Fool for you

Громкий стук в тяжелую деревянную дверь разрезал собой умиротворенную пятничную тишину, заставляя Джагхеда недовольно поморщиться, негодующе закатив глаза. Ноутбук был резко отброшен в сторону, падая на мягкие подушки, валяющиеся на кровати. Подсчет расходов и прибыли «Белого Змея» за этот квартал был снова прерван и, похоже, сам Бог не даст ему сегодня закончить с этой нудной возней. Парень встал со своего места, чертыхнувшись под нос, зарываясь рукой в растрепанные темные волосы, пытаясь привести в порядок. Кто-то настойчиво продолжал колотить в дверь трейлера, и нервы Джонса уже были на пределе, еще немного — и вовсе просто-напросто треснут по швам. А если это произойдет — у того бедолаги, который сейчас испытывает судьбу — явно треснет что-нибудь другое. Брюнет прошел мимо стола, замечая разбросанную косметику Элизабет, нахмурив брови от недовольства. Она прекрасно знала, как он ненавидит бардак у себя дома, но, словно специально, продолжала оставлять свои вещи, где попадется, совершенно не заботясь о том, что следовало бы убрать их на место. Парень достиг входной двери, резко открывая ее, желая взглянуть на того человека, который имел столько смелости, раз так упрямо добивался внимания Змеиного Принца. И даже Тони не рисковала лишний раз подобными выходками, зная то, как легко разозлить Джагхеда и вывести из себя одним лишь щелчком пальцев. Топаз искренне удивлялась тому, как Купер могла с ним жить, могла быть с ним вместе, если эти двое были полнейшими противоположностями, но при этом — двумя искрящими фонтанами эмоций, воспламеняющихся за считанные секунды. — Кому здесь не терпится? — хмуро спросил, осматривая незнакомого человека, который забрел к его трейлеру, понимая, что не знает стоящего перед собой. Это был весьма неопрятный парень, одет в какую-то заношенную ветровку и старые джинсы, с запястья свисал толстый серебряный браслет, а от него самого разило вчерашним перегаром. Джагхед непонимающе вскинул брови, негодующе взирая на непрошеного гостя. — Ты вообще кто? — Бетти Купер здесь живет? — вальяжно спросил тот, манерно жуя жвачку во рту, неприлично громко чавкая, заставляя Джонса вскипать с каждым мгновением все больше. И черт знает, это на него так влияет гадская погода холодного декабря и пронизывающий ветер, который сейчас заставил его неприятно поежиться, либо же тот факт, что какой-то обдолбанный хрен пришел к нему домой и интересуется его девушкой. — Здесь. — кратко отрезал, складывая руки на груди; на его напряженном бицепсе виднелась опасная темная татуировка огромной Змеи, сразу показывая, кто есть кто. Но, видимо, что незнакомец не блистал умом, раз приперся в самое сердце Саутсайда, продолжая так беспечно себя вести. — Тебе зачем? — Мне нужна Бетти. Пусть выйдет. — собеседник достал сигарету, быстро закуривая, ожидая пока его просьба будет исполнена. Брюнет насмешливо взглянул на него, уже отчетливо понимая, что не рад этому человеку. — У меня к ней разговор. — Во-первых, ее нет дома. — сурово произнес Джагхед, стараясь сдержать в себе тот порыв, который заставлял его желать начистить рожу этому человеку. — А во-вторых, разговаривать ты будешь со мной. — он грозно сверкнул глазами, а гадкая колючка ревности уже впивалась в его грудь, прокалывая кожу прямо до крови, выпуская свой огненный яд. — Это ты так решил? — тот нахмурил брови, задав вопрос, в следующее мгновение сплевывая слюну рядом с собой, прямо на деревянные половицы крыльца. Джонс старался дышать через нос, но прямо-таки чувствовал, что еще немного, и начнет дышать огнем. — Мне плевать, кто с кем будет говорить. Передай этой куколке, что я жду денег. Если не вернет долг в течении недели — пусть пеняет на себя. Я не собираюсь быть спонсором, ей придется отработать. — он хищно усмехнулся, вальяжно смотря на брюнета. Джагхед четко почувствовал то, как его крышу сорвало, и незнакомец не успел опомниться, как в следующее мгновение был впечатан в стену трейлера, а крепкая ладонь Змея плотно легла на его шею, стискивая все крепче. — Если у тебя есть хотя бы капля мозгов, то слушай и запоминай: никогда! впредь не смей говорить так о моей девушке! — он прошипел буквально по слогам, всматриваясь в его испуганное лицо своими потемневшими от ярости глазами. — Иначе лишишься своего поганого языка. — устрашающе зарычал, сильнее стискивая пальцы на его горле. — Понял?! — грозно спросил, и оппоненту не оставалось ничего, кроме как судорожно замотать головой в утвердительном жесте. Хватка слегка ослабилась, но положение дел абсолютно не изменилось. Джонс ощущал то, как ярость застилает его глаза пеленой, а незнание ситуации еще больше разогревало его агрессию, словно бурлящий на костре кипяток. — Какие, блять, деньги ты хочешь, чтобы она тебе вернула? — сурово спросил брюнет, разъяренно дыша через нос. — Она… она одолжила у меня две штуки баксов в прошлом году. И вернула только половину. — он боязливо произнес, чувствуя то, как начинает дрожать его тело от страха. Джаг недобро усмехнулся, поджимая губы в тонкую полоску. — Я дал ей срок до этого Рождества, но она игнорирует меня и не отвечает на звонки. Парень замычал, почувствовав то, как Змей вновь сильнее сжал его шею своими грубыми холодными пальцами. Брюнет опасно близко наклонился к уху этого незнакомца, ядовито зашипев: — Если Бетти действительно задолжала тебе денег, то завтра они будут у тебя. Но если ты врешь… — пугающее молчание пробрало молодого человека дрожью, заставляя напрячься. — Пеняй на себя. Я не буду добрым Санта Клаусом, и тебе придется заплатить за свои ошибки. — он, словно издевался над ним, продолжая запугивать всего лишь надменным суровым тоном. В следующее мгновение, собеседник не успел даже опомниться, когда холодное острие складного ножа Джагхеда уперлось ему прямо между ребер, опасливо вдавливаясь в ткань курточки. — Еще раз увижу тебя здесь — ты лишишься возможности ходить. — строго проговорил Джонс, медленно опускаясь ножом вдоль тела этого парня, все ниже и ниже. — А если приблизишься к Бетти хотя бы на три метра, я отрежу тебе яйца, и ты сам их сожрешь. — хитро усмехнулся, когда лезвие небезопасно блеснуло в воздухе. Змей отошел на шаг назад, предоставляя незнакомцу возможность спокойно дышать и облегченно опустить плечи вниз. Нож вновь захлопнулся с характерным звуком, позже быстро прячась в карман темных джинсов Джага. — Ты меня понял? — насмешливо спросил брюнет, складывая руки на груди, победно улыбаясь. — Д-да. — слегка заикаясь произнес тот, буквально кожей почувствовав на себе цену злости Змеиного Принца, и тщетно пытался отдышаться, ощущая то, как неумолимо стучится его сердце от страха. — Тогда беги. — усмехнулся Джагхед и, видимо, оппонент воспринял его слишком буквально, уже в следующее мгновение быстро срываясь на бег, скрываясь за соседними трейлерами. Парень тяжело выдохнул, ощущая то, что теперь его настроение и вовсе достигло пропасти Ада, а гора нерешенных вопросов свалилась на плечи. Что это был за тип? Откуда он знает его Бетти? И какого хрена она должна тому косарь зеленых? Брюнет напрягся, заходя внутрь дома, громко хлопая дверью. Видимо, стоит задать эти вопросы самой Элизабет, которая сейчас была на смене в Pops, совершенно ничего не подозревая. Джонс резко схватил свою косуху, висящую на спинке стула, и шапку, которую Купер вчера забросила на книжную полку, когда они резво стягивали друг с друга одежду, полностью и с головой отдаваясь безудержной пылкой страсти. Парень пулей вылетел из трейлера, хватая с вешалки ключи от пикапа Свит Пи, который позволил пользоваться своим транспортом, пока сам был на учебе в Гриндейле. Погода на дворе была явно не для байка, да и Бетти все еще боится даже подходить к мотоциклам, а о том, чтобы сесть и прокатиться — речи вообще не шло. Джаг прекрасно понимал, что это целиком и полностью его вина, которая уже более, чем полгода терзает его изо дня в день, поэтому всеми силами делал все, чтобы девушка могла чувствовать себя комфортно. И, если придется — он больше никогда не сядет за руль байка, несмотря на то, как любил это чувство свободы. Элизабет он все же любил сильнее.

***

Блондинка резко вытирала барную стойку тряпкой, очищая от следов кофе и еды, стараясь выместить в своих движениях все свое негодование. Паршивый день, паршивое настроение, паршивая простуда и паршивая жизнь. Девушка в очередной раз шмыгнула носом, в который раз проклиная ненавистный насморк, чувствуя то, как раскалывается голова и словно десятки молоточков неприятно стучат по вискам. За окном была серая неприветливая пора, и хотя Рождество приближалось на всех порах, праздничный настрой отсутствовал абсолютно. Все вокруг суетились, выбирали подарки близким, покупали обновки и вовсю готовились к торжеству, когда сама Бетти вкалывала очередную смену, бегая с подносом между столами. Этот праздник никогда не был для нее особенным, так как она редко отмечала его с удовольствием. Лишь когда-то давным-давно в детстве папа приносил домой большую ель, они вместе наряжали дерево разноцветными игрушками, и тогда ее семья еще казалась нормальной и любящей. Но с течением лет вся эта блестящая мишура выцвела, показывая свое настоящее уродливое обличье. Хэла больше нет, Полли не появлялась в городе уже почти три года, мать ненавидит Элизабет, считая дешевой шлюхой. Жизнь прекрасна, черт подери. И лишь только тот факт, что у Бетти теперь был Джаг, радовал собой и в то же время заставлял усомниться в ее же адекватности. Разве могло действительно получиться так, что парень, которого она всем сердцем любила еще со школы, ответил ей взаимностью? Возможно, полюса поменялись местами, планеты изменили свои орбиты или она вконец шизанулась и попала в параллельную реальность? Потому что по-другому объяснить его признание и шесть месяцев их отношений — она не могла. — Бетти, за третьим столиком грязно. Посетитель жалуется! — Поп строго произнес, вырывая девушку из вихря собственных мыслей, заставляя очнуться и приняться за работу. Блондинка отрешенно замотала головой, чувствуя то, как простуда накрывает ее волной с каждым часом все больше и больше. Она недовольно схватила чистую тряпку, выходя из-за барной стойки, проходя к нужному месту. Женщина сидела к ней спиной, светлые локоны были собраны в небрежный пучок и подобраны заколкой. Элизабет тяжело выдохнула, зная, кто сидит за тем проклятым третьим столиком, не желая подходить туда и на метр, но ослушаться своего начальника просто не могла. Деньги были нужны по зарез. Купер подошла к посетителю, делая вид, что не замечает на себе внимательного взгляда, тщательно вытирая белоснежную столешницу от крошек. В нос вновь ударил неприятный запах спиртного и резких духов, которые она могла бы узнать из тысячи. И даже насморк сейчас не спасал ее от этого аромата. — Не знала, дорогуша, что ты теперь официантка. — женщина подала голос, заставляя Бетти поджать руки в кулаки, изо всех сил сдерживая себя, чтобы вновь не разодрать старые шрамы к чертям. Она сдавленно вдохнула воздух ртом, продолжая свою работу. — Ох, так мы теперь с собственной матерью не разговариваем? Элизабет сорвалась, резко сметая грязь со стола на пол, стиснув зубы до скрипа. — Наверное, все матери так ненавидят своих дочерей? — она взглянула на свою собеседницу прожигающим взглядом, стараясь дышать ровно, но это получалось слабо. И слава Богу, что в кафе было не так уж и много посетителей в эту пору, так как они могли бы стать свидетелями очередной сценой выяснения отношений сумасшедшей семейки Куперов. Женщина негодующе хмыкнула, поджимая губы в тонкую полоску, смотря на своего ребенка так, будто бы это был чужой человек. Бетти прошибло, словно током, и в груди что-то так нещадно заныло, что было сложно сделать хотя бы вдох. Почему? Почему именно ей досталась эта участь и неужели она не заслуживает к себе лучшего отношения? Она никогда не жаловалась, всегда терпела, скрипя зубами, молчала и притворно улыбалась, не желая показывать людям свою боль и открывать израненное кровоточащее сердце. Каждый раз, когда Элис в очередной раз перепьет, она укладывала ее в постель, убирая на кухне тот срач, который устраивала мать, молча выбрасывая в мусор пустые бутылки. Она никогда ничего не говорила ей в упрек, но в свою сторону никогда не слышала ничего хорошего. Лишь только «шлюха» — было ее достойным названием. «Проститутка» и «мелкая тварь» — то, что так часто кричал ей вслед родной человек, когда Бетти вновь и вновь закрывалась в своей комнате, глотая слезы, зарываясь лицом в подушку. Но она сильная. Она терпела. И доказательства ее силы кровавыми полумесяцами выжжены на нежной коже ладоней… … но Элис и этого не знает. Девушка разочарованно выдохнула, смотря на мать, чувствуя то, как глаза застилали непрошеные слезы. Нет, только не плакать. Только держать себя в руках. — Я пыталась сделать из тебя достойного человека. — возмущенно произнесла женщина. — А ты сделала все, чтобы стать той, кем есть теперь. Это твой потолок, Элизабет? — колючий вопрос врезался в самое сердце острейшим ножом, заставляя его сжаться от боли. — Официантка кафе-бистро и подружка Змея? — она унижала ее лишь своим надменным взглядом, заставляя чувствовать себя полнейшим ничтожеством. — Признаться честно, я не ожидала ничего другого. Вся в своего папашу. Это то, чего ты достойна. Бетти всхлипнула, шмыгнув носом, ощущая то, как задрожали губы, но она силилась не плакать. Огромный горький ком застрял прямо в горле, словно острое стекло царапая глотку, но блондинка усердно пыталась его проглотить, чувствуя, что может задохнуться. — Спасибо за честность, мама. — выдавила из себя, подчеркивая последнее слово, которое, словно ядом проникало в каждую клеточку. — Твоя дочь — никчемная шлюха. Есть чем гордиться. — отравляюще прошипела, быстро уходя прочь, прячась за барную стойку. Она отвернулась лицом к стене, упираясь ладонями в кухонную поверхность, стараясь перевести дыхание, но отчетливо ощущала то, как трудно было это сделать. Ей не хотелось привлекать внимание поваров и Тейта, которые возились на кухне, и она усердно заставляла себя хотя бы фальшиво улыбнуться, но уголки губ упрямо не поднимались вверх. Резкий выдох — сердце гулко билось в груди, а пальцы дрожали от злости, от непонимания, от нежелания принимать то, что сказала собственная мать… и это несомненно было правдой. Для чего она вообще живет, если ни на что не способна? Она не была достойна чего-то лучшего, и не была уверена в том, что достойна хотя бы Джагхеда. Несмотря на то, что он довольно часто вел себя грубо и резко реагировал на определенные вещи, от него она чувствовала больше тепла, чем от кого-либо со своей «семьи». Семьи, которой уже давно не было. Пусть Джонс не умел красиво говорить, да и не желал этого делать, предпочитая молчать и доказывать свои чувства поступками — Бетти знала, что его черствость — это не отсутствие чего-то живого внутри, это всего лишь способ защититься от той уязвленности, которой он всегда опасался. Ему было так легче жить, и девушка это принимала. Так же, как и он принимал ее прошлое, ее постыдную историю и ее горькую правду. Брюнет подошел к крыльцу Pops, резко открывая входную дверь. Колокольчик громко зазвенел, заставляя блондинку слегка вздрогнуть, поворачиваясь лицом к гостю, желая встретить с улыбкой, как было прописано в ее обязанностях. Измученный взгляд девушки наткнулся на хмурого Джагхеда, заставляя все тело напрячься. Парень оказался рядом с барной стойкой, опираясь на нее локтями, смотря на свою возлюбленную. Ему хотелось сразу в лоб спросить обо всем, что терзало его последние полчаса, об этом сраном долге и том ублюдке, который пришел к ним домой… но как только заметил ее уставший вид и грустные глаза, в груди моментально что-то отчаянно заныло, а из головы вылетели все претензии, которые могли быть направлены на нее. — Все в порядке? — спросила Купер, стоя напротив него, укладывая ладони на глянцевую поверхность столешницы между его локтями. Джонс нахмурился, тяжело выдыхая, услышав то, как дрожит ее голос. — Это, видимо, должен спросить я. — проговорил, опуская свои руки на ее холодные тонкие пальчики. Он задержал взгляд на ее уставшем лице, замечая покрасневшие глаза, и теперь ему стало интересно, это признаки ее двухдневной простуды, или она действительно собралась плакать? — Все нормально. — выдохнула, опустив плечи, чувствуя тепло его ладоней на своих руках. Сердце забилось еще громче, и ей так сильно захотелось сейчас его поцеловать. Это был единственный человек во всем этом чертовом городе, который действительно и по правде переживал за нее. Которому были известны нависшие проблемы и беды, свалившиеся на ее хрупкие девичьи плечи. — Я просто устала. Жду пока закончится смена. — шмыгнула носом, опустив взгляд на барную стойку перед собой, зная, что он явно учует фальшь. Мимо них вальяжно прошла Элис, громко стуча каблуками. Она на мгновение остановилась, бросая на стол смятые мелкие купюры, расплачиваясь за выпитое латте. — Чаевые не заслужила. — гордо произнесла женщина, разворачиваясь на пятках, не забывая смерить Джагхеда презрительным взглядом, который не уступал ей, чувствуя те же самые эмоции отвращения по отношению к матери собственной девушки. Когда Купер-старшая скрылась из виду, и стеклянная дверь хлопнула за ее спиной, Бетти поникла пуще прежнего, из последних сил пытаясь сдержаться, и Джонсу стала отчетливо ясна причина ее грустных глаз, которые он так любил за их глубину и свет. — Что за стерва… — выдохнул парень, качнув головой, чувствуя то, как Элизабет напряглась. Ему жутко хотелось поддержать ее, так как действительно понимал, что значит быть лишенным родительской любви. В этом ему так же не повезло и как его отец, так и его мать никогда не отличались теплым отношением к своему чаду. — Не обращай внимание, слышишь? Девушка невнятно кивнула, отходя на два шага назад, желая перевести дыхание. Но резкий всхлип все-таки вырвался у нее из груди, и она поспешно отвернулась от парня, не желая показывать свои слезы и быть в его глазах сопливой плаксой. Блондинка прикрыла лицо ладошками, ощущая то, как соленые влажные дорожки скатываются по бледным щекам, падая к подбородку. Джонс негодующе выдохнул, ни в коем случае не желая, чтобы она плакала. Он отдал бы все, что имел — лишь бы только Элизабет улыбалась. — Бетти, повернись ко мне! — затребовал, строго произнося, но Купер упрямо стояла к нему спиной, отрицательно замотав головой. — Элизабет! — он недовольно проговорил, понимая, что она и не пытается его слушать. — Бетти, ну иди сюда. — парень удрученно поджал губы, смотря на то, как сотрясаются ее плечи от тихих рыданий. Брюнет не выдержал, вскакивая со своего места, заходя за барную стойку, не заботясь о том, что Поп будет злиться, так как посетители не имеют права совершать подобные выходки. Но, если честно, ему было абсолютно плевать. Когда его девушка плачет — его никто не сможет сдержать и остановить. — Эй, иди ко мне. — он коснулся ее, поворачивая к себе лицом, пряча в теплые объятия. Элизабет уткнулась в его грудь, промокая ткань черной футболки горячими слезами. Она вновь всхлипнула, закусывая нижнюю губу почти до крови. — Тш-ш-ш, спокойно. — тихо произнес, поглаживая ладонью по светлым локонам, собранным в низкий хвостик. Купер на мгновение почувствовала себя маленькой девочкой, которой жутко хотелось спрятаться от всех проблем и невзгод в его руках, за широкой спиной, где ее бы никто не смог найти и обидеть. Бетти прикрыла глаза, зарываясь носом в его шею, чувствуя родной и до боли любимый аромат, который заставлял ее сердце забиться еще быстрее, уносясь в немыслимом темпе. Несмотря на то, что этот парень всем своим видом заставлял людей дрожать от страха и чувствовать угрозу, а «опасность» была его вторым именем — именно с ним ей было беспредельно спокойно. Именно в его руках — абсолютно ничего не страшно. — Соберись, ну же. — он заставил ее на себя посмотреть, удерживая теплую ладонь на ее влажной щеке, заглядывая прямо в заплаканные глаза. — Она не стоит твоих слез, Бетс. — мягко улыбнулся, поглаживая большим пальцем ее скулу. И как можно было обижать этого хрупкого человечка, который сейчас так наивно хлопал мокрыми ресницами, закусывая сухие губы. — Ты меня поняла? — серьезно спросил, крепче обвивая тонкую талию второй рукой, притягивая к своему телу, заставляя перестать дрожать. Девушка кивнула, опустив взгляд вниз, в очередной раз шмыгнув носом. Брюнет приник губами к ее виску, оставляя ласковый поцелуй, прикрыв глаза. Она на мгновение замерла, наслаждаясь моментом. — Да у тебя температура, крошка. — сердце в очередной раз непроизвольно екнуло, когда он так мило ее назвал, что позволял себе действительно крайне редко. Бетти не могла не улыбнуться, даже не обращая внимание на головную боль. Она вновь приникла к нему, укладывая голову на его широкую грудь. — Брось. Все хорошо. — выдохнула, желая остаться в его объятиях, как можно дольше. Но еще немного, и Поп обязательно отчитает ее за то, что она так долго прохлаждается без работы. — Я не шучу, Бетти. — серьезно проговорил, обхватив ее лицо руками, вновь оставляя поцелуй на лбу. — У тебя точно температура. — негодующе качнул головой, смотря на часы. До конца ее смены осталось еще три часа. — Вот что, собирайся — я отвезу тебя домой. Его решительный тон заставил ее напрячься, протестующе замычав. — Мне нужно доработать, Джаг. — устало втянула воздух, пронзительно смотря на своего парня. — Я не могу просто так уйти. Я обязана закончить смену, если хочу получить зарплату. — удрученно опустила плечи, понимая, что на самом деле и сама не была бы против отправиться домой и завалиться в их теплую мягкую постель, из которой сегодня так сложно выбиралась утром. Джонс вновь вспомнил цель своего визита и того придурка, который утверждал, что Купер должна ему деньги. Желание все разузнать, как можно скорее, снова поселилось в душе, но он с силой останавливал себя, понимая, что это не лучший момент для допроса. Он обязательно спросит. Но не сейчас. — А я не хочу, чтобы ты свалилась без сознания с подносом в руках. — четко произнес, собственноручно развязывая ее фартучек на форме, резким движением отбрасывая в сторону. — Иди переодевайся, с Попом я как-нибудь договорюсь. — одобрительно усмехнулся, заправляя выбившийся локон за ушко. — Я буду ждать тебя в машине. Бетти приняла поражение, удрученно опустив плечи, но все-таки не могла сдержать легкую улыбку, которая сама желала украсить ее лицо. Парень заботился о ней, и это не могло остаться незамеченным. В груди что-то отчаянно сжалось от осознания того, что ему действительно на нее не наплевать. И как в это поверить? Девушка благодарно чмокнула его в щеку, приподнимаясь на носочках, чтобы сравнять разницу в росте. — Все, быстрее. — он беззлобно усмехнулся, пропуская ее вперед, опускаясь рукой на ее ягодицы. Купер театрально возмутилась, закусив нижнюю губу, проскальзывая мимо, желая снять со своего тела эту надоедливую неудобную форму и наконец отправиться домой. И она почему-то стопроцентно была уверена, что Джонс попытается заставить ее взять отгул и попросить Кристи подменить в ближайшие дни. Но ей ни в коем случае нельзя было пропускать смены в канун Рождества, так как все официанты знают — что в это время лучшая выручка и щедрые чаевые. Джагхед смотрел ей вслед, пока блондинка не скрылась за дверью служебного помещения, прошмыгнув внутрь, на ходу начиная расстегивать верхние пуговички своей формы. И в голову парня совершенно случайно забрели яркие воспоминания о том, как не так давно он сам снимал с нее эту форму в своем трейлере, усадив на стол, резко двигаясь внутри девушки, упиваясь ее громкими стонами. Брюнет встряхнул головой, пытаясь отделаться от неуместных мыслей, оборачиваясь по сторонам, желая найти Тейта и все-таки увезти свою возлюбленную домой.

***

Элизабет медленно распахнула веки, слегка прищурившись от мягкого света ночника, висящего на стене рядом с кроватью. Она потянулась, осматриваясь вокруг, замечая, что лежит в одиночестве, завернута в огромное одеяло; рядом на тумбочке — чашка остывшего чая, градусник и пачка жаропонижающих таблеток. Девушка устало выдохнула, посмотрев на часы, стоявшие на небольшом комоде, замечая, что на дворе уже было десять вечера. Она проспала почти шесть часов подряд. Блондинка неторопливо поднялась с постели, чувствуя пронизывающий холод старенького трейлера. Только сейчас она хотя бы смогла заставить Джонса не открывать окно на проветривание по ночам, так как жутко мерзла, пытаясь греться в его объятиях. Она крепче укуталась в толстовку парня, которая уже по праву могла называться ее собственной. Ногами прошмыгнула в теплые тапочки, на мгновение улыбнувшись тому, что это опять же таки был его подарок. Купер тихонько приоткрыла дверь спальни, заглядывая на кухню. За барной стойкой сидел Джонс, что-то листая в ноутбуке, напряженно хмуря брови. Наверное, вновь пытался закончить квартальный отчет по их местному бару, которым он сейчас руководил. Сигарета тлела, зажатая между пальцами, противный дым снова окутал всю комнату, заставив Элизабет поморщиться. Она прошла к нему ближе, присаживаясь на стул напротив, опираясь локтями на столешницу, укладывая подбородок на руки. Брюнет был так увлечен своим занятием, что и вовсе не замечал ее присутствия. — Давно так сидишь? — негромко спросила, заставляя обратить на себя внимание. Он легко приподнял уголки губ, быстро затушив сигарету в металлической пепельнице рядом, отставляя подальше, зная то, как ее бесит его назойливая привычка курить в доме. — Пытаюсь разобраться в этом дерьме, и в который раз осознаю, что я ни хрена не понимаю в менеджменте. — встряхнул головой, захлопнув крышку ноутбука, устало вздохнув. — Надо было поручить Тони заняться этой фигней и не забивать себе голову. — он сделал глоток остывшего кофе, слегка поморщившись от горечи, убирая чашку в раковину к паре грязных тарелок. Бетти встала со своего места, подходя к мойке, закатывая рукава толстовки. Она включила теплую воду, желая разобраться с тем бардаком, который он устроил, пока та беззаботно спала. — Ты как себя чувствуешь? — поинтересовался, подходя сзади, упираясь руками в кухонный стол, по бокам от ее тела. Она чувствовала спиной то, как он прижался ближе, а горячее дыхание парня обжигало ее шею. — Все хорошо. — кратко ответила, ощущая то, как его теплые ладони легли на изгибы ее талии, неторопливо и мягко поглаживая. Блондинка не смогла сдержать улыбки, безумно обожая такие моменты, когда нежность брала над ним верх, и он мог открыто показывать ее. Элизабет казалось, что еще никто из тех, с кем ей приходилось быть, никогда так себя с ней не вел. Да и вообще сравнивать Джагхеда с кем-то другим — было поистине бессмысленно. Он лучший во всех смыслах, и ее сердце так отчаянно выбирает его сейчас, как и все те три года до этого. — Я съездил в аптеку, там мне насоветовали кучу каких-то лекарств… В общем, разберешься сама, что тебе из них подойдет. — брюнет оставил легкий поцелуй на изгибе ее изящной шеи, касаясь своими горячими губами; мурашки табуном незамедлительно побежали по ее коже. — Не нужно было, Джаг. — девушка выключила воду, быстро утерев руки кухонным полотенцем, поворачиваясь к нему. Она буквально наткнулась на его грудь, все так же оставаясь в этих теплых объятиях. — Со мной все в порядке. — Я пытаюсь о тебе заботиться, Купер. — он по-доброму улыбнулся, проводя пальцами по ее светлым локонам, отбрасывая назад. На виске с правой стороны виднелся небольшой шрам после той чертовой аварии, который сейчас снова напомнил Джонсу о том, каким идиотом он может быть. Парень сожалеюще нахмурился, приникая губами к этому следу, замирая на несколько мгновений. Элизабет знала то, как сильно он винит себя и не желала, чтобы так было. Иногда она просыпалась ночью от того, что ей снились кошмары, в которых она вновь и вновь падала с мотоцикла, разбивая голову, будто бы снова ощутив всю ту боль своим телом так реально. И каждый раз Джагхед ласково успокаивал ее, стирая непрошеные слезы страха. Теперь он и сам все чаще вскакивал от каждого движения Бетти в постели, опасаясь того, что ей вновь приснился этот дурацкий сон. После чего крепко обнимал, притягивая к себе за тонкую талию, наслаждаясь родным теплом. И ведь, кроме нее у него больше не было близких людей. Была сестра, которую он видел всего-то раз пять от силы, которую мать так и не пустила в Саутсайд, отправляя учиться в Нью-Йорк (и хотя бы у кого-нибудь из их семьи будет нормальное образование); родители, которым было откровенно плевать на сына, одна — сбежала в другой штат, второй — закрыт в тюрьме уже семь лет; Тони и Свит — друзья из детства, которые несомненно были рядом, пытаясь поддержать, но он частенько прятался от них, не желая показывать слабости, когда на самом деле был уже на грани. И его Элизабет. Девушка, которая могла заставить его кипеть от злости и бешенства, раздражая одним лишь жестом. Девушка, которая не один раз пробуждала в нем такую ревность, о которой брюнет даже не мог догадываться. Девушка, из-за любви к которой он мог прикончить любого. За которую переживало его черствое сердце, екая каждый раз, когда она не отвечала на звонок. Никто и никогда не заставлял его чувствовать столько эмоций сразу, сколько чувствовал рядом с ней. И он ни за что в жизни не даст никому ее обидеть. Мысли вновь вернули его в сегодняшнее утро, когда на пороге появился тот незнакомый тип, искавший Купер. — Элизабет, ты ничего не хочешь мне рассказать? — серьезно спросил парень, внимательно всматриваясь в ее лицо, которое в миг обрело обеспокоенный вид. Она нахмурилась от его тона, чувствуя то, как сердце ускоренно забилось в груди от волнения. Что он хочет узнать? — Нет. Что-то не так? — она ответила вопросом на вопрос, наивно хлопая длинными ресницами, смотря на Джонса. Тот негодующе поджал губы, и блондинка понимала, что он чует ее ложь, но на самом деле не знала, из-за чего именно он может злиться. — Я дам тебе еще один шанс. — медленно протянул брюнет, упираясь руками в столешницу по бокам от ее тела, заключая девушку в свою ловушку. — Лучше по-хорошему расскажи мне то, что скрываешь. — Бетти отчетливо чувствовала удары своего сердца, которое теперь и вовсе стремилось пробить ее ребра к чертям. Пальцы почему-то задрожали, а в горле абсолютно пересохло. Когда она уже успела провиниться? И что именно его сейчас терзает? — Джаг, честно. Я не понимаю, что ты хочешь услышать… — тихонько произнесла, закусывая нижнюю губу, наблюдая за тем, как Джонс сделал шаг назад. Страх моментально прошиб ее тело, и она жутко не хотела, чтобы он из-за чего-либо на нее сердился… … она ведь так сильно боялась его потерять. — Окей, сделаем вид, что ты сама рассказала мне о том, что должна штуку баксов какому-то обдолбанному ублюдку. — строго произнес он, меряя шагами комнату, когда Бетти и вовсе выпала из реальности, чувствуя то, как земля уходит из-под ног. Откуда? — Что?.. Как ты… — она не успела ничего сообразить, как парень резко ее перебил, слегка повышая голос: — Этот тип сам сегодня пришел к нам домой. — хмуро проговорил тот, нервно подходя к столу, хватая в руку пачку сигарет, чтобы выудить одну. Ему нужно было что-то сделать со своим беспокойством, иначе этим вечером скандала будет не избежать. Тот факт, что его девушка имела от него секреты — невероятно бесил, заставляя чувствовать себя слишком уязвленным. Он считал, что она доверяет ему, раз поведала довольно тяжелые моменты своей жизни, о которых прежде никто не знал. А сейчас? Почему сейчас возникает такая ситуация? — Пришел и сказал, что если ты не вернешь ему долг, то тебе придется отработать. — недовольно произнес, поджигая край сигареты, делая затяжку. — И я прекрасно понимаю, о чем он говорил. Даже не вздумай делать из меня идиота. — брюнет резко выдохнул едкий дым вверх, не отворачиваясь от Бетс, которая удрученно опустила взгляд в пол, окончательно поникнув. Девушка пыталась собраться с духом, но почему-то чувствовала себя такой жалкой в его глазах. — Ну?! — негодующе произнес, поджимая губы. — Мне долго ждать объяснений? — Я верну ему деньги. — кое-как выдавила из себя, тяжело вздыхая. — Я почти собрала нужную сумму, мне осталось найти всего триста долларов. — боязливо подняла на него свой взгляд, замечая его нахмуренное и удивленное лицо. — То есть ты все-таки ему должна? — спросил Джонс, делая очередную затяжку, смотря на свою девушку. — Интересно, зачем тебе нужны были деньги? И почему я об этом ни черта, мать твою, не знаю, Купер? — он вспыхнул, слегка прикрикнув, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы, понимая, что ему стоит немедленно успокоиться и ни в коем случае не перегибать палку. А талант к этому у него был врожденный. — Не кричи на меня! — обиженно насупилась, сдвигая брови к переносице; неловко заламывая пальцы на руках. — Окей, хорошо… — он медленно выдохнул, затушив сигарету в пепельнице, стараясь быть уравновешенным. — Мне повторить свой вопрос еще раз? — Нет. — Я дождусь ответа? — раздраженно спросил, изо всех сил сдерживаясь, чтобы сейчас не наорать на нее, заставляя силой рассказать все в сию же минуту. — Я одалживала у него деньги еще тогда, когда не жила с тобой. — грубо ответила, не желая чувствовать себя школьницей, которую отчитывали за плохое поведение. — Поэтому не вижу причины тебе предъявлять мне претензии! — Да? Серьезно? — он театрально возмутился, складывая руки на груди. — Элизабет, а ну-ка напомни, пожалуйста, сколько мы с тобой встречаемся? — брюнет негодующе спросил, укоризненно смотря на Купер, которая упрямо молчала, не поднимая на него свой взгляд. — Молчишь? Хорошо, я сам скажу. Полгода! Полгода, черт подери, мы с тобой вместе, но при этом ты все так же мне не доверяешь?! — взорвался, совершенно не замечая то, как вновь повысил голос совершенно ненамеренно. — Я доверяю тебе! — вспыхнула блондинка, слегка топнув ногой, желая ударить его сейчас, да посильнее за то, что он допустил подобную мысль о ней. — Хочешь все знать? Окей, это приходил Том, он владелец бара, где я работала в прошлом году. Я правда взяла у него деньги. Две тысячи долларов, чтобы помочь Полли. Она жила в другом городе, у нее были маленькие дети, и ей было негде жить. — выпалила, активно жестикулируя руками; волосы растрепались пуще прежнего, спадая к глазам. — Она не могла работать, а я должна была ей помочь. И я это сделала. И деньги я тоже смогу вернуть. Мне осталось совсем немножко! Джагхед нахмурился куда больше, сжимая руки в кулаки, слушая ее рассказ. Почему она была такой? Люди обходились с ней, словно с мусором, топча и перешагивая, уходя прочь. Даже родная мать не жаловала ее своей любовью, не желала общаться и даже не интересовалась ее жизнью, когда дочь убежала из дома. Но Бетти упрямо отдавала все и помогала, чем могла всем тем, кому это было необходимо. Она связывалась с такими мудаками, как Том, и брюнет был уверен, что это не единственный ублюдок, который желал ею воспользоваться. Сколько еще таких секретов она хранила в своем черном ящике? — Какого хрена, Элизабет, я узнаю об этом только сейчас? — Да потому что я привыкла решать свои проблемы сама, Джаг! — крикнула, чувствуя то, как дрогнул собственный голос. — Мне никто никогда не помогал, понимаешь? Никому совершенно не было дела! — девушка удрученно опустила плечи, поджимая губы от обиды. — Я всегда справлялась… и сейчас справлюсь. Джонс вдохнул как можно больше воздуха, стараясь привести свою злость в неактивное состояние. Он негодующе взглянул на девчонку, склонив голову набок, встретившись с ней глаза в глаза. — Когда ты уже поймешь, что ты теперь не одна? — на удивление спокойно спросил, не отводя в сторону своего сосредоточенного взгляда. — Джаг, я… — У тебя теперь есть я, Бетти. — он подошел к ней ближе, устраивая теплую ладонь на ее бледной щеке. — Понимаешь? Тебе больше не стоит собственноручно разгребать все то дерьмо, которое тебя окружает. Твои проблемы — мои проблемы. И я, не задумываясь, помогу тебе. — его хриплый голос пробрал до мурашек, заставляя чувствовать то, как что-то отчаянно трепещет в груди. Она шмыгнула носом, смотря прямо на него, до сих пор не веря в то, как ей повезло встретить этого человека. — Прости… — блондинка тяжело выдохнула, прикрыв веки, приникая к его телу ближе. — Я не знала, что тебя это затронет. — Дурочка. — беззлобно хмыкнул, притягивая ее к себе, заключая в свои объятия. Он уперся подбородком в ее макушку, наслаждаясь горячим дыханием в области своей ключицы. — Давай договоримся, что у тебя не будет больше таких секретов. — негромко спросил, слегка склонив голову в бок. — Хорошо, Бетс? Девушка заставила себя мягко улыбнуться, невесомо кивнув. — Хорошо. Джонс облегченно вздохнул, поглаживая ладонью ее худощавую спину, поднимаясь вдоль позвоночника. Он обхватил ее подбородок своими пальцами, заставляя посмотреть на него, позже медленно приник с тягучим поцелуем. Элизабет мгновенно ответила, обвивая его шею своими тоненькими ручками, приподнимаясь на носочках. Брюнет наклонился, чтобы приподнять ее за ягодицы, заставляя обхватить бедрами свой таз, двигаясь в сторону старой софы. Нежные влажные поцелуи исследовали ее шейку, спускаясь ниже и достигая острую ключицу, которая еще хранила на себе синеватые отметины, оставленные его требовательными губами в порыве страсти. Девушка выгнулась ему навстречу, зарываясь пальчиками в его темные кудри, стискивая у корней, испытывая удовольствие от того, как же сильно ей нравилось это делать. Парень вновь и вновь приникал своими горячими устами к ее шее, разжигая костер у нее в груди, который искрами падал вниз живота, заставляя напрячься от вожделенного желания ощутить его гораздо ближе… ярче, глубже. Она упивалась его касаниями, заставляющими нижнее белье промокнуть в нетерпении принять его в себя. Каждая их близость — была для нее чем-то особенным. Не передаваемым словами. Тем наслаждением, которое было невозможно описать и точно так же абсолютно нереально забыть. Купер не сдержала хриплый надорванный стон, который все же вырвался из ее груди, утопая в тишине, смешиваясь с их сбившимся дыханием. Джагхед поглаживал ладонями ее ноги, приподнимая края хлопковых домашних шортиков, которые так выгодно обтягивали ее упругие ягодицы. Он пробирался сквозь ткань, лаская внутреннюю сторону бедер, шершавыми пальцами двигаясь все дальше и дальше. Бетти в нетерпении заерзала на нем, задевая его каменную эрекцию, заставляя отчаянно зашипеть. Брюнет сжал ее талию своими руками, удерживая на месте, контролируя всю ситуацию. Ему нравилось быть главным, нравилось подчинять и видеть то, как она самозабвенно сдается в его власть добровольно. Но еще больше он любил слышать свое имя, срывающееся из ее приоткрытых губ в приближающемся оргазме. Любил дарить ей наслаждение и знать, что девушка принадлежит только ему. — Ох… — прорычал, начиная нетерпеливо распутывать завязки на ее шортиках, желая наконец лишить ее тело одежды и насладиться его обнаженным видом. Парень вновь приник к ее губам, требовательно проникая языком в ее приоткрытый ротик, покусывая губы, абсолютно не контролируя свою пылающую страсть. — Ах… Джаг, ты заболеешь, если будешь меня целовать. — девушка с чмоком отпрянула, пытаясь перевести дыхание, чувствуя то, как его теплая ладонь забралась под ткань толстовки, настигая оголенную грудь, не прикрытую бюстгальтером, живо сжимая ее сосок своими пальцами. Бетти вскрикнула, ощущая извращенное наслаждение от грубых ласк, желая чего-то гораздо большего. — Плевать. — усмехнулся, стаскивая ее кофту через голову, отбрасывая на пол, куда-то в дальний угол комнаты, задевая стоявший стул. — Потом придется тебя лечить. — она прошептала, делая ответный ход, лишив его тело домашней растянутой майки, бросая за спину. Блондинка прижалась оголенной грудью к его торсу, касаясь возбужденными острыми сосками, двигая бедрами, задевая его колом стоящий член, создавая давление в нужной точке. Джонс зашипел, на мгновение запрокинув голову вверх, прикусив нижнюю губу. — Если я тебя сейчас же не поцелую — я заболею гораздо хуже. — он протянул, обхватывая ладонью ее затылок, придвигая к себе, вновь врываясь в ее ротик глубоким поцелуем, неистово сплетаясь с ней влажными языками, делая это так страстно и безудержно. Он поспешно уложил ее спиной на старый продавленный диван, нависая сверху. Его руки быстро стянули оставшуюся одежду на ее хрупком теле, отбрасывая в сторону, оставляя абсолютно обнаженной. Она любила, когда он раздевал ее: иногда медленно, когда они целиком и полностью отдавались ощущениям, желая доставить, как можно больше удовольствия друг другу ласковыми касаниями и нежными поцелуями; иногда резко и быстро, на ходу срывая вещи, упиваясь несказанной страстью, которая перерастала в настоящий ураган. В такие моменты, он часто не выдерживал, беря ее, не лишив одежды до конца, оставляя в задранной до талии юбке, либо в наполовину снятом платье; иногда совершенно незаметно, так же, как и сейчас, с голодом набрасываясь на ее тело, начиная покрывать поцелуями каждый миллиметр ее бархатистой кожи, оставляя бордовые красноватые пятна, следами украшающие ее естественную бледность. Она дотянулась ручками до резинки его домашних штанов, желая незамедлительно стянуть их и ощутить его так близко. Парень поддался, помогая ей оставить себя обнаженным, точно таким же, как и сама Элизабет. Джонс перевернул ее на диване, убеждая лечь на живот. Девушка втянула воздух, как можно глубже от нетерпения и сладостного предвкушения. Он двинулся вперед, хватая ее за ягодицы. — Ох, черт! — зашипел, резко входя на всю длину, ощущая то, какой влажной и горячей внутри она была. Купер не сумела сдержать стон наслаждения, до боли закусывая губу, когда он вновь грубо толкнулся в ней, выходя почти полностью и вновь возвращаясь обратно. Блондинка изо всех сил сжала пальцами край большой подушки, впиваясь ногтями в тканевую оббивку, чувствуя то, что еще немного — и сломает их к чертям, испортив свой маникюр. Он приподнял ее бедра, входя гораздо глубже, ощущая в новой позиции так ярко, что в глазах буквально зарябили разноцветные звездочки. Боже, да это было лучшее, что он когда-либо испытывал, упиваясь несказанным наслаждением с любимым человеком. Элизабет вскрикнула, ощущая приятную боль, ощущая всю глубину его проникновения. Он двигался размашисто, рвано, совершая интенсивные толчки, и с каждым его движением внутри — на коже незамедлительно возникали мурашки удовольствия. — Джаг, Господи, да! — она почти захныкала, ощущая то, как невероятно сильная и теплая волна, подступает все ближе, желая накрыть ее с головой, заставляя захлебнуться. Девушка подстраивалась под его ритм, поддаваясь навстречу, слыша звуки шлепков влажных тел, которые разносились в тишине ночи. Его сбившееся дыхание, срывающееся на хриплые протяжные стоны — было лучшей музыкой для ее ушей. Лучшим мгновением. Парень наращивал темп, запрокинув голову вверх, пытаясь сдержать застрявший в груди крик наслаждения. Он наклонился, касаясь губами ее лопаток, оставляя пылкие поцелуи, слегка покусывая. Та замычала, выгибаясь, едва не хныкая от удовольствия, понимая, что ей осталось еще совсем немножко. — Черт, Бетти! — брюнет умело перевернул ее на спину, не выходя из нее, заставив ахнуть от неожиданности. Она устремила на него свой блестящий взгляд, нетерпеливо и безумно соблазнительно закусывая нижнюю губку, истерзанную его устами. — Хочу видеть то, как тебе хорошо, малышка. — он прошептал, вновь приникая требовательным поцелуем, заставляя незамедлительно ответить. Джагхед схватил ее за правую ногу под коленом, забрасывая выше, себе на плечо, продолжая яростно и резко двигаться у нее внутри, достигая нужной точки, заставляя кричать от удовольствия. — О, да! — она воскликнула, прогнувшись в спине, соприкасаясь с ним оголенным животом. — Боже мой, Джаг, прошу! — Элизабет была не в силах сдерживаться, чувствуя, что еще несколько мгновений — и ее действительно накроет, вырывая из реальности, бросая в пучине наслаждения. Джонс зашипел от удовольствия, прикрыв глаза; влажные кудри спадали на лоб, прилипая к вспотевшей коже. Купер почувствовала его пальцы на своей возбужденной плоти, которые нетерпеливо ласкали ее клитор, желая довести до края своими движениями. И у него это отлично получалось. — Ах, детка! — простонал, находясь на самом пике своего удовольствия, чувствуя то, что сдается, совершенно не в силах сдерживаться. — Блять, как же… ах, хорошо! — его соблазнительное низкое рычание и невероятно напряженное тело заставили блондинку почувствовать приближение собственного оргазма. Джаг поморщился, кусая нижнюю губу, совершая глубокие резкие толчки, проникая, как можно глубже, теряя собственное дыхание. — Да! — вскрикнула девушка, полностью улетая в объятия невероятных эмоций, задрожав в руках парня, сбивчиво громко застонав. Парень не выдержал, кончая вслед за ней, ощущая то, как крепко ее мышцы сжимают собой его напряженный член. Джонс зарылся в ее шею, содрогаясь всем телом, еще несколько раз двинув бедрами вперед. Его рука нашла ее ладонь, сжимая, как можно сильнее, переплетая их пальцы, образуя прочный замок. — Боже… — пытаясь отдышаться, рвано произнесла Элизабет; ее грудь тяжело вздымалась от неровного дыхания и его веса на ее теле. — Джаг, это просто… — стараясь собрать все свои мысли в кучу, желала сказать что-нибудь внятное. — Ты — лучший. — прикрыла глаза, оставляя мелкий поцелуй на щеке. Он улыбнулся, не имея возможности привести дыхание в порядок и усмирить свой пыл. Лишь крепче сжал ее ладонь в своей, поднеся к губам, приникая к ее тонким пальчикам. — Моя. — лучше громких слов любви и голословных обещаний. Так искренне и открыто. По-настоящему.

***

Бетти в удивлении рассматривала небольшую елку, стоящую на кухне около стены, обвязанную тоненькой веревкой. На дворе было девять утра, Джагхеда, как ни странно, дома не было, хотя каждый в его окружении знал то, что парень никогда не просыпался раньше одиннадцати часов дня; и так же на ее несколько сообщений он все еще не ответил, заставляя начинать нервничать. Она даже не слышала, когда он ушел. Девушка наивно успокаивала себя тем, что у Змеев, как всегда что-то случилось, и его просто дернули в бар, решить очередную проблему. Блондинка осторожно подошла к зеленому деревцу, касаясь пальцами иголочек, вдыхая невероятный запах. Как оно здесь оказалось? Насколько уже успела узнать — Джонс никогда не любил праздники, и уж тем более не отмечал их в компании друзей либо близких. Прошлое Рождество он полностью проспал, пока сама Бетти была на вечеринке у Вероники; правда в тот момент точно так же мечтала просто завалиться в свою постель в растянутой пижаме, а не светить фальшивой улыбкой, испуская противную ложь. А на День Благодарения они весь день смотрели телевизор, объедаясь бургерами Попса, запивая это все безмерным количеством колы. Потом парень совершенно случайно нашел в своих закромах бутылку некрепкого виски, и они распили ее на двоих, занимаясь пьяным сексом, позже отключаясь раздетыми на этом же старом диване. Бетти вновь непонимающе нахмурилась, обходя ель стороной, пытаясь понять, откуда она вообще взялась, желая спросить об этом у парня на прямую. Долго ждать не пришлось — дверь трейлера скрипнула, обращая на себя внимание. Брюнет прошел внутрь, держа в руках большую картонную коробку, наткнувшись на озадаченный вид Элизабет. — Доброе утро. Давно проснулась? — незатейливо поинтересовался, кое-как сбрасывая свои армейские сапоги, отодвинув в угол. Он спокойно прошел мимо нее, не обращая внимание на многозначительный укоризненный взгляд. — Нет. Где ты был? — удивленно спросила девушка, смотря на своего парня, который хитро усмехнулся, подходя к ней немного ближе. И она абсолютно не понимала его причин для радости, зная то, как редко он находился в приподнятом настроении. Чаще всего он либо возмущался, либо хмурился из-за любой мелочи, которая могла ему не нравиться. И блондинка сама не знала, как может уживаться с его невероятно вредным характером. — А поцеловать для начала меня никто не хочет? — театрально возмутился, вскинув брови вверх. Купер легонько стукнула его ладошкой по плечу, но все же сдалась, приникая губами к его холодным от морозного ветра устам, пытаясь всеми силами скрыть легкую улыбку. — Вот теперь можешь заваливать меня вопросами. — он хитро сверкнул глазами, отставляя коробку на барную стойку, достав из кармана джинсов свой складной нож, желая разрезать скотч, которым та была перевязана. — Хорошо, что это? — спросила блондинка, указывая на стоящее рядом деревце, прислоненное к стене кухни. — Елка. — Джонс, я знаю! — она насупилась, поймав от него необычайно веселый взгляд, что еще больше заставляло ее насторожиться. — Что она здесь делает? И если ты скажешь, что стоит, то я тебя ей же и ударю. Парень усмехнулся, быстро расправившись с липкой лентой, отбрасывая мусор в сторону. — Эй, побереги ее хотя бы до Рождества. — брюнет хмыкнул, смотря на девушку, которая уже оказалась рядом с ним, заглядывая внутрь картонного ящика, сразу же наткнувшись на множество ярких цветных стекляшек разного размера и форм. Элизабет удивлено вскинула брови, не понимая, что происходит. — Забегу вперед и сразу отвечу на вопрос: это игрушки. — заметив замешательство девушки, ехидно проговорил парень, поворачиваясь к ней. — Их обычно цепляют на елку. — он вновь съязвил, все-таки получив от нее легкий шлепок по животу, от чего негромко рассмеялся. — Говори сейчас же, что ты затеял? — блондинка перевела на него свой серьезный взгляд, совершенно не понимая, что происходит. Неужели он и в правду пытается готовиться к празднику, который никогда праздником-то и не считал? Ей было гораздо проще поверить в плоскость Земли, чем в то, что ее возлюбленный действительно поддался торжествующему настроению окружающих. Может, температура все-таки не отступила и она просто видит дурацкий коматозный сон? — Купер, завтра Рождество. Я принес тебе елку. Ты будешь ее наряжать. — спокойно произнес он, осторожно выкладывая игрушки на стол, аккуратно разматывая каждую с пупырчатой пленки. — И если ты не прекратишь тупить, то я вновь назову тебя дурой, и ты снова обидишься. — Змей повернулся к ней, склонив голову набок, слегка насмешливо усмехнувшись. Элизабет негодующе поджала губы в тонкую полоску, пытаясь понять, с чего вдруг он все это начал. — Ты ведь не любишь праздники. — недовольно произнесла Бетти, складывая руки на груди. Она была похожа на рассерженного ребенка, заставляя Джонса совсем незаметно, но искренне улыбнуться, вновь наслаждаясь ее домашним растрепанным видом. — Но их любишь ты. — он проговорил, словно ни в чем не бывало, пытаясь не замечать ее настороженного взгляда на себе, продолжая опустошать коробку. Девушка на мгновение даже замерла, услышав его слова, будто и вовсе выпадая из реальности. Неужели Джаг делал это все для нее? Пальцы почему-то мгновенно задрожали, выдавая ее волнение, а в горле абсолютно пересохло. Она молча стояла рядом почти целую минуту, даже не зная, что ей стоит ответить. Никогда и никто впредь не совершал подобных поступков просто лишь для того, чтобы ее порадовать. И поверить в то, что сейчас все изменилось — было просто выше ее сил. Мозг упорно не желал воспринимать подобный факт, заставляя впадать в состояние ступора. — Все нормально? — Джагхед слегка нахмурился, смотря на ее замешательство и отрешенный взгляд, беря за руку. Блондинка лишь невнятно кивнула, отходя назад на пару шагов, медленно перебирая разноцветные игрушки, рассматривая рисунки на них. Но в голове упрямо вертелся целый вихрь мыслей, заставляющих ее чувствовать себя совершенно неловко. Неужели это и правда происходит с ней? Ей было страшно поверить в подобное лишь потому, что если вдруг в один миг лишится того, что имеет сейчас — она просто не выдержит. Окончательно опустит руки, сдаваясь во власть обстоятельств, больше не имея желания бороться. Как бы сильно Элизабет не хотела научиться верить в лучшее будущее, в хороший исход для себя и в то, что в ее жизни тоже могут случаться чудеса — упрямо запрещала себе совершать подобную ошибку. Слишком часто ее опрокидывала собственная судьба, и теперь лишь одна мысль о том, что Бетти может когда-нибудь улыбнуться удача — вызывала истерический смех. Девушка как-то настороженно, взволновано и учащенно дышала, а движения рук были слишком нервные и ломанные, что заставило Джонса изрядно напрячься. Он сделал что-то не так? Ему просто хотелось совершить для нее что-нибудь приятное. Он так часто позволял себе лишнее, смел повышать на нее голос и грубить… а про то, как относился к ней с самого первого дня знакомства — было даже стыдно вспоминать. С каждым днем, прожитым рядом с ней, он видел то, каким хорошим человеком на самом деле была эта девушка. Она не позволяла себе оскорблять других без повода, она действительно пыталась помочь каждому, кому это было нужно, несмотря на то, что сама никогда не просила реальной помощи. И Элизабет всегда принимала его сторону, не высказывая недовольства, сопротивления и претензии. Она верила в то, что он делает и поддерживала всеми силами. Когда он решил попытаться поднять их бар, углубляясь с головой в работу — Бетти просиживала бессонные ночи напролет рядом с ним, помогая разбираться с банковскими счетами. Когда в прошлом месяце завалился домой с разбитым лицом после очередной стычки с Упырями — она не читала нотаций, лишь молча помогла обработать ссадины, укладывая в постель. Да ведь даже после той чертовой аварии — она не смотрела на него с осуждением, ни разу не вспомнила с упреком, все время пытаясь убедить его, что это была чистая случайность и в этом нет его вины. В каждой ситуации, когда он был в чем-то не уверен, девушка просто была рядом и говорила, что все хорошо. И так было на самом деле. С ней было хорошо. Джагхед ненавидел сентиментальность, розовые сопли и признания в любви до гроба. Но прекрасно понимал то, что девочкам была нужна вся эта мягкость, временами нежность, забота. И он делал это так, как у него получалось. Пусть и не говорил о том, что считает ее любовью всей своей жизни — поступками всегда пытался это показать. Всегда пытался защитить от внешнего мира, от той же самой Элис Купер, от мудаков из ее прошлого, от всех этих гадких осуждений со стороны окружающих людей. Ему было плевать. Он слышал все, что о ней говорили. И сам прекрасно знал историю ее жизни, видел ее прошлое, наблюдая со стороны. И если раньше мог осуждать Бетти, не понимая причин многих ее поступков, то узнав, как ей приходилось жить все это время — терпеть и молча притворяться, что все хорошо… когда на самом-то деле, черт возьми, все было абсолютно хреново — Джаг понял, насколько сильной на самом деле была эта девушка. И сейчас ему действительно хотелось подарить ей хотя бы немного радости и беззаботное Рождество. Джонс и сам понимал то, как на самом деле все это странно смотрится, и причина ее немого шока была очевидна — но раз он теперь не один… то, возможно, стоит попытаться что-то менять в своей жизни, выходя из зоны привычного комфорта? — Бетти, посмотри на меня. — серьезно произнес, устав наблюдать за тем, как дрожат ее пальцы от непонятного беспокойства, которому он не мог найти объяснения. Девушка на мгновение остановилась, переводя дыхание, опустив взгляд в пол. Брюнет негодующе выдохнул, подходя к ней ближе, беря ее лицо в свои руки, заставляя все-таки на него взглянуть. В ее глазах отчетливо читалось волнение, и была видна искорка мелкого страха. — Что случилось? — устало спросил, склонив голову набок, не отводя от нее внимательный взгляд. Купер стало довольно не по себе, заставляя чувствовать себя перед ним, словно под прицелом. — Не понимаю, о чем ты… — Элизабет, хватит! — строго прервал ее, не меняя своего положения, задерживая свои ладони на ее худощавых щеках. — Что тебя тревожит? — укоризненно спросил, проведя большим пальцем около линии губ. — Ты не хочешь праздновать? Ради Бога, я сейчас все уберу, и мы просто проваляемся завтра весь день в постели. — Нет, Джаг, нет! — как-то слишком резко ответила, даже и сама вздрогнув от того, как надломленно прозвучал ее голос. — Я хочу… правда. Просто… — тяжелый вздох слетел с ее губ, заставляя его сердце неприятно заныть. — Это все так непривычно. — она боязливо посмотрела на него, опасаясь того, что он не поймет ее состояния. — Я знаю, Бетс. — парень легко усмехнулся, притягивая ее ближе к себе, заставляя упереться ладошками в свой пресс. — У меня тоже никогда толком не было семьи, и я не знаю, что такое «праздники» и «подарки». Но сейчас есть ты. — замолчал, нервно закусив губу, чувствуя то, как забилось от волнения собственное сердце. — Я хотел тебя порадовать. — признался, вновь начиная ощущать себя невероятно уязвленным влюбленным подростком, который боится признаться в своих чувствах. И он поистине терпеть не мог такие моменты. Ему просто-напросто не было кого любить в своей жизни. И сейчас это все кажется таким необычным для него, что ему искренне хочется смеяться со своей детской глупости. Он считал любовь слабостью и отчетливо понимал, что стал слаб, как никогда прежде. Элизабет прикрыла глаза, падая в его объятия, крепко обвивая ручками его торс. Джагхед был таким теплым. Она всегда знала и верила в то, что он гораздо добрее, чем пытается казаться. Гораздо. И сейчас это было так немыслимо заметно. Его маска хладнокровия рассыпалась по частям, по крупиночкам с каждым днем все больше и больше, не сумев стойко выдерживать ее близость. — Спасибо. — прошептала, обжигая своим горячим дыханием его шею, вызывая на теле мурашки удовольствия. Джонс не смог сдержаться и оставил теплый поцелуй на ее макушке, зарываясь в растрепанные волосы рукой. — У меня есть для тебя маленький подарок. — она слегка неуверенно произнесла, медленно отстраняясь, замечая немой протест в его глазах. Блондинка глубоко выдохнула, подходя к книжной полке, беря один из своих учебников в руки, нерешительно перелистывая его страницы. Пальцами зажала какую-то фотографию, которую Джаг не мог рассмотреть издалека. Он нахмурился, желая скорее увидеть, что там. Купер замялась, но все же подошла ближе к нему, протягивая снимок прямо в руки. Парень на мгновение опешил, внимательно взирая на изображение, чувствуя какое-то странное покалывание в области сердца. На нем был изображен он сам — в отцовской курточке и своей неизменной серой шапке, веселый двенадцатилетний мальчишка, держащий на руках пятилетнюю девочку с милым синим бантиком на голове. Это была единственная существующая фотография с его сестрой. Но отчетливо помнил, как в порыве злости, после неприятного телефонного разговора с матерью, выбросил эту вещь прямо из окна Ривердэйл Хай вместе с парой разорванных тетрадей. Это было в выпускном классе. И он уже не надеялся когда-либо увидеть это фото вновь. — Я тогда подняла его на улице… — нерешительно произнесла девушка, переминаясь с ноги на ногу, от волнения закусив сухую нижнюю губу. — Я не знала, нужно ли тебе это… но ты же скучаешь по сестре, я знаю… — она выдохнула, поджимая пальчики на руках, не отводя взгляд от его изумленного лица. — Я просто подумала… что тебе будет приятно. Брюнет резко выдохнул, тяжело опустив плечи. — Спасибо, Бетти. Ему действительно было приятно. — Я тогда полчаса рыскал под школой вечером, ища эту фотку. — легко усмехнулся, крепче сжимая снимок в руках, чувствуя приятную ностальгию, и на самом деле теплых воспоминаний из детства у него был абсолютный минимум. — Мне казалось, дело гиблое. — Как видишь… — облегченно выдохнула Элизабет, наконец сумев немного расслабиться. Он не злился на нее, и словно тяжелый камень упал грузом с плеч. — Тогда мне стоит подарить свой подарок сейчас? — немного неловко поинтересовался, поджимая губы в ожидании ответа. Девушка удивленно нахмурилась, на секунду замерев, не сразу поняв, о чем он говорит. — Что… — нервно дернулась, перекатываясь с пяток на носок, чувствуя какое-то легкое приятное волнение. — Ты… подарок мне? — недоверчиво изумилась, одновременно и опасаясь, и желая увидеть то, что ее ждет. Ей до сих пор все происходящее казалось нереальным. — Да. — он нахмурил брови, не понимая, почему она так удивлена подобному факту. Хотя… он и сам бы удивился, если бы еще пару лет назад кто-то сказал ему, что у Джагхеда Джонса будет постоянная девушка, и он сам пожелает провести с ней вместе Рождество. — Я приготовил тебе кое-что. Надеюсь, не прогадал. — парень на мгновение замедлился, но все же собрался, втягивая носом воздух в легкие, как можно глубже; Джонс потянулся рукой ко внутреннему карману своей косухи, медленно выуживая оттуда какой-то большой крафтовый конверт, свернутый вдвое. Бетти удивленно вскинула брови, когда он протянул эту вещь ей, немного обеспокоенно кусая губы. Девушка не заметила никакой подписи снаружи, нерешительно открывая его, доставая лист А4, развернув и немного выровняв. Глаза резво забегали по тексту, стараясь вчитываться в смысл написанного, и блондинка не могла перестать дрожать от нарастающего волнения.

«Частное учебное учреждение «Академия дизайна имени Рене Сент-Джон» Мисс Элизабет Энн Купер! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Академии дизайна имени Рене Сент-Джон. Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются с первого сентября. Ждем Ваши документы не позднее тридцать первого июля. С уважением, Питер Роджерс, заместитель директора.»

— Ч-что? — она совершенно непонимающим взглядом посмотрела на своего парня, не имея возможности собрать свои мысли воедино. Мозг никак не желал обработать только что прочитанную информацию и наконец объяснить ей, что происходит. — Джаг… это… как? — Бетти замялась, начиная учащенно дышать, а лист в ее руках уже дрожал в трясущихся пальцах. — Я не понимаю… — прошептала, чувствуя то, как глаза начинает щипать от непонятно откуда взявшихся слез. Брюнет немного смутился ее реакции, кусая щеки изнутри, сжимая руки за спиной. — Джаг, объясни мне, пожалуйста… — наивно попросила, даже не пытаясь остановить соленую влагу, которая тоненькими струйками стекала по щекам вниз, капельками падая на толстовку. — Я… как ты? Зачем? — она действительно не знала, что стоит спросить в первую очередь и вообще стоит ли что-то говорить либо делать. Это был самый настоящий ступор, когда дыхание пропадало с каждым мгновением, а мысли разбегались в разные стороны, уносясь прочь. — Пожалуйста… Джонс медленно выдохнул, смотря на нее в упор своим пронзительным изумрудным омутом. — Однажды на семинаре по философии мистер Спаркс интересовался у нас, чего мы хотим от жизни… И ты тогда сказала, что если бы у тебя была возможность, ты бы хотела попробовать заняться дизайном. Но вынуждена учиться здесь лишь только потому, что нет другого выхода. — проговорил парень, рассеяно смотря на ее ошарашенное лицо. — И вот… теперь ты можешь попробовать, Бетти. — прошептал, все крепче сжимая за спиной руки в кулаки от животрепещущего волнения в груди. — Попробуй. Элизабет резко прикрыла глаза, чувствуя то, как подступает новая порция слез, и этот поток было уже не остановить. Она спрятала лицо в ладошки, все так же сжимая пальцами этот чертов конверт, начиная рыдать. Ей казалось, что она просто окончательно сошла с ума, потому что в реальной жизни с ней никогда бы такого не случилось. Мечта всего ее существования сейчас была так близко, она во всех смыслах могла прикоснуться к ней, почувствовать ее на ощупь. Блондинка замычала, поджимая губы, стараясь сдержать эмоции, но это было просто невозможно. Нереально! Джагхед не выдержал, подходя к ней, сжимая в своих объятиях, чувствуя то, как она мгновенно обвила его торс своими ручками в ответ, крепко прижимаясь к его телу. Ее трясло от слез, она абсолютно не могла спокойно вдохнуть воздух, а пальцы безудержно дрожали. — Джаг! — она всхлипнула, пытаясь на него посмотреть, но глаза застилала пелена влаги, размывая картинку перед ней. — Джаг, я не верю! — воскликнула, приникая щекой к его груди, оставляя мокрое пятно на серой футболке. Она разрыдалась вслух, пытаясь перевести дыхание, но в данный момент абсолютно не могла собраться. — Спасибо тебе большое! — судорожно зашептала, все крепче вжимаясь в его тело, дрожа в его сильных руках. Парень облегченно улыбнулся, зарываясь пальцами в спутанные светлые локоны, уткнувшись носом в ее макушку. — Как… Боже, мне кажется, это сон. — она замотала головой, пытаясь утереть кулачками мокрые щеки. — Это просто невозможно. — Все более, чем возможно, Элизабет. — брюнет заставил на себя посмотреть, приподнимая ее лицо за подбородок своими пальцами. — Ты зачислена, занятия начинаются осенью, курс обучения восемь месяцев. Потом возможность стажировки. — легко усмехнулся, заправляя прядь за ушко, задерживаясь ладонью на ее шее. — Ты ведь этого хотела? — Очень! — воскликнула, закусывая губу от неловкости, чувствуя то, как радость распирает ее буквально изнутри, желая взорвать на мелкие кусочки. — Но я ведь знаю, сколько это стоит, Джаг! — она вмиг помрачнела, обеспокоенно захлопав ресничками. — Это сумасшедшие деньги! Джонс немного нахмурился, серьезно на нее посмотрев. — Это мой тебе подарок. — Но я никогда в жизни не рассчитаюсь с тобой. — отчаянно произнесла, чувствуя ноющее ощущение безысходности в груди, заставившее вновь почувствовать горький ком в горле. Брюнет раздраженно скривил губы, сдвинув брови к переносице. — Я разве говорил о том, что мне нужно что-то возвращать, Купер? — строго и отчетливо проговорил, заставляя ее слегка поежиться. Она удрученно опустила взгляд на конверт, так крепко зажатый в своих пальцах, силясь не заскулить. Это ведь действительно безумно дорого! — И ты больше никому ничего не должна. — произнес, заставляя вновь ошарашенно на него взглянуть. Девушка задохнулась от удивления и непонимания, внимательно смотря на своего парня. — Но… — Я вернул твой долг этому ублюдку. — не дал ей договорить, будоража своим серьезным тоном все ее сознание. — И это не обсуждается. — сразу беспрекословно обозначил свою позицию, не желая слышать возражения, раздраженно нахмурив брови. — Мне ты тоже ничего не должна, ясно?! — Джаг, это слишком серьезный подарок и поступок… — возмутилась, теребя несчастный лист в руках, пока его ладонь все так же покоилась на ее плече, слегка сжимая шершавыми пальцами. — Я не хочу, чтобы ты пожалел, выбрасывая такое количество денег на меня… ты ведь не знаешь, как все будет дальше… — боязливо произнесла, облизнув пересохшие губы. Бетти действительно не могла угадать, как сложится их судьба в будущем, и отчаянно боялась думать об этом, до боли в груди опасаясь того, что все это может закончиться в один миг. — Мы можем расстат… — Эй, стоп! — резко перебил девушку, поворачивая ее лицом к себе, сжимая руками ее острые ключицы. — Если ты сейчас пытаешься мне сказать, что мы с тобой можем расстаться, то просто заткнись. — уверенно проговорил, впиваясь пальцами в бледную кожу, чувствуя то, как ускорился собственный пульс. — Но, Джаг! — возмутилась, ощутив то, как упрямые слезы вновь умыли ее лицо. — Я не живу в розовых очках и понимаю, что все может прои… — Вот сейчас точно закрой рот, Бетти! — разозлено оборвал ее речь, прожигающе смотря на нее своим тяжелым взглядом. — Я не знаю, что за хрень творится в твоей светлой голове, но, видимо, мне придется кое-что объяснить. — серьезно произнес, нахмурив брови. — Пусть я и не говорю тебе о своих чувствах каждый день и не клянусь в любви до гроба, но если я признался один раз — значит это уже не изменится, слышишь? — обхватив ее лицо своими крепкими ладонями, подступил чуть ближе, внимательно всматриваясь в ее ясные глаза. Девушка изумленно смотрела на него, абсолютно лишаясь собственного дыхания. — Если я выбрал тебя, то это навсегда! — четко проговорил, чувствуя то, как ее горячие слезы омывают его грубые пальцы. — Я встречаюсь с тобой не просто ради прикола или секса, Бетти! — слегка обиженно поджал губы, ощутив, как вылетает из груди собственное сердце. — Когда я сказал, что люблю тебя… я осознанно захотел связать с тобой свою жизнь. Веришь или нет, но я вижу нас вместе в дальнейшем. — Джагхед… — она заскулила, совершенно не веря своему слуху, начиная плакать еще сильнее. Приникла к его телу, судорожно зарываясь носом в шею, невесомо касаясь губами теплой кожи. — Не заставляй меня говорить о том, что когда-нибудь ты станешь моей женой и матерью моих детей, иначе меня сейчас точно ударит сердечный приступ! — он взволнованно произнес, крепко обнимая ее за талию, притягивая к себе настолько близко, насколько это было возможно. — Еще немного и меня стошнит, я совершенно не создан для этой сопливой сентиментальной ерунды! — Дурак! — Элизабет тихо рассмеялась, прикрывая глаза, закрывая своей ладошкой его рот, чтобы он прекратил так шутить с ней. Парень улыбнулся, оставляя легкий чмок на ее тоненькой ручке, поднимая ее лицо к себе, приникая к желанным губам, умытым солеными слезами, с глубоким влажным поцелуем. — Я люблю тебя. Джаг ответил ей очередным касанием к ее устам своими, унося далеко из реальности, показывая то, что на самом деле к ней чувствовал. И он знал, что все его слова были сокровеннейшей правдой. Он никогда никого не любил, пока не встретил Элизабет. Эту взбалмошную заносчивую девчонку, которая так часто трепала ему нервы и заставляла чувствовать пожар в груди. Одного из самых стойких и выносливых людей, которых когда-либо знал в своей жизни. Свою абсолютно неидеальную, но совершенно особенную Бетти, которая навсегда останется только его дурочкой.

The End