Да, я гребаный бета, а что?

      Чонгук позаботился даже о том, как после ужина они смогут добраться до дома. А если быть точнее, то до дома Хосока. На выходе из ресторана их уже ожидало такси. По крайней мере, это был еще один хитроумный план альфы, чтобы узнать, где же все-таки живет предмет его обожания.       Всю дорогу между парнями царила смущающая тишина. Один неловко себя чувствовал из-за туманящих голову непонятных чувств при одном лишь контакте глаз, другой мысленно проклинал себя за то, что забыл спросить у Юнги, как сделать окончание свидания незабываемым (старший, все-таки, до встречи с Чимином был еще тем «альфа-самцом»).        Такси прибыло по указанному бетой адресу и, перед выходом из машины, Хосок невольно посмотрел на Чонгука.       – Что ж, я думал, что будет несколько хуже, но спасибо за ужин. – Отвернулся, чтобы открыть дверь и почувствовал чужую ладонь на руке.       – Спасибо тебе, что согласился. – Ну все, думал Гук. Эта неприступная башня вообще когда-нибудь даст трещину? В любом случае, если не сегодня, то в следующий раз получится получить взаимность. Чонгук уже смирился с тем, что Хосок не рассматривает его за пределами понятия слова «знакомый» или «друг».       – А знаешь, – вот они, слова, которые уже не надеялся услышать альфа. – У меня есть бутылка хорошего виски, не хочешь составить компанию?       Что сейчас сказал Хосок? Он пригласил Гука на виски? Серьёзно, этого извращенца? А он и сам не понимал, что сделал. Слишком было все прекрасно за прошедшие пять часов и бете, на удивление, хочется продолжения.       Он и заметить не успел, как сильные руки Чонгука проникают под его рубашку, с силой прижимая к телу альфы, а сам Хосок ощущает на своих губах горячее дыхание, предвещающее ничто иное, как фееричное окончание вечера.       Пламя страсти охватило тела обоих. Уже на пороге, в спешке освободившись от обуви, Чонгук прижимает торсом к стене прихожей не менее возбуждённого Хосока и жадно впивается в его немного шершавые губы, углубляется в поцелуй, держа руки по обе стороны от головы Чона. Языки переплетаются, Чонгуку мало. Он аккуратно закусывает нижнюю губу парня и медленно оттягивает ее, вызывая тихий стон у беты.       Прихожая наполняется характерным запахом альфы, и Гук чувствует, что от старшего тоже веет феромонами. Они не похожи на те, что выделяют омеги, но и альфы такого аромата не имеют, и это заставляет окончательно распрощаться со здравыми мыслями, пойти лишь на поводу своих желаний.       Мокрый, горячий поцелуй прерывается и до ушей Хосока доносится звук рассыпающихся по полу пуговиц его рубашки. Чонгук избавляется от ненужной вещи на теле парня и принимается осыпать влажными поцелуями шею и плечи Чона, оставляя на нежной коже багровые пятна, а Хосок вытянул шею, поддаваясь ласкам альфы и мысленно проклиная себя за то, что так долго лишал себя такого удовольствия.       – Где спальня? – сквозь тяжелое дыхание прорычал Чонгук, вернувшись к губам беты.       Хосок не отрывается от поцелуя, тянет Гука за галстук в сторону одной из комнат. Они не включают свет. Комната и так освещена лунным светом, что добавляет капельку пикантности надвигающейся буре.       Они не замечают стоящей позади Хосока кровати и оба падают на мягкую постель. Чонгук на секунду отстраняется от Чона только для того, чтобы снять с себя галстук с рубашкой (с пиджаком он попрощался еще при входе в квартиру).       Хосок в это время приподнимается под ним и дрожащими руками тянется к ширинке на брюках младшего, неуверенно расстегивая ее. Гук избавляется и от брюк, и в одних трусах вновь припадает к губам беты, углубляет поцелуй, руками поглаживая оголённые бока старшего. Хосок слегка царапает кожу альфы между лопатками и, когда теплые руки опускаются на его ягодицы, томно выдыхает в поцелуй и невольно подаётся бёдрами вперед, позволяя Гуку стянуть с него джинсы вместе с боксёрами.       – Хён… – это было впервые, когда Чонгук обратился так к Хосоку. Бета ничего не ответил, лишь тихо простонал, стоило только младшему опуститься с поцелуями на его живот, оставляя за собой мокрые, багровые следы. Гук облизывает головку члена Чона и комната наполняется надрывными стонами и вздохами беты, тонущего в ласках донсэна. Губы Чонгука обхватывают головку и Хосок зажмуривается до белых звездочек в глазах и протяжно скулит, стоит только альфе слегка сильней сжать губы и сделать пару плавных движений головой.       – Подожди, Гукки… – жалобно скулит Чон и тянется к ближайшей тумбе, достает из нее небольшой бутылёк смазки, протягивая его альфе.       Чонгуку объяснять не нужно. Он берет смазку и бросает ехидный взгляд на смущенного донельзя Хоби, выдавливая немного жидкости на пальцы. Затем медленно опускается горячими поцелуями от колен, по бедрам и, наконец, к твердому от возбуждения члену старшего. Принимается снова ласкать его орган, слизывая с головки выделившуюся смазку, вынуждая Хосока вздрагивать от наслаждения.       Альфа начинает медленно вводить в него палец, прислушиваясь к каждому вздоху, чтобы уловить, если старшему вдруг станет больно, а потом так же медленно вытаскивает, слушая тяжёлые выдохи. Хосок крепко сжимает в руках простыни, извиваясь под Гуком с каждым его движением, не замечая, что младший ввел в него вот уже три пальца.       – Ты как, хён? – шепчет ему Чонгук.       – Все хорошо, не останавливайся… – после каждого слова была небольшая пауза, голос Чона дрожал. Тело требовало большего и Хосок никак не мог уже контролировать себя.       Чонгук прекращает отсасывать старшему, не дав ему кончить, вызвав тем самым недовольный стон Хосока, поднимается поцелуями по его торсу, ключицам и нежно целует в губы, вводя твердый член в Чона сначала наполовину, а затем резко двинул бёдрами, войдя уже до конца одним толчком.       В комнате раздался хриплый крик беты. Альфа сквозь стиснутые зубы прорычал старшему в шею, сжимая руками бёдра Хосока, оставляя на его ягодицах ненавистные гематомы.       Он начинает плавно двигаться в Чоне, сдерживаясь из последних сил, чтобы не перейти на грубые толчки, которые могут принести неприятные ощущения его хёну, позволяя старшему привыкнуть к новым ощущениям.       Постепенно старший обмякает под донсэном и становится податливым его движениям, после чего Гук, наконец, начинает в полную силу втрахивать любимого в кровать, тяжело дыша ему куда-то в шею, а Хосок уже не сдерживает громких стонов и царапает поясницу Гуку. Он уже смутно осознает реальность происходящего, не замечая, как сам начинает жалобно просить донсэна ещё и быстрей, а Чонгук и рад выполнять каждую просьбу беты.       Задыхаясь от собственных криков, Хосок кончает, пачкая свой пресс, а Гук делает последние резкие толчки и кончает в Чона, падая прямо на старшего.       Еще никогда Хосок не испытывал такого потрясающего оргазма, ни с одним омегой, что аж ступни ног немели, а в горле пересыхало от многочисленных стонов и криков, и, кажется, голос старшего немного охрип. Гук лег рядом с бетой и пожирал хитрыми глазами взмокшего и еле дышащего хёна.       – Блять, может перестанешь уже сверлить меня взглядом? – выдохнул тяжело Чон, закрыв ладонью глаза младшего.       – Ты такой милый, когда кончаешь. Хочу всегда видеть тебя таким. – улыбнулся Гук, лежа с рукой Хоби на лице.       – Лучше заткнись, пока я прихожу в себя…