Мой воздух

— Потому что боялся услышать отказ, — ответил я наконец, и снова начал перебирать струны, но на этот раз более тихо, ненавязчиво, давая понять Маке, что разговор на этом не окончен. — Люди до ужаса глупы. Они не умеют ценить то, что у них есть, и начинают только после того, как это у них отбирают, когда этого уже нет. Я вполне могу разговаривать длинными предложениями и на «высокоинтеллектуальные темы», просто это для меня никак не сочеталось с образом «крутого парня», поэтому я старался показывать себя с другой стороны. Сейчас вот решил, что с этим пола завязывать. — Действительно глупо, — по щеке Албарн скатилась одинокая слеза. Эй, где наша сильная девочка? Девочка, которая не привыкла плакать? — Неужели все люди такие? Неужели, никто не умеет ценить то, что у них есть? — Все люди таковы. Есть, конечно, исключения, но... — я говорил тихо, ибо боялся, что вся эта атмосфера просто исчезнет. Исчезнет Мака... Я отложил гитару и коснулся ладонью её фарфоровой кожи, смахивая слёзы. — Я не исключение... Рядом со мной есть великолепная девушка, но я боюсь ей признаться. Она так неприступна, что я даже подумать об этом боюсь. Девушка, закрыла свои изумрудно-зелёные глаза, набрала в лёгкие воздуха и положила свои ладошки поверх моих рук. — Так признайся ей. Ты же крутой парень, а крутые парни не скрывают своих чувств. Да, не факт, что ваши чувства взаимны, но по крайней мере ты попытаешься и узнаешь наверняка, — слова дались ей очень трудно. Когда Мака открыла глаза, в них была боль. Неужели, она подумала, что мне может понравиться какая-то другая девушка? И я решил поделиться этим с ней? Впрочем мы вроде как друзья. Да я и не признавался ей. Что ж, пора бы... — Хорошая идея. Пожалуй, я так и сделаю, — прошептал я, и по щеке Албарн снова покатились слёзы. Она опять закрыла глаза, но всё ещё держала свои дрожащие руки на моих, как будто прощаясь. Прощаясь навсегда. — Только есть несколько проблем. Она жуткая зубрилка и плоскодонка, а её фирменный удар книгой, давно выбил мне остатки мозгов. Я нереально крут. Так как же, скажи мне, меня угораздило влюбиться в такую девушку? Знаешь, есть ещё одна проблема. Если я сейчас же не приму что-либо, то вновь буду валяться на полу без сознания с книгой на голове, — усмехнулся я и сократил расстояние между нашими лицами до минимума. Из-под полуприкрытых век я наблюдал за ней. Она удивлённо распахнула глаза, зрачки расширились, а сердце, я уверен, пропустило пару ударов. Но после шока, она – о, чудо! – начала отвечать мне. Я чувствовал, как дрожат её руки и губы, но в тоже время, она отвечала на мои поцелуи. Пусть неумело, немного неловко, но отвечала, вкладывая в этот поцелуй все то, что копилось многие годы. Её руки обвивались вокруг моей шеи, а тонкие пальчики аккуратно перебирали мои волосы, чуть взъерошивая их. И мне это нравилось, чёрт возьми! — Дурак, — я отпрянул от неё, надеясь, что она меня не вырубит. И для надёжности, всё ещё держа её. Всё же хочется запомнить этот момент, а не позорно вырубиться. — Я тоже люблю тебя. Отрицать, что я дурак смысла не было, ведь её чувств я тоже не заметил, верно? — Бывает, — я продемонстрировал свою фирменную «акулью» ухмылку. Мака нагло повалила меня на кровать, а сама нависла сверху. — И это ты меня назвала извращенцем? — я чувствовал её сбившееся дыхание и трепетное биение сердца. Вот блин! Кажется, у меня встаёт... — Ты тогда сказал, что я милая, и не смотря на то, что плоскодонка, я тебе нравлюсь, — улыбнулась моя Повелительница. Похоже, что она не заметила... По крайней мере пока. — Это правда? — Что именно? То, что ты милая, плоскодонка или то, что ты мне нравишься? — я решил её подразнить. Конечно, книгой по голове получать не хочется, но ради того, чтобы увидеть её покрасневшие щёки, можно и пострадать. — Тогда, я отвечу так: все три утверждения неверны, — она в замешательстве, значит, моя задумка удалась. Вот только дальше пошло немного не по плану – Мака резко встала и попыталась убежать, но я поймал её за руку у самой двери и притянув к себе, прошептал прямо над ухом: — Не пробовала, для разнообразия дослушать, а потом уже сбегать от меня? — от моего шёпота по телу девушки прошла дрожь, вызывая тем самым мою довольную улыбку. Мне нравилось, что она так реагировала на меня. — Во-первых, я не считаю тебя милой – ты красивая. Даже не представляешь, насколько. Во-вторых, я не считаю тебя плоскодонкой – по-моему, очень круто, когда грудь девушки умещается парню в ладошку, — Албарн покраснела, как помидор. Могу поспорить, что если бы я её не держал, то был бы уже в отключке. — И, в-третьих, ты мне не нравишься... — я наклонился к её губам и шепнул последние три слова прямо в них. — Я люблю тебя... Маленькая моя, такая обманчиво хрупкая, такая нежная. Мне так нравилось держать её в своих объятиях и ловить каждый выдох губами. Меня буквально пьянит мысль, что я в принципе могу это сделать, могу обнимать её, целовать и чёрт знает что ещё смогу сделать позже. Что теперь она моя. Всё-таки признаться любимому человеку не очень легко. Гораздо проще признаться тому, от которого не больно услышать отказ. Ну, а когда уже знаешь, что твои чувства взаимны, за спиной будто вырастают крылья... Ну вот, я уже говорю, как девчонка! Впрочем, ладно, мне сегодня можно. Короче, как бы то ни было, я не хотел терять Маку. Может, это и звучит сопливо, но она нужна мне, как воздух, и судя по тому, как она отвечает на мои ласки, это вполне взаимно. И к чёрту всех тех, кто скажет, что это не круто. Как по мне, даже очень.