Заклятие

— Данаэль, что ты плетёшься, как черепаха? Давай, шагом марш, раз-два, раз-два! — Ворожей был в довольно приподнятом настроении, что удивительно: буквально вчера он ворчал, был осунувшимся — так, по крайней мере, казалось рыцарю. К слову, блондин не помнил, как они проснулись и ушли дальше — навстречу приключениям, всё было в тумане и Данаэлю это не нравилось. Слова, доносимые будто бы со всех сторон, совершенно не воспринимались — они как будто утопали на половине пути к рыцарю. Доносилось лишь какое-то шебаршение. Конечно, он пытался вслушиваться, но голос, искажённый до боли во всём теле, буквально кричал, что есть мочи: «Не пытайся, не сможешь, неуда-а-ачник!» Данаэль перестал пытаться после третьей попытки. Ему лишь пришлось поддаться и следовать за тёмным магом. «По-моему, он был женским и таким знакомым…» — рыцарь понурил голову. Ему не хватало друзей, а резкая хандра охватывает разум, пока блондин не слышит хотя бы одну внятную фразу. — Слушай, а ты знаешь, что твоя принцесса к тебе не безразлична? — смешок, едкий такой. Казалось, что Данаэль упустил что-то важное: может, какой-то вопрос, просьбу — уж слишком настораживает эта усмешка. — Что? — конечно же, блондин, смотрящий в глубину леса, в котором изредка промелькивали жуткие тени, не сразу понял вопроса. — Ха-ха, удивительно, а ведь это настолько очевидно. Странно, что ты не заметил, ты прямо как дуб — ничегошеньки не видишь и не слышишь, хотя всё происходит у тебя чуть ли не под носом! — взгляд исподлобья и неестественная ухмылка заставили поёжиться Данаэля, — «Данаэль, тебе нравится, как это украшение смотрится на мне? Данаэль, смотри, ну посмотри же на меня!» — и так изо дня в день, видел бы ты её разочарование. Так, а вот это было интересно. И нет, блондин совершенно не обиделся на высказывание о том, что он как дуб. Наоборот, его это даже позабавило. Ну, относительно, если не считать брезгливой интонации. — Подожди-подожди, ты серьезно? — Данаэль не верил своим ушам. Джедина действительно его любит? Но ответа не последовало, лишь сплошной монолог, который, почему-то, тоже обрывался. И только некое шипение резало подобие вакуума. Опять потеряв надежду услышать что-то внятное, блондин понурил голову и смотрел себе под ноги, лишь изредка кивая головой. — А мне вот интересно, если я буду проявлять к тебе знаки внимания, то ты тоже ничего не заметишь? — вопрос заставил подавиться воздухом. Шокированный взгляд из-под пышных ресниц прожигал Ворожея. «Он что, серьёзно? Конечно, если так подумать, то он довольно неплох. То есть, я имею ввиду, что для мужчины он довольно… Своеобразный? У него есть замок, правда на отшибе. А, кстати, зачем он ему именно там? Ему же… А с чего это вдруг он вообще спрашивает о «таком»?!» Мысли рыцаря прервал странный свист. Мгновение спустя, непонятно откуда взявшаяся стрела пронзает насквозь тёмного мага. Данаэль не сразу понял, что произошло, а поэтому несколько секунд он стоял со стеклянными глазами. Осознав происходящее, блондин забыл, как дышать; громкие всхлипы начали разноситься по красивой аллее. Рыцарь не понимал почему плачет: может, потому что ему было страшно за своего заклятого врага, за его дочь? Кстати, а как она отреагирует? Заплачет ли? Способна Ти хоть на какие-то чувства? Возможно… Может быть он плачет из-за осознания того, что больше его никогда не увидит? Данаэль рухнул на колени — лавина чувств обрушилась на него, отчего становилось труднее дышать, и невидимая сила буквально сдавливала его изнутри. С трудом он схватил дрожащими руками Ворожея за его одеяние, придвигая поближе. Был ли шанс спасти его? Блондин не знал. Из последних надежд рыцарь тихо сиплым голосом начал что-то мямлить. Не так, ох, не так он представлял себе его смерть: он с ребятами в последней битве сошлись с ним; Ворожей, еще не принимая своего поражения, с усилием держал гордый вид, а в ладони зрела фиолетовая сфера. Данаэль, как истинный лидер, вышел вперед и сильнее сжал рукоять меча. Он готов. Готов и враг. Они сражаются не на жизнь, а на смерть — на кону победа и шанс восстановить собственную репутацию. Темный маг пропускает удар, острием меча пробивает плечо. Он лежит у него в ногах и крепко сжимает зубы, когда на голову обрушивается удар… Данаэль не сразу понял, что его трясут за плечо. А когда понял, то было уже поздно — резкая пощёчина с диким криком: «Просыпайся же ты, идиот!» заставила закричать — так его ещё не пугали. Блондин резко распахнул глаза. Рот раскрыт в немом крике, а зрачки расширились от удивления. Прямо на нём сидел тёмный маг с довольно спорным выражением лица. То ли оно выражало беспокойство, то ли непонимание, то ли всё вместе. Данаэль облегченно выдохнул: живой, целый и невредимый. От избытка чувств хотелось обнять своего врага, и не важно, что он там себе придумает. Хоть на секундочку себе слабину дать. Резкий рывок вперёд — и вот Ворожей заключён в крепких объятиях. Тёмный маг, видимо, опешил от таких действий: проявление таких эмоций были для него чужды. Но буквально через несколько мгновений блондин с удивлением почувствовал, как чужие руки сомкнулись за спиной. Данаэль, не зная почему, зарыдал в голос пуще прежнего. Всего его охватывает крупная дрожь и он закрывает глаза, боясь, что его оттолкнут, отвергнут и с презрительным взглядом отвернутся. Он никогда не перед кем не плакал. Несколько раз, и то перед братом. Закрывая лицо от смущения и ненависти к себе, заставлял чёлку падать на лицо, чтобы никто его не увидел. Прикусывал язык до крови, царапал лицо ногтями, заталкивая поглубже свои принципы и обиду, заливаясь смехом — и тот предательски ломается, заставляя ненавидеть себя ещё больше. Даже сейчас пытается выдавить из себя усмешку, но получается ещё хуже, чем тогда, в детстве. А Ворожей делает то, что никогда бы не сделал, даже с ножом у своего горла — начинает успокаивающе гладить по спине, пальцами осторожно обводя ореол выступающих позвонков. «Брошенный ребенок». Рыцарь вздрагивает ещё более заметней, чем в те разы, и утыкается носом в плащ своего врага — ему потом влетит за испорченную шёлковую ткань, он-то знает. После трёх минут таких манипуляций, блондин прикрывает глаза. Приятные поглаживания доводят до прострации: ни о чём не хочется думать и беспокоиться. Внезапно рыцарь вырывается из объятий — жгучий стыд бьет под дых, а какое-то чувство неправильности происходящего сжимает в тиски. Надо идти, времени всё меньше. Он встаёт и идёт, при этом потянув за собой ничего непонимающего тёмного мага. — Что случилось? — в ответ тишина, — Хочешь поговорить об этом? — Ворожей пытается достучаться до мальчишки, но тот старательно всё игнорирует, и украдкой маг замечает, что Данаэль вытирает плащом слёзы и несколько капель крови с губ. — Нет. — Решительный отказ от помощи. Блондина напрягает такое внимание со стороны своего врага. Ему-то что? Подумаешь, дал слабину. Позволил себя пожалеть. Надежду дать. Спасите. Рыцарь резко останавливается. Закрывает лицо рукой. Слабину? Он позволил себе проявить негативную эмоцию — грусть. Боже, он и вправду никчёмный. Ворожей же будет потом всю жизнь это вспоминать. При сражениях, в разговорах… да везде! Хочется провалиться под землю. Тёмный маг рассматривает своего «собрата» по несчастью, и почему-то возникает желание разобраться во всём этом и, при возможности, помочь. Глупо, не правда ли? Резко хватает за плечо мальчишку, полностью разворачивая к себе и берёт за подбородок, заставляя посмотреть на себя. И пытается как можно более спокойней спросить об этом странном поведении. — Скажи мне, что случилось? — Ворожей представляет себя на месте отца, который пытается выяснить проблему у своего ребёнка — и чуть усмехается. «Своего», как мило. И это, похоже, совершенно не нравится его «приятелю». — Забудь, и хватит смеяться надо мной. Бесишь, — Данаэль опять резко вырывается и смотрит на мага сверху-вниз. — Как ты со мной разговариваешь? Я старше тебя! Имей совесть, никчёмный ты мальчишка! — чародей вспыхивает — какая наглость, какое непотребство, но Ворожей замолкает, как только видит, что блондин опускает голову и смотрит себе под ноги. Рука тянется, чтобы дотронуться и привлечь к себе внимание, но резко это желание пропадает, и Ворожей только хмыкает, окончательно затаптывая свою совесть: не надо было лезть, — рассказал бы, да и решили бы проблему мирно, а то, видишь ли, обиделся он. Нытик чертов. *** Маг и Данаэль шли около часа, — вдоль, по еле-еле протоптанной тропинке, но они так и не обмолвились даже парой слов. Ворожей шёл и внутри него всю бурлило. Сознание просило, нет, молило, чтобы тёмный маг извинился перед мальчишкой, и всё равно, как это сделает. Рыцарь тоже шёл будто сам не свой — его почему-то очень сильно задели слова о своей никчёмности. Он вовсе не такой! Вдруг, совершенно неожиданно, рука дотронулась до плеча блондина. Данаэль развернулся. — Слушай, давай поговорим, хорошо? Скучно до невозможности, — только рыцарь хотел возмутиться, как задумался. Ведь действительно, обида — это ведь проявление ещё одной слабины, и кошмар не такой уж повод, верно? Да и, к тому же, маг извинился, разве нет? — Хорошо, о чём, например? — о погоде разговаривать не вариант — слишком скучная тема для разговора. — Давай о твоей службе или что-то вроде того. Как там вообще, интересно? Нет? — блондин фыркнул: не особо интересная тема для разговора, слишком настораживают все аспекты этой деятельности. — Ну, да, возможно, для моего брата самое то, но не для меня вся эта дисциплина. Мне нужна свобода действий, а не вечные гулянья с выпивкой вместо важных дел, — конечно, он ушёл не только из-за этого. Было множество причин, которые Данаэль ни при каких условиях не рассказал бы. — Выпивка и дисциплина: разве не две разные вещи? — Ворожей и не представляет, как это постоянно напиваться и вовремя приходить на службу. Это же сколько времени надо, чтобы этому научиться? — Именно поэтому я и ушёл. Раньше я пытался — ночью брат заставлял меня выпивать, мол, все пьют — и ты давай, но вот только сколько не пытался — всё бестолку. Я так и не научился дружить с алкоголем, — повисло молчание. К Данаэлю приплыли воспоминания, от которых становилось тошно. Он помнил всё — помнил, как кружилась голова, как брат смеялся, мол, ну как так можно? Три месяца прошло, а он ведёт себя как неженка, которая пробует пиво в первый раз в жизни. Брат укладывал на постель младшего, и того сразу же вырубало. Самое интересное это то, что, когда Данаэль просыпался, его брат со злым лицом вёл куда-то, приговаривая: «Мелкий выродок, позор семьи. Может, ты баба вообще, а? Кто тебя знает. Даже выпить нормально, не блеванув, не можешь. Тряпка». Заведя в какую-то комнату, его сразу же бросали на пол — больно ударяясь, блондин сонными, ничего не понимающими глазами смотрел на старшего. И лучше бы этого он не делал — первый удар розгами попадает сразу же по лицу. Брат так иногда увлекался, что кусочки кожи потом приходилось сшивать в ближайшем медпункте. Приезжавшие иногда на практику волшебники-лекари творили тогда с его лицом чудеса: убирали следы от швов, обновляли тонкие ткани, старались убрать все изъяны. Рыцарь закрывает лицо руками, пытаясь заглушить боль. Удары наносились с громким свистом, рассекая воздух. Спустя десяток ударов блондин отключился. А потом он неделю лежал с небольшой, но всё же неприятной температурой. Дурацкая особенность организма. После нескольких таких «уроков» Данаэль ушёл из гвардии, поклявшись, что никогда туда не вернётся. — А сколько тебе тогда было? — магу было не особо интересно, но это всяко лучше, чем просто молчать, смотря на деревья. — Вроде бы пятнадцать, — нехотя отозвался блондин. Хотя, если так подумать, Ворожей был неплохим собеседником — по крайней мере в данный момент. Взять хотя бы ту же Джедину — вечно перебивает, вставляя иногда совсем другие темы для разговора, что порой казалось глупым и совершенно неуместным. Тёмный маг же молчит, давая высказаться рыцарю, изредка вмешиваясь в разговор, чтобы спросить и разузнать чуть больше, но Данаэля это не раздражало. Это он в нем ценил. *** Ещё пару часов, и вот они на развилке. Улыбаясь и смеясь над глупыми шутками друг друга, они не сразу её заметили. — Смотри, там яблони. Как думаешь, может, нам «одолжить» парочку? — голос на слове «одолжить» как-то странно дрогнул — больше на усмешку похоже. — Одолжить? Может, ты хотел сказать украсть? И даже если так, куда мы их денем? — руки в бока, оценивающий взгляд и обстановка уже не кажется такой безобидной. — Мысли шире. Смотри: берём твой плащ, рвём его, кладём туда фрукты, берём все четыре конца, завязываем узел и готово! — Мешок сочных плодов у нас на ужин, считай, имеется. — Рука Ворожея потянулась к белоснежной ткани, но эта попытка была опровергнута резким ударом по рукам. — Послушай меня сюда, Дарки, — уменьшительно-ласкательное прозвище больно резануло по ушам, наверное, больше из-за неожиданности… А рыцарь, видимо, ничего зазорного в этом не видит. — Э-э-э… Видок какой-то знакомый. — Бывал здесь? А вот я — никогда. Апчхи! — вместе со внезапными чихами глаза зачесались и заслезились. В горле начало свербеть. — Ты чего это? Простыл? — Данаэль приложил бледную ладонь к его лбу. Он был теплым. — Когда же ты успел? — Аллергия, — шмыгнул носом маг. — Видишь, с яблонями и апельсины растут. Они мои самые главные враги. Придумай что-нибудь, а то я так скоро умру. — Но ведь это воровство. — Ой, только не начинай говорить какой ты белый и пушистый. — Ворожей фыркает и чихает почти что одновременно и это, к слову, выглядит забавно. — Да что ты обо мне знаешь?! — Стараясь не засмеяться в голос, Данаэль пытался сохранить невозмутимость, правда губы надломились и скользкая, совершенно не подходящая улыбка показывается во всей красе. — Достаточно. Своих врагов нужно знать в лицо, а хочешь, скажу, что ты любишь делать, пока никто не видит?… — вопрос был столь двусмысленным, что даже сам маг невольно отвёл глаза, что уж говорить о блондине. — Ч-что?.. Откуда? — на секунду, буквально на секунду, Ворожею стало жаль рыцаря — он был невероятно красным, как помидор. Хотелось подойти на два шага поближе, обнять белобрысого и сказать, что это всё не правда, хотя, нет, как раз-таки всё наоборот. Тёмный маг прекрасно знал, что тот любит вышивать крестиком разные штучки, и, признаться честно, они ему нравились. — Я же говорил: у меня глаза и уши по всей Алисии. Данаэль готов был под землю провалиться. Он же не знает, врет он все, не-е-ет… — Хах, видел бы свое лицо. Вот умора! Не знал, что люди могут краснеть и бледнеть одновременно. — Я ненавижу тебя. — рыцарь закрыл лицо рукой, чтобы не показывать своё смущение. Так-то было поздно, маг и так всё видел, но блондин надеялся сам не зная на что. — Взаимно. Мальчишка возвел глаза к небу, но все-таки направился к дереву с самым большим количеством плодов. Ствол был широким, просто потрясти его был не вариант. Внезапная идея щелкнула пальцами возле уха. — А помнишь, как ты в детство впал, и мы тебя все спасали? — Ты, апчхи-и-и, про что? — Ну, ты с Карром какую-ту очередную ерунду творил, чтобы мир поработить. Что-то пошло не по плану — и ты стал мелким капризным засранцем. Впрочем, ничего изменилось. Ты тогда так ловко на дерево забрался, может, хе-хе, повторишь? — Ты как себе это представляешь? Мы с тобой как бы склеены, не забыл? Так ладно — со мной тогда наверх полезешь. И вообще, нашёл, что вспомнить. Отошёл. — Данаэль с неподдельным интересом наблюдал как маг с нейтральным выражением лица вытаскивает из-за пояса свои волшебные ножницы и легким взмахом руки режет пространство. Запрыгивая туда, при этом затаскивая за собой блондина. Через секунду тот уже стоял с рыцарем на самой верхней ветке. — Ну что, пчхи-и-и, съел? — Да, впечатляет. Соберёшь пару яблочек? — Если руки из задницы не растут, то возьми. Ради такого зрелища рыцарь готов был пожертвовать белоснежным плащом: темный маг, дитя тьмы, создание ужаса и ночи, почти что властелин мира с безупречной репутацией потенциального тирана, не знающего ни жалости, ни сострадания к неугодным, их злейший враг и разбивший когда-то камень вечной молодости, сейчас ловко кидал яблоки Данаэлю. Вся странность и нелепость происходящего вызывала смех, от чего болели ребра и щеки. Ворожей, иногда хлюпая носом, издавал тихие смешки. Давно он так над собой не смеялся. Глупый, глупый Данаэль. Но смешной до жути. Большой ребенок с открытым для всех сердцем. Возможно поэтому никто из них до сих пор не может выиграть — Ворожей чисто интуитивно давал ему поблажки, играясь с ним как кот с мышкой. — Хватит! Думаю, достаточно. Больше мне не унести. — Маг кивнул и прыгнул обратно с ним в портал. Данаэль завязал плащик, закинул его на плечо и зашипел — твердые яблоки больно ударили по спине. — Ну что, мы можем идти. Свернув направо, через столетия назад заброшенный замок, они двинулись в путь. Солнце клонилось к закату, а голод дал о себе знать. Решено было остановиться под плакучей ивой, длинная листва которой свисала до земли, образуя небольшое укрытие. Данаэль скинул с плеча тяжелый груз, а маг зажег волшебный огонь. Рыцарь ёжился. — Как думаешь, Денебрис не соврала? — острые зубы впились в сочный плод, отчего по подбородку потек сладкий сок. — Есть ли причины ей доверять? — Она моя дочь — оправданий не нужно. Тем более, я знаю, куда идти. — Но, хм, если что-то пойдет не так — вся ответственность будет на тебе. Ворожей устало потер переносицу: — Можно ты ненадолго замолчишь? Голова трещит. — Ла-а-а-дно, тогда давай поговорим о тебе. У меня столько вопросов! Ты себе и не представляешь. — в глазах Даниэля будто бы засверкали звёзды, из-за чего маг громко сглотнул. — С чего это ты вдруг так заинтересовался моей скромной персоной? — всё же решил поддержать тему Ворожей. — О тебе почти ничего неизвестно. Только то, что ты черный маг и живешь у черта на куличиках. — Прошлое не важно, я живу настоящем, — в любознательных глазках отражались язычки пламени. Выжидательная улыбка на губах застыла. — Ты ведь так просто не отстанешь, да? — Ты на редкость умный человек. — Стараюсь. Не больше трех вопросов на сегодня. — Только три? — Уже два, — ехидно усмехнувшись, Ворожей взметнул взгляд вверх. — Жулик! — удар пришелся в плечо; Ворожей оскалился. — Так нечестно! Хотя, кому я вообще это говорю? Эх-х. Ну, откуда у тебя магия? — Я родился таким, хотя мои родители не были магами. Вероятно, судьба. — Хорошо. Кто является матерью Денебрис? — Это слишком личный вопрос. Я не буду на него отвечать. Зачем тебе это вообще? — Джедина интересовалась. Она однажды даже созналась, что завидует вам, точнее, вашим дружественным отношениям. У нее самой такого не предвидеться, мне так кажется. — Не думал о таком, — непривычно звучит честное признание. Тихо тлеют угольки. — Что тут говорить: жизнь наследной принцессы нельзя назвать легкой. Приходится многим жертвовать. Данаэль промолчал. Жертвовать чем-то в любом случае приходится, с этим не поспоришь, важна лишь цена потери. Они, Легендарные, можно сказать, крест на прошлой жизни поставили — кто знает, что случится во время очередного боя? Слабое ранение может смертельным оказаться. Все родственные связи пришлось оборвать. А он брата никогда другом не мог назвать: слишком большая разница в возрасте и разные взгляды на жизнь — в любом случае, видеться с ним он не имел ни малейшего желания. Небольшая возня рядом заставила из вынырнуть мыслей. Маг лег, укрылся плащом и закрыл глаза. Рыцарь последовал его примеру и отвернулся. Ему снилось прошлое, друзья, служба в «Серебряных соколах». Ни в одно, ни в другое, ни в третье возвращаться не хотелось. *** Они снова в пути. Недавние запасы еды благополучно уничтожены проголодавшимся исчадием зла, так что идти пришлось голодными и налегке. Из-за плохого сна у Данаэля образовались огромные круги и потеряна координация в пространстве. Ворожей буквально тащил его на себе и несильно бил по рукам, когда они тянулись к лицу. Глаза болезненно покраснели. — Ты вчера храпел на славу, так почему же сейчас носом клюешь? — М? Э-э-э, не знаю, — казалось, что Данаэль даже не думал — отвечал скорее всего для того, чтобы от него отстали. — Аргх. За заброшенным замком наверняка кто-нибудь живет, найдем себе транспорт. — Угу. — У-у-у, сонное царство. Утренний холодный воздух и мокрая роса под ногами вызывали дрожь, а сплетенные ветви вековых деревьев создавали тень. Укрыться бы в нее, как в одеяло, и поспать. Хоть немного. Спать до ужаса хочется. Рыцарю казалось, что ноги вот-вот перестанут держать его и он упадет в мягкую густую траву. Спа-а-ать… — «Эй, ты», — блондин не понимал чей это голос, ну или же ему просто было слишком плохо, чтобы хотя бы попытаться сделать это. — «О, да, голоса в голове, как я по вам соскучился». — «Ты — идиот, раз решил пойти за ним». — «Не спорю, да, я не в восторге от этой идеи. Но…». — «Предатель!» — голос Джедины, по какой-то причине, мерзкий и визжащий. Он как от удара подпрыгнул, маг дернулся с ним: — Ты чего так пугаешь-то? Драконит тебя дери. Бледные губы безмолвно шевельнулись; блондин помотал головой. Тишина звенела в ушах, а слабые звуковые колебания не были восприняты. — Все хорошо. Не выспался просто. — Ворожей недоверчиво оглядел подопечного — ну да, конечно, так он и поверил… — Ладно, — но все-таки вырвалось наружу беспокойство. — Ты это, если что не так — говори. — Заботишься обо мне? — вымученные голубые глаза, которые по какой-то причине казались выцветшими, пытливо смотрели в сторону мага, но тот только поджал губы и отвернулся. Солнечный свет ослепил.

***

Небольшая аллея, выполненная в античном стиле, с большими мраморными колоннами и полуразрушенными статуями древних, встретила гордой пустотой и щемящим в груди чувством одиночества. Остаться бы здесь, на скамейку, обросшую мхом, присесть, подумать о жизни, вспомнить о былом и насущном. Почувствовать ту тонкую грань между жизнью и смертью. Раскинувшееся над головой синее небо отражалось в глубоких глазах-океанах. Ворожей путал их с аквамаринами. Он пытался донести до Рыцаря свои мысли насчет общения с местными жителями, но тот изредка угукал или кивал головой. Словно пребывал в какой-прострации. Волнению поддавшись, он ловит заплетавшегося в ногах Данаэля, пытливо смотрит прямо в глаза: расширенные зрачки, затмившие всю радужку и развязность движений поставили его в тупик, пока осознание током не прошибло — его опоили! Говорить с ним сейчас не имело никакого смысла, все равно сейчас ничего вразумительного не услышит, но, когда он успел? Он у него все время на виду, а недоброжелателей по округе у него нет. Неужели, он?.. — Наркоман! — со всей силы маг тряс легко поддавшиеся на его телодвижения тело, от ярости на пальцах трещали и взрывались искры, прожигая костюм. — И давно ты на игле сидишь?! Идиота кусок! Ты хоть знаешь, чем это может для тебя, сопливого пацана, закончиться?! А? Знаешь?! — крик разносился по всему пространству, привлекая ненужное внимание затаившихся неподалёку в кустах. Бездумные глаза вращались вокруг своей оси, из приоткрывшегося рта шла пена. Пока вдруг в висках не закричало: — «Вот! Ты снова делаешь! Снова позволяешь ему, этому демону, трогать тебя! Ты — мой! Мой! Ты предал меня! Мои чувства к тебе грязными сапогами растоптаны! Так умри же, умри в муках! Пусть твой «Дарки» поплачет над твоим хладным трупом!»… Ясность вернулась к нему, а знакомые лица черты закружились в водовороте. — «Я уже был здесь. Был. Зависть девичья убьет его. Убьет…» — из последних сил встаёт на дрожащие ноги, хватаясь за плечи своего врага и отталкивает его. — Дарки… Позволенное богами увидеть будущее свершилось и происходило прямо сейчас. Сейчас мага не станет. Что может быть лучше? Нет человека — нет проблемы. Ворожей отходит на два шага назад, лишь чудом не заваливаясь на спину. Опять хватает блондина. — Хватит ныть! Наркоман драный! Я из тебя всю дурь выбью! — «Пусть, пусть умрет! Во огне возмездия будет гореть, пока угольки не останутся!»… Лучник натягивает тетиву и отправляет смоченную в яде стрелу в полет. Она свистит и наконечником режет воздух. Крик ужаса о скорой смерти возвестил. Новая кровь лежала на руках. Голос в голове ненадолго затих. Тело становится ещё более тяжёлым, руки, от неимоверного ужаса сводящиеся от судороги, по неосторожности роняют мальчишеское тело, которое без малейшего сопротивления отдаётся в объятия мягкой зелёной травы. Маг падает на колени перед блондином, капельки слёз льются из глаз. Он аккуратно приподнимает блондина и рукой прикасается к уже окровавленной стреле. Инстинктивно Данаэль дёргается, лишь усугубляя сложившуюся ситуацию. Ворожей делает всё осторожно, пытаясь причинить как можно меньше боли, но в какой-то момент понимает: надо сделать всё резко и быстро, но при этом аккуратно. — Данаэль, сейчас будет очень больно, возможно, это самая большая боль, которую ты испытаешь за свою жизнь, но ты должен быть сильным, хотя бы ради принцессы, — не дождавшись ответа со стороны рыцаря, который, к слову, уже начал бледнеть из-за потери крови, маг резко вырвал стрелу. Послышался вой, душераздирающий крик, который заставил улететь всех птиц в районе десяти метров. Блондин выгнулся в спине до хруста, а из голубых глаз рекой потекли слёзы, — крови стало в два раза больше. Некогда белоснежное одеяние стало ярко-красным. Ворожей отдёрнул плащ вместе с другой одеждой, прикладывая руку к ранению: ему нужно хотя бы замедлить действие яда и остановить кровь, а там нужно лишь питать надежду на то, что где-то за старым замком живут люди и среди них найдётся лекарь. В идеале — опытный. — Ты можешь идти? Данаэль? Боже, только не отключайся! — чародей трясёт за плечи мальчишку, но тот лишь измученно улыбается и чуть ли одними губами шепчет: — Про… сти… — Ворожей злится, как в такой ситуации он может быть таким беспечным? Но секунду погодя начинает рыдать ещё больше. Как он посмел так подумать? Он герой, не беспечный мальчишка, он… Спас его. Уже во второй раз. Тёмный маг воровато оглянулся — этот некто, кто выпустил стрелу, может быть неподалёку и ему ещё можно преподать урок. Заметив странную активность с места, откуда и вылетела стрела, тёмный маг выстрелил туда. Послышался вскрик, а позже — скулёж. — «Вот ты где…». Подхватив на руки белобрысого, он со всех ног поспешил к месту разоблачения. Кое-как пролезая через кусты, он всё же достиг своей цели. Корчась от неимоверной боли в ноге, там сидел лучник со своим луком, стрелами и… ядом. У него были рыжие волосы, лицо покрыто веснушками, а из-под ресниц на него смотрели два, как изумруды, глаза. Ярость бурлила всё больше внутри тёмного мага, хотелось бы убить его, вспороть живот и следить за тем, как в последние секунды жизни из него вываливается всё его содержимое. Вот только жаль, что нельзя. Он может знать про противоядие и, если ему важна его жалкая жизнь, то расскажет. Ворожей поднял ногу и с силой ударил лучника по лицу — тот завалился на спину и схватился за сломанный нос. Ещё раз поднявшаяся нога, наступила на грудную клетку и стала со всей силы давить на неё. — С-стойте, погодите, не убивайте меня!.. — С чего бы это? — холодный, как сталь, голос и скептический беспощадный взгляд — всё это отличный повод рассказать даже то, что вовсе и не нужно. — Это девушка с чёрными как смоль волосами прилетела на своей странной штуке в виде орла, д-дала мешок денег и сказала убить в-вас… — так, а вот это уже интересно. Джедина, принцесса Алисии, решила, что может делать всё душе угодное? И тут уж никак не ошибиться. Смольные волосы и платформа в виде орла — все признаки этой прошмандовки. — Яд смертелен? — маг как-то грустно смотрит на блондина: не повезло ему с невестой, что тут скажешь. — Н-не совсем, но если вовремя не принять антидот, то худо будет — головные боли, огромная усталость и постоянная рвота ему обеспечены. А потом обезвоживание и смерть. — Исправлять будешь? — нога всё сильнее надавливает на грудь, хрипы вырываются из глотки лучника. — К-конечно. Моя девушка — отличный лекарь, у неё точно есть всё, что нужно, — изо рта уже потекла слюна, но ответом маг был более чем доволен, поэтому ослабил нажим, а затем и вовсе убрал ногу. — Сколько примерно бежать до твоего дома? — Недолго, около десяти минут, — лучник поднялся, отряхнулся и побежал, перед этим махнув рукой, мол, иди за мной.

***

— Марта, открой дверь! — вот уже несколько минут рыжий парень стучал в дверь, но девушка упорно отказывалась. — Ты — предатель! Нет тебе прощения за то, что ты сделал! Ты предал меня, свою дочь! — было слышно, как девушка била тарелки, а её маленькая дочь изредка взвизгивала. — Можешь не впускать меня, но будь добра — помоги им! — решающий удар в дверь и тишина. Послышался звук открывающегося замка, дверь с тихим скрипом открылась и из неё выглянула девочка лет семи. — Мама ждёт вас… — тихий, нежный голос пробирался до костяшек. Понурив голову, Ворожей соизволил зайти внутрь. Лучник остался на улице в тишине один.

***

Поднимаясь по невероятно скрипучей лестнице, маг уже благодарил Богов, или кто там всем управляет, за то, что они дали ему шанс. Не то чтобы он был слишком обеспокоен — маг бы и сам справился, просто взволнованность взяла своё, слова не давая вспомнить. По крайней мере, именно такими мыслями Ворожей успокаивал себя. И вот, три двери. Какую выбрать? Конечно, это не особо большая проблема, ведь можно найти нужную при помощи метода научного тыка. Но это не так-то просто с полуживой тушкой. Внезапно девчушка каким-то образом прошмыгнула через двух парней, быстро подошла к одной из дверей и открыла её. — Вам сюда, — как бы подтверждая слова, она своим маленьким и изящным пальчиком указала вглубь комнаты. Бросив глухое спасибо, Ворожей прошёл в очередной проём. За столом, на котором стояло куча пробирок, сидела девушка с рыжими волосами. — Простите? Вы бы не могли помочь мне, то есть ему, — так называемая Марта скептически оглядела сверху-вниз двух парней. — Положите вашего дружка сюда, — рука указала на кровать. Аккуратно, насколько это вообще возможно, чародей положил мальчишку на мягкое ложе. — Значит так: я сделала ему противоядие, и вы должны ему дать его прямо сейчас. Он проспит ещё несколько часов, а после того, как очнётся — вы должны покинуть мой дом немедленно, — голос был надрывистый, немного режущий уши. В какой-то момент её взгляд упал на блондина, посмотрев на него несколько минут, она с неожиданной улыбкой сказала: — Понятно, почему вы боитесь за него, — эта загадочная фраза поставила в тупик и без того опешившего мага. — Вообще-то я за него не боюсь, но осмелюсь спросить у вас кое-что: я заметил, что его вроде как опоили и мне бы хотелось узнать, как и когда, а если лучше, кто? Прикосновение руки данной особы немного подбесило Ворожея, но может эти поглаживания дадут хоть какие-нибудь сведения. — Это были вы, — тёмный маг аж воздухом поперхнулся — когда, а главное каким это образом он сумел довести Данаэля до такого состояния? Но прежде, чем он успел что-то сказать, ну или хотя бы спросить, дева скрылась за дверью.

***

— «Данаэль? Данаэль, ты мой слышишь? Такой красивый, мой, родной…». — «Зачем ты всё это делаешь?» — брови нахмуренный, рыцарь до последнего надеялся, что это всего лишь глюки и что на самом деле такого с принцессой не происходит. — «Глупый, я люблю тебя больше, чем кто-либо другой!». — «Это не любовь…» — спектр эмоций: грусть, боль, обида. — «А-ха-ха, конечно это она! Моя любовь будет сильнее, чем его! И мы всегда будем вместе. Только ты и я! Навечно-о-о!». Голос начал отдаляться, и даже было хорошо, но вот только кто он? — «Подожди! Кто он? Про кого ты вообще?» — «Вечно…» — только это было ответом.