуть на себя, но вырвавшийся оттуда светловолосый парень, налетая на него всем телом, загородил ход, практически сбивая его с ног. Ловко увернувшись, Итачи кинул на него равнодушный взгляд. И всё. Глаза широко распахнулись и затянулись пьяной дымкой, засасывающим водоворотом внутрь себя, увиденный перед собой облик. Время остановилось. В темном зрачке замирание духа, притяжение, трепетно сформированное сердцем чувство. Не сбывшаяся мечта, ставшая явью и дарящая новые силы дышать, мыслить, ощущать по-новому. Надежда на встречу, которая никогда не должна была произойти. Нежные болезненные фантазии предстали явью перед ним, сплетаясь в четкий образ начиная с белесых длинных локонов волос, переходя в ясный, прямой и пронзительный взгляд хрустально-голубых глаз. Сквозь синие льдинки пробились взрывными лучами безумные искры, дотрагиваясь частичками, обжигая душу, они разрывали и кружили голову. Тонкие линии ключиц, прячущиеся под небрежно застегнутой рубашкой, ровные тонкие губы, немного покусанные, с чешуйками. Как хочется дотронуться до них языком, приласкать, сделать эти губы своими. Сколько раз он думал об этом, молил о том, чтобы пройтись по ним хоть раз, медленно спускаясь по светлой шее, оставляя собственные лиловые отметины. Двигаться дальше, теряясь в безумной страсти, припадая мыслями к его телу, он изредка пробуждался от сладостного забытья, ныряя в него вновь и вновь. Сейчас была возможность рассмотреть его вблизи, жадно записывая в ячейку памяти новые данные. Итачи бегал глазами по телу, мысленно облизывая с ног до головы и пытался запомнить неизменно правильно, таким какой он должен быть. Мозг за долгое время исправил образ, добавляя новые черты. Фантазируя он корректировал все под свой лад теряя первозданную красоту. Глядя перед собой, он проклинал человеческую память за то, что она позволила затереть ему настоящий облик увиденного впервые. Взрослый, красивый, и стройный парень. Светлые волосы рассыпались на широких плечах и достигали лопаток, красивые прямые тонкие брови слегка нахмурились, создавая маленькую складку между ними. Взгляд любопытный, выразительный, умный смотрел сквозь него, перебирая органы, будто-то касаясь внутренних струн. Прямой красивый нос плавно переходил в контур чётко прорисованных гармоничных губ. Медленно поднимая пушистые светлые ресницы, он с интересом посмотрел на Итачи, будто чувствуя накалившийся воздух, улавливая высоковольтное напряжение между стоящими почти вплотную телами и выстроил цепочку у себя в голове, а затем — улыбнулся. В его улыбке было что-то детское. Приподнял сначала уголки рта, затем и вовсе расплылся в ней, показывая Итачи ещё одну его маленькую особенность, милейшие тёплые ямки на щеках. — А мы виделись. — тихо поговорил он, немного задумавшись, будто припоминая когда это было. Итачи стоял остекленевший, не в силах пошевелиться, он замер, чувствуя только яростно пульсирующее сердце. Грудную клетку разрывало и все тело трясло, было трудно дышать, воздух стал густой и вязкий. Заставляя прийти в себя неконтролируемое тело и выравнивая сбившееся дыхание, он понял, что прокручивал тысячу раз эту встречу у себя в голове. Он прекрасно знал, что должен ответить. — Я искал тебя. Парень, нахмурив тонкие брови, удивленно посмотрел в ответ, затем медленно протискиваясь между стеной и стоящим незнакомцем, случайно протерся краем бёдра о его бок. Доля секунды легкого контакта, заставила Итачи взвыть от внутреннего желания. Тот, поддаваясь слегка сторону, пропустил его вперёд, и прикрыв глаза пытался угомонить нарастающий в ушах шум. — Ты же тут по делу. — раздался гибкий голос из-за спины. — Когда освободишься, спускайся вниз, выпьем кофе. Не дожидаясь ответа, он развернулся, направляясь в сторону выхода, оставляя за собой невидимый отпечаток терпкого запаха парфюма, яркого и одурманивающего голову. Итачи сделав глубокий вдох, пару минут стоял на месте с опущенной головой пытаясь прийти в себя, потом дернул ручку двери и направился за нужным ему документом. *** Опершись ногой о стену, светловолосый парень стоял у входа, держа в руке два бумажных стаканчика с горячим кофе. Увидев выходящего со здания Итачи, весело улыбнулся, протягивая ему в руки один из них. — Та женщина отделалась «легким испугом». С ней все в порядке. — он полез свободной рукой в карман за пачкой сигарет, стуком пальца выбивая оттуда одну. — А ты, я вижу, тоже медик. Какой курс? — спросил он, обхватывая её губами и медленно подкуривая. Итачи проследил взглядом за движением его губ и внутренне сжался, представляя эти губы в другом месте, приносящие жаркие касания, наполненные… — Я поступил прошлым летом. — быстро прервав свои мысли, ответил он. — Ну тогда у тебя ещё все впереди. — кивнув, отозвался парень. — Я Дейдара. — Дей-да-ра… Словно пробуя имя на вкус, растянуто сладко, произнес каждую букву. «Что же ты делаешь со мной, Дейдара?» Итачи мягко отстранился, делая еле заметное движение корпусом назад и отводя затуманенный желанием взгляд в сторону. Дейдара пристально смотрел на него, затем поддался чуть вперёд заинтересованно заглядывая ему в лицо. Близко приблизившись, он облизнул пересохшие губы. — Так зачем ты меня искал? Еле заметное касание рукой, Итачи поднял глаза и увидел увлечённый взгляд. Отодвинувшись в сторону, он улыбнулся и сжал губами трубочку посасывая из неё полу остывший кофе. Поддаваясь секундной слабости, затуманившей мозг, Итачи приблизился, касаясь к бледной бархатной коже щеки, протираясь пальцами о светлые шелковистые волосы. Крепкий удар с легким хлопком отбил его руку, прервав прикосновение. Настороженный взгляд Дейдары сменился задорным, слегка безумным, и он рассмеялся. — Ну что же ты так сразу. Он опять притиснулся к нему вплотную обдавая горячим дыханием его ухо и прошептал. — А если я занят? Итачи сдержанно вытерпел провокационное движение и мягко положив ему руку на спину легко пробежал по ней пальцами. — Тогда я сделаю тебя своим. *** Саске открыл входную дверь и зашёл в квартиру, бросив на пол школьный рюкзак и сняв обувь. Он прошёлся босыми ногами по холодному полу, направляясь в сторону кухни. Мягкий рассеянный свет с приятным запахом готовящейся в духовке курицы, создавал ощущение тёплого уюта. Мать, мелодично напевающая под нос себе знакомую мелодию, радостно поприветствовала его, и поставила на стол стакан прохладного сока. — Итачи скоро вернётся, — весело покачиваясь в такт, она подошла к плите помешивая лопаткой овощи в сковородке и прикручивая газ. — У него есть хорошие новости. — Какие же? — сделав глоток сока, Саске вернул стакан обратно на место, сжимая запотевшее стекло тёплыми пальцами. — Это он расскажет тебе сам. Плавно ускользая от ответа, она с загадочным взглядом подошла к нему, положив обе его руки к себе в ладони, опускаясь перед ним на колени. — Солнышко, мы тебя очень любим, и Итачи тоже. — К чему все эти разговоры — вспылил Саске, выдергивая ладони из рук матери. Послышался стук захлопнувшейся входной двери, тут же прерывая начавшую развиваться ссору. Через несколько минут в кухню вошёл Итачи. Волосы были немного растрёпаны, обрамляя лицо спадающими прядями, в глазах горел непривычный задорный огонёк, а в движениях наблюдалась, странная, не присущая ему нервозность. Поцеловав мать в щеку и потрепав младшего брата по голове, он присел на свободный стул рядом с ним. — Справку я забрал. Осталось уладить вопрос ещё с несколькими бумагами и можно ехать. — обратился он к Микото, взяв в руки чашку кофе. — Куда ехать? Саске настойчиво и пронзительно смотрел на него, скривив губы. Его выражение лица давало понять, что ощущение отдалённости Итачи подтвердилось реальными событиями, и он, неведомый происходящим у него за спиной, внутренне ощущал, что дома происходит подготовка к отъезду брата. В последние дни разговоры с родителями и Итачи стали чаще, и они подолгу запирались в кухне, тихо обсуждая моменты его отъезда, о котором Саске, стоя плотно прижавшись ухом к двери, мог услышать только отрывками. — Я говорил тебе однажды — Итачи осторожно продолжил, поворачиваясь к нему. — Я хочу поехать на практику. Это ненадолго, только на лето. Я скоро вернусь и… — Я хочу с тобой. Глаза горели обидой. Резко поднявшись и хлопнув руками о поверхность стола, он выкрикнул: — Возьми меня с собой! Микото тихо, как кошка, подкралась сзади и плавно приобняв его за дрогнувшие плечи, успокаивающе провела по ним рукой. — Я не могу тебя взять. Я буду занят. Днем меня почти не будет, плюс ночные дежурства. — Итачи что-то прикинул в голове, и спокойно продолжил, — Исключено. — Может все-таки подумаешь? — голос матери звучал тихо, но настойчиво. — Там природа, свежий воздух, это пойдёт ему на пользу. Может познакомится с новыми друзьями. Она придерживала Саске, легким движением поглаживая его, еле заметно успокаивающе улыбалась. Итачи поднял глаза на Саске и тут же мысленно отшатнулся от увиденного. Скорчившись маленькой судорогой, он стоял, яростно сжимая дрожащие кулаки. Маленькие чёрные глаза были пропитанные ненавистью, просверливая внутренности, отражая бездну отчаяния. Он карабкался, хватался, цеплялся за старшего брата, как за смысл жизни, неадекватно тянулся за ним и не видел никого больше. Закрыв свою душу, он потерял от неё ключ в выдуманной тьме и единственным, кто успел попасть туда ранее — был его старший брат. Он, как последний глоток свежего воздуха держащий его на поверхности, давал иллюзию спасения от одиночества, которого Саске так боялся. Каждый день, одиночество отравляло его сильнее любого яда и медленно высекало из него бездушного эгоистичного монстра. Итачи прикрыл глаза. Чувство вины медленно пропитывалось сквозь тело, болезненно ковыряя пробудившуюся совесть. Он чувствовал львиную долю своей вины в том, что его маленький, некогда открытый и славный младший брат превратился в этот напряжённый озлобленный комок негативных эмоций. Видимо недостаточно объяснял, давал советов, поучал. Он смотрел на него и понимал: Саске хватается за любую возможность удовлетворить свои внутренние желания и тянется за единственным, как ему казалось, кого он смог сохранить. Тяжело вздохнув и опираясь на спинку стула, Итачи запрокинул голову вверх, наблюдая за танцующими желтыми бликами на потолке. Сегодняшние события вовсе выбили его из колеи и состояние граничило с реальной, присущей ему сдержанностью и наркотическим помутнением. Встреча с Дейдарой перевернула его мир с ног на голову и высвободила в нем скрытые до сегодняшнего дня внутренние желания. «А ну его…» подумал он. «Может сегодня мне сделать исключение?»