Заклятие

Джедина, лёжа в постели, слушала песню дождя. Она была подавлена с тех пор, как Данаэль ушёл с Ворожеем. Чувство ревности и зависти съедали её изнутри. Почему всё так обернулось? Она приподнялась на локтях и оглядела комнату. Всё как обычно, даже не верится, что её мать так легко приняла её и её друзей в замок. Принцесса словно и не сбегала из родного дома от замужества. — Чёртова Денебрис со своими ошибками, чтоб её! — Джедина грозно и со всей силой ударила ни в чём не виноватую подушку, которая лежала рядом с ней. Слёзы градом стекали по её щекам, обжигая кожу и тут же разбиваясь о белоснежное одеяло. Чувство, что судьба совместной жизни с её Данаэлем обернуться ей боком, усиливалось с каждой секундой. В какой-то мере она даже завидовала Шайни. У неё-то как раз-таки всё складывается лучше некуда! Гриф за ней хвостиком ходит, пылинки сдувает, цветочки дарит. Что уж там говорить: стоит эльфийке хотя бы чихнуть, так ягуарец сразу же бежит за травами и со всей силы орёт, мол, привал нужен немедленно. От Данаэля такого ожидать не стоило, максимум — одно объятие, да пару ласковых слов. И всё. Зато, как только Ворожей стал маленькой пятилетней занозой, так рыцарь и в огонь, и в воду за ним. Джедина до сих пор помнит, как тот чуть ли не стал обедом для того хищника, лишь бы спасти тёмного мага. Как только это удалось, принцесса тут же начала беспокоиться о своём избраннике, но в ответ только сухое: «Не переживай, всё в норме». И как же она негодовала, когда тёмный маг вешался на рыцаря, весело смеясь с ним. Если бы не Рацио, то она сама бы отпихнула Ворожея подальше от блондина. Ненавидеть, она должна его ненавидеть. Ведь он предал ее! Но разве спасение, пусть и обращенного в детство врага, можно считать предательством? Любит, она правда любит. Ее чувство возвышенное, глубокое, не обоюдное. Данаэль ведь ни разу не говорил, что чувствует к ней что-то, кроме крепкой дружбы. Он в упор не замечал, как она бросается сломя голову ему на помощь, хотя сама еле-еле держится на ногах. Жезл жжет руки, испускает последнюю молнию. Сама же падает на колени и облокачивается на свое оружие. Закрывает глаза; улыбается; кровь на разодранной спине впиталась в белизну костюма, окрашивая его в ярко-алый. Данаэль благодарно кивает и подаёт ей руку: сердце заходится в припадке. Гриф невесело присвистывает, глядя на нее, за что получает толчок под ребра от Шайни. Берет под руку и тянет ее к их лагерю, грозным взором из-под пышных ресниц беспокойного ягуарца останавливая. — Останешься тут. Тебе с нами нельзя. — эльфийка прожигает дыру в Грифе. Она давно знает, что тот украдкой смотрит на обнаженные острые плечи. — Ой, а что я там не видел? — цокает сквозь зубы, хвост вытягивается в линию. Нехорошее предчувствие. Земля под ним дрожит. — Рацио, ты наверняка проголодался. Я такую рыбку видел — во! — недалеко отсюда. Эй, красавчик, что стоишь? Поможешь нам обед донести. — Вырасти — выросли, а мозгов ни грамма не прибавилось, — говорит Шайми, когда они заходят внутрь палатки. — Снимай эти остатки роскоши, я сделаю перевязку. Шайни знает толк в врачевании. Ловкие пальцы осторожно сшивают куски кожи, перевязывают бинтами воспаленные участки, накладывают на руку жгут. Постоянно бормочет что-то в нос. Может, заговор, может, проклятие тому, кто посмел ранить подругу. И тыльной стороной ладони проводит по щеке. Рука чувствует некую влажность. Не уж-то она плачет? — Неужели так больно? Я же аккуратно. Бедная, — эльфийка вздыхает и касается плеча. — Сильно тебе досталось. — Скажи мне, Шайми, ты любила когда-нибудь? — спрашивает дрожащим голосом, укрываясь в протянутый плащ. — Хотя, можешь не отвечать. Лицо оставалось непроницаемым, кончики острых ушей чуть покраснели. Вопрос подруги поставил ее в тупик. — Почему ты спрашиваешь? —приподнимает одну бровь. — Да так, ради интереса. — Джедина всегда знала, что между этими двумя что-то есть, это и неудивительно. — Нет, — взгляд эльфийки падает на пол. Она не знала, можно ли это называть любовью. Скорее симпатия, не более. Дина смотрела на нее с глубоким удивлением. — А как же Гриф? — А, этот, — она махает рукой и направляется к выходу из палатки. — Подождет. Мы еще камень Криция не отыскали. Проверка чувств, так сказать. — Шайми усмехается, может, если бы она не отправила Грифа «по делам», то ей бы досталось. «Какая ты жестокая и глупая, Шайми…» — думает бывшая принцесса, но она так и не сказала это вслух. Испугалась, наверное. Оставшись одна, принцесса роняет голову в сложенные ладони. И вдруг резко вскакивает, из-за чего глаза заволокла темнота. Падает обратно и пытается придти в себя, самой себе обещая рассказать все Данаэлю. Он ведь хороший, поможет ей во всем разобраться, не обидит резким словом. Хороший. Близкий. Родной. — «Люблю тебя!» — Джедина чуть краснеет от своих же мыслей, но так ли это важно? Если Денебрис не солгала и буквально через две недели придёт Данаэль, став отдельно от Ворожея, то они смогут быть вместе. Ведь… так? Накрывшее с головой недавнее воспоминание на осколки разбивается, больно царапая спину. Громко хлопнув дверью, зашла… мать. Дина усиленно моргает, пытается разрушить иллюзию воспаленного разума, пока громкий голос не развевает все сомнения: — Ты здесь? Чудно. Вместо того, чтобы выйти на свежий воздух, ты сидишь здесь и киснешь. Вставай, ты уже вся растеклась, — похоже, та всё ещё обижалась из-за выходки дочери. — Сейчас три часа ночи, никуда я не пойду. Принцесса насупилась и отвернулась. Не хотела она ее видеть, лучше был бы мираж. — Джедина, я к тебе обращаюсь! — стукнув жезлом по мраморному полу, она подходит ближе и поднимает ее за подбородок. — Слышишь меня или нет? Либо ты сейчас же идёшь со мной, либо… Мать принцессы не успела договорить, Джедина резко встала, одела свои сапоги и с вызовом посмотрела на королеву, мол, готова я, что медлишь? Тяжко вздохнув, женщина взяла за руку свою дочь и повела по многочисленным коридорам. — Ты можешь объяснить мне, почему ты сбежала? — принцесса мялась и молчала, ну не могла она сказать, хотя… Может, та сможет дать совет — всё же мама как никак. — Я влюбилась в другого, — вот так прямо, без лишних объяснений. — Что? Но как? Кто он? — она была в замешательстве. Дочь что, совсем ничего не понимает? — Его зовут Данаэль. Он был в гвардии. — Джедине было всё равно, ей просто нужен был совет… — Он знает о твоих чувствах? — королеве похоже тоже было уже всё равно, она знала, что её дочь упёртая и переубедить её было невозможно, но, может быть, если правильно сказать и узнать чуть больше, то она добьётся своего. — Нет. Пока нет. — Что ж, — вздохнула королева. — Раз ты решила оборвать все связи с принцем Халланом, то, кхм, не стоит медлить. — Так ты не против? — Ты взрослый человек, Джедина, ты вправе сама решать свою судьбу. Тебя теперь уже ничего не удержит. Хотя твой отец вряд ли будет в восторге, когда об этом узнает. Знаешь, я даже тебе немного завидую, — Адерид остановилась, сильнее сжала посох в руках. — У тебя есть выбор: что делать, как жить, с кем общаться или же кого полюбить. В твоем возрасте я этого не имела. — Тогда была совсем другая жизнь. — Не спорю, но. — Дина, встретившись взглядом с матерью, буквально кожей чувствует укор и какую-то злобу: за побег, за расторгнутую свадьбу, за то, что поставила ее в неловкое положение, за напрочь испорченные торговые отношения с Голден Сентом и за свое пребывание здесь. — На твоем месте, я была бы осмотрительнее. Принцесса понимает ее с полуслова, и еще она понимает, что ситуация между ними в ближайшее время не наладится, пока одна из сторон не возьмет за горло свою гордость. Проявление греха не так-то просто усмирить. Она вырывается из захвата и убегает прочь, вызывая «крылья ветра». — Джедина! — выкрикивает королева. — Немедленно вернись! Когда силуэт окончательно затерялся в облаках, она мысленно дала себе пощечину. Операция по примирению провалилась. Со злостью убрала назад лезущие в глаза пряди и отвела взгляд, проходя мимо профессора. Тот печально вздохнул. *** Пустыня. Жара. Режущий глаза солнечный свет. Песок, что забил уши и ноздри. Тишина и гул от собственного сердца. Безумно хочется пить. — Эй, здесь есть кто-нибудь? — Данаэль думает, что кричит, но на самом деле голос едва сотрясает воздух. — Джедина, Рацио, Гриф, Шайми?.. Ребята, где вы? Не смотря на то, что кровь лавой кипит в жилах, под ребрами скользкими щупальцами затаился страх. Он всегда до ужаса боялся оставаться один. Всегда на людях, в компании друзей, врагов, союзников, но не один. Общество вселяло в него уверенность в своих силах, со своими Легендарными он мог горы свернуть. Мог. А теперь их нет. Нет и надежды выбраться отсюда. Горы песка грозно взирали на него, и когда Данаэль подходил ближе, острыми песчинками царапала нежную кожу. Доспех пришлось бросить — слишком тяжелый. Завернулся в плащ и повязал меч на пояс, прикрывая лицо кожаной перчаткой. Он задыхался. Горизонта не было видно — одни песчаные глыбы и, все чаще, миражи. То он видит пышущий прохладой оазис, то небольшое озерцо с кристально-чистой водой, то зовущих к себе друзей, что добродушно протягивали полную флягу с животворящей жидкостью. Рыцарь провожал их взглядом, иногда они шли за ним, а когда оборачивался — вовсе исчезали. Он облизнул сухие губы. Он не знал, зачем и куда идет. Он даже не помнил, что было до сего момента. Странная уверенность в нереальности происходящего не покидала его. Кто-то подстроил это. — Данаэль!.. — взъерошил взмокшие волосы на затылке прохладный ветерок. — Данаэль? Ха-ха! — Кто здесь? — вокруг не было ни души. Должно быть, игра разума. — Ау? — Ау! Ха-ха! За мной, за мной! Поспеши! Я жду тебя-я-я!.. — какой-то знакомый голос взывал его. — Эй, постой! — силы внезапно вернулись, жара будто бы спала. Далекий голос звал за собою вдаль, и Рыцарь не смел ему противиться. Тени сомнений от лучей уверенности поспешили скрыться. Он был кому-то нужен. Сапоги утопали в песке, а из-за слезящихся глаз не было ничего видно, — он упал и ползком добирался до своей цели. В голове набатом било, будто бы в издевку: «Иди ко мне! Не заставляй себя ждать! Данаэль? Ха-ха!». Когда нос уперся во что-то твердое, он поднял голову, но, обессиленный, упал наземь. И зашипел — за отросшую челку приподняла вверх рука в белоснежной перчатке. — Ты опоздал. Мы ждали тебя раньше. Почему ты заставил нас ждать? — Дина? Пальцы разжались — он упал лицом в песок. Пытаясь откашляться, вновь посмотрел вверх. Лицо принцессы было безнравственным. Гневный взгляд смотрел прямо на него, будто бы в душу. — Ты меня любишь? — головка к плечу наклонилась, густые пряди будто бы специально закрывали лицо. На устах выжидающая улыбка. Данаэль смахнул с лица песчинки и присел, не в силах поднять взор. Он понимал, шестым чувством знал к чему она клонит. Врать он не умел, да и был ли смысл? Тем более своим близким? Рыцарь резко поднимает голову, отчего густая челка чуть ли не ложится на затылок. — Нет. Никогда не любил. Джедина, как ожидалось, не заплакала. Она засмеялась. Так, что у Данаэля перепонки готовы были запросто лопнуть. Смех переходил в крики, рычание, рев, пока принцесса с силой не ударила его по щеке. — Не-на-ви-жу!!!.. Он резко распахнул глаза. Рот застыл в немом крике. Темнота — первое, что врезалось в память. И храп, что шел откуда-то справа. На нем, иногда дергаясь, закинув ногу и положив голову на грудь, спал заклятый враг, шепчущий что-то про пытки над неугодными. Данаэль попытался хоть на немного отпихнуть от себя это «чудо», с довольным выражением лица рассказывающее, как капающая сверху вода по темечку может свести человека с ума, но тот, недовольно нахмурившись, зашевелился и лбом уперся в шею. Тепло, доносимое из приоткрытого рта щекотало кожу. Было как-то неловко. Ожидаемые неприязнь и раздражение так и не приходили. Данаэль как лежал солдатиком, таким и остался, даже когда «чудо» сонно захлопало глазками, как-то по-детски протерев их. И, с громким выдохом резко подавшись назад, полетел вниз, утянув за собой Рыцаря. — Ауч! Ой. — Данаэль лежал на бренной тушке, носом носа касаясь и чужое дыхание на своих губах ощущая. Глаза в глаза — и не оторваться. От нелепости происходящего, щеки невольно огнем загорелись. — Валхалла. — А-а-а! — крик разнёсся по комнате. Палец больно ткнул в солнечное сплетение, по телу небольшие заряды тока разошлись. Забился в конвульсиях. — Издеваешься? Мне же больно! — глаза, в которых, если хорошенько присмотреться, были капельки слёз, пристально смотрели на мага. — А ты надо мной разве нет?! Извращенец! — темный маг привстал и отряхнулся, пнув лежащего под ребра. — Я, значит, сплю, а этот ко мне лезет лизаться! Да я тебя в порошок сотру! — Это, кхе-кхе, ты начал ко мне домогаться: ноги-руки закидывал. Ты ведь старше меня в семь раз! — Данаэль смотрел с укором. — Врешь. — Зачем мне? — Эм… — он потряс рукой, будто склеенной воедино с чужой ладонью. Удрученно опустил плечи. Прекрасно. Просто прекрасно. День только начался, а он успел уже поссориться с рыцарем. — Мне выйти надо, пойдешь со мной. — Можно подумать, у меня есть выбор. Данаэль привстал, кряхтя, и держался за ноющие ребра, иногда толкая Ворожея локтем в бок. «Нечего выпендриваться» — подумал Ворожей наперекор совести, которая буквально кричала, мол, извиниться надо бы, ибо негоже кричать на кого попало. Но кто станет её слушать? Когда заметно посвежевшие «друзья» вышли из мотеля, вовсю светило солнце. Маг сощурился и натянул капюшон на голову, спрятав свою личность. Рыцарь поспешил сделать то же самое — его не очень прельщало то, что его могли заметить в обществе… кого? Другом его не назовешь, знакомым — ну, с натяжкой. Просто хорошие враги, у которых кроме как времени и размытого плана ничего не было, а еще сплетенные пальцы, которые держали сегодня особенно крепче, чем обычно. Хотя, конечно же, ему это кажется. Наверное. — Смотри, — дергает за руку Ворожей. — Нам улыбнулась удача. Тут проходит фестиваль в честь столетия селения. Можно бесплатно поживиться. — Может даже снять жирафу получится, — задумчиво проговорил Данаэль. — Нужно все-таки немного пару монет наскрести. — Я могу создать пару кешу, на НЗ. Но позже. Ну что, каков наш план? — Ты разрешаешь мне командовать нашей небольшой группой? — Данаэль поднял одну бровь. — Сегодня я не в настроении — полагаю, что из-за усиленного использования магии, силы мои исчерпались. Раньше мне не приходилось так часто к ней прибегать. — Идти-то сможешь? А то, может, ты рухнешь прямо на дороге? Чародей вскинул бровь:  — Волнуешься за меня? Клацнула упавшая на пыльную землю челюсть. Брови улетели в космос. Язык онемел. Ворожей невольно засмеялся, поспешив скрыть рукой искренний смех. — Что? — У тебя сейчас такой видок был, ха-ха, жаль, что я так и не пошел в художественную школу — эмоция полного удивления прекрасно отобразилась на твоем лице. — Ха-ха, очень смешно. Пойдем, — заметное раннее небольшое сборище людей привлекло внимание рыцаря. — Кажется, у меня есть идея. Миловидная девчушка стояла за ларьком и пыталась приманить отдыхающих — заняться полезным делом: позаботиться о матушке-природе и о братьях наших меньших, то есть убрать раскиданный по округе мусор и вложить вырученные деньги в пользу огнельвов, которых осталось всего пара сотен. — Подходите, подходите! Не стесняйтесь! Спасем все вместе огнельвов. Этот вид почти что вымер, ему нужна наша помощь. Так спасем же его вместе! Прохожие спешили убраться подальше от кричавшей речи егозе к прилавкам с едой и конкурсам. Но та, не теряя надежды, раздобыла где-то рожок и кричала речи уже в него. — Неужели никто не хочет помочь бедным огнельвам? Никто? Они ведь нуждаются в нас, а вы не хотите им помочь! Совести у вас нет! В сердцах она выкидывает рожок и тот прикатился как раз к ногам Данаэля. Подхватив его, он направился к ларьку, потянув за собой упирающегося чародея. — Мы хотели бы принять участие в вашей акции. — Что? Правда?! — захлопав в ладоши, она начала прыгать на месте. — Оки-доки-локи! Ну хоть кто-то согласился. Ура!.. Скажите мне свои имена, и я вас зарегистрирую. — Ну, я Дан. Ауч! — темный маг наступил ему на ногу и как ни в чем не бывало продолжил рассматривать… Что-то. Но как только рыцарь опустился к ноющей ступне, тот шепнул ему на ухо: — Ты идиот? Нас не должны узнать. Придумай что-нибудь более дельное. Данаэль фыркнул, но противиться не стал. — Я — Дэн. А это… — Дарк Хелль. — Оу, — ручка старательно выводила по бумаге буквы. — Такие редкие имена. — Ага, очень. На немой вопрос, повисший в воздухе, Ворожей так и не ответил. *** — Я тебя прокляну, — ворчал Ворожей. Убирать мусор, так его ещё никто не опускал! — Тебе дорога в ад в первую очередь заказана. Данаэль с сожалением сунул в сапог их небольшую выручку — всего двадцать кешу — и устало зевнул. День уже заканчивался, а собранных монет не хватит даже на самый скромный ужин. Только время впустую потратили. Яркая вспышка озарила небо — начали запускать фейерверки. Разноцветные искры материализовались в бабочек, только-только расправивших крылья и, кажется, астры, с огромными лепестками. Восхищённый вздох. Это было невероятно красиво. — Чего вздыхаешь? — Красиво тут. Давно я на фейерверки не попадал — на службе когда был, и то разик. — Тебе виднее. — Глаза оценивающе прищурились, и маг потянул его за собой. — Эй, погодь, куда?.. — какое разочарование, а ведь как красиво было. Уставшие мышцы противно ныли, а ноги заплетались. Товарищ по несчастью потащил его куда-то вглубь толпы; Данаэль чувствовал, что вот-вот рухнет, а прохожие его запросто затопчут. Когда они подошли в заброшенной мельнице, дышать стало заметно легче. С сомнением посмотрел наверх и на ненадежную ржавую лестницу, Рыцарь спросил: — А может не надо? Высоко ведь. Чародей вновь проигнорировал его и непринужденно достал из-за пояса пару ножниц. — Поскольку мне лень тащить тебя на себе, я использую одно из своих новаторств: ножницы, способные резать материю и перемещать несколько предметов из одной точки в другую. Так узри же! Пространство действительно разорвалось на две части, показывая то же синее небо, только уже повыше. Ворожей смело шагнул туда, Данаэль даже пискнуть не успел. — Мы уже наверху, можешь отпустить меня, — мальчишка только сейчас заметил, что клещом вцепился в мага. Виновато улыбнулся и поспешил слезть. Как стыдно-то, боже. — Ну как тебе видок? Неплохой, да? Солнце почти скрылось за горизонтом, на место ему из-за гор степенно выползала бледная луна со звездами-спутниками, что весело подмигивали своим наблюдателям. — Ты ради этого меня сюда притащил? — А что, не нравится? Могу в любой момент спустить тебя вниз. Я имею ввиду — столкнуть тебя отсюда. — Эй, ты чего, обиделся, что ли? — Данаэль мягко толкает его в плечо. — Да нравится мне все, просто устал. Ничего уже не хочется. А можно я... да ну, нет. Забудь-забудь-забудь. — Договаривай давай, — Ворожей склонил голову набок. — Что хотел? — Ты сказал сегодня, ну, что тебя зовут там Дарк какой-то. И, мне просто показалось, я подумал, что... можно называть тебя Дарки? Смущение к горлу подкатило, спазм вызывая. А маг не успевал удивляться: какая же все-таки богатая фантазия у мальца! Хм, довольно занятно. — Зови как хочешь, главное, чтобы я об этом не слышал. — Дарки-Дарки-Дарки! Так мило звучит, ой, пхах-ха, не могу! Чародей прикрыл глаза свободной рукой. Новое имя из чужих уст ласкало слух. Посмотрев на небо ещё несколько минут, Данаэль понял, что если они постоят так ещё несколько мгновений, то он рухнет. Поэтому принимает решение дёрнуть несколько раз сплетённые руки. — Что? Уже и несколько минут постоять не судьба? Неужто не можешь насладиться прекрасным видом? — уставшие глаза уставились на мага. Только тогда он понял, что надо уже идти. Жаль. — Ну ладно, хорошо. Пошли. Пройдя буквально два шага, Данаэль рухнул на колени. Здоровье сыграло злую шутку, а именно — головокружение. — Ну-ну, ей Богу, вставай давай! Ведёшь себя как ребёнок! — взяв рыцаря за руку, тот перекинул через свою голову и, достав ножницы, сделал портал, в который в тот же миг прыгнул. Вот только они врезались в стог сена, от которого Ворожею пришлось откашливаться. Закончив сие дело, маг посмотрел на Данаэля. Тот, в свою очередь, мирно и тихо спал. Поджатые губы и нахмуренное лицо, выглядело так или иначе мило. Ворожей расплылся в еле заметной усмешке. Маг прилёг рядом и, сам того не заметив, уснул, при этом обняв рыцаря.