Да, я гребаный бета, а что?

      Первая мысль, что пришла на утро Хосоку: КАК, СУКА, БОЛИТ ЗАДНИЦА.       А Чонгук мирно посапывал себе рядом, прибрав под себя обе подушки. На голой спине виднелись следы вчерашней ночи в виде тонких царапин вдоль всего позвоночника. Хосок накрыл его одеялом, отчего альфа сквозь сон что-то пробубнил и перевернулся с живота набок.       Чон решил не будить донсэна и аккуратно перекатился на край кровати, планируя принять душ. Однако, стоило ему подняться, как, помимо саднящей боли в заднице, мышцы тоже слегка тянуло, что создавало впечатление того, будто вчера наш бета участвовал в мировом забеге. Странной, искривленной походкой Хосок пошел в ванную, мысленно уже обматерив Чонгука с головы до ног.       Холодный душ слегка остудил пыл Чона. По всему телу красовались багровые гематомы, а на ягодицах даже остались следы от рук альфы. Было одновременно и смешно видеть себя таким в зеркале, и, в то же время - очень стыдно. Нет, не перед этим извращенцем, а, наверное, перед своей совестью. Он поддался искушению, поддался на уловки Чонгука, хотя всю жизнь кричал, что никогда не станет делать этого с альфой.       Что ж, время не повернешь, да и парень признавал, что ему понравилась прошлая ночь.       Следующим шагом после душа было добраться до кухни и сварить кофе. Хосок приготовил гренки с сыром и принялся варить в джезве молотый кофе.       Позади послышались тихие шаги.       – Ммм… Какой запах, это ты для меня так стараешься? – растянулся в довольной улыбке Чонгук, обняв со спины старшего.       – Еще чего. Это мой обычный завтрак, а ты, если хочешь, чтобы тебе тоже досталось, отлипни от меня и сядь уже за стол. – Хосок, не обращая внимания на тисканья, засыпал в турку несколько ложек сахара.       Чонгук уткнулся носом в шею беты и вдохнул его запах, на автомате прикрыв глаза. Цитрусовый запах сводил с ума альфу и он стал сильнее прижимать тело хёна к своему.       – Снова ты ворчишь, – еще один глубокий вдох. – Куда же подевался тот Хосок с таким милым личиком и готовый на все, чтобы его брали жестче и сильнее?       По телу беты побежали мелкие мурашки от такого слегка хрипловатого голоса над ухом, а лицо покрылось непривычным румянцем.       – Ты, кажется, забыл? Вчера я был подвыпивший.       – И что, мы оба были подвыпившие и оба хотели друг друга. Это факт. И ты не можешь его отрицать, хён.       И правда. Чон ведь первый позвал младшего якобы на виски. Придётся признать свой промах, поэтому Хосок ничего не ответил на утверждения альфы.       Чонгук коснулся губами нежной шеи парня.       – Значит, теперь мы встречаемся?       – Стоп – стоп, мелкий! – Хосок развернулся с ложкой в руках и оказался в неловком положении, уткнувшись носом к носу с донсэном. – Ты, кажется, чего-то не догоняешь! Никто ни с кем не встречается. Это просто секс, я просто хотел расслабиться, а ты просто под руку попал…       Любой другой бы, наверное, обиделся на такие громкие слова, но только не Гук. Он пропускал мимо ушей совершенно все слова напряженного Хосока и давил лыбу во все 32, в голове уже планируя, какой свадебный торт они с любимым закажут, и сколько гостей будет на их женитьбе.       – Я, надеюсь, ты все понял? – выбил его из фантазий бета.       – Ага, я люблю тебя, хён. – подмигнул старшему Чонгук и впился в губы ошалевшего беты.       – ДА…ЁБ…ТВ…АТЬ… – проворчал в поцелуй старший, пытаясь оттолкнуть «свихнувшегося», по его мнению, мелкого, однако скоро и сам начал охотно отвечать на поцелуй, обхватив Гука за шею обеими руками.       – Хён… – Гук на секунду прервал поцелуй. – Как насчет утренней разрядки? – посмотрел в глаза Хосоку весьма решительным взглядом, и в голове старшего жалобным воплем забило тревогу о приближающейся новой волне страсти, от которой еще не смог отойти его бедный зад.       – Постой, ты вообще слышал, что я тебе только что говорил? – Хосоком овладело ярое желание врезать этому извращенцу горячей ложкой по лбу.       – Что теперь ты мой бета, и хочешь заняться со мной сексом. – Чонгук хитро засмеялся, наблюдая за весьма смешной реакцией –охреневшего хёна.       – Ты идиот!       – А ты такой лапочка!       – Заткнись лучше! Пока я… – договорить старшему не дали. Чонгук заткнул его поцелуем, опуская руки с боков парня на его ягодицы, постепенно прижимая бедра Чона к своему твердому члену. – Стой, подожди, а кофе… – проскулил в губы младшему Хосок, но Гук не обратил на это никакого внимания, возбуждая хёна все больше своими ласками и постепенно углубляясь в поцелуй.       Чонгук опустил руки вдоль ног Хосока, чуть ниже ягодиц и одним движением поднял старшего на руки, поворачиваясь уже вместе с ним в сторону стола. Хосок. А что Хосок? Он снова потерял голову и успел уже не на шутку возбудиться и сам. А когда донсэн посадил его на стол, устроившись между ног старшего, так Чон и вовсе не почувствовал утренней боли, всем телом желая все больше обжигающих прикосновений альфы. Язык младшего смело и бесцеремонно проник в рот Хосока, а тот уже и не противился, следуя на поводу нагрянувших эмоций.       Опомнился бета, когда оба парня учуяли запах горечи на кухне.       – Йа! Кофе! – Хосок оттолкнул Чонгука, спрыгнул со стола и подбежал к уже убежавшему из посуды напитку, выключая конфорку грязной плиты.

***

      – Ну Хосо-о-ок… – Чонгук чистил края духовки, сидя на полу, в знак наказания за убежавший кофе.       – Я тебе хён! – Старший сидел за столом, на котором его чуть было не поимели пару минут назад, и потягивал чашечку горячего чая с гренками, бросая злобные взгляды на альфу.       – Ну я же не специально, ты ведь тоже виноват… – младший надул губы.       – Я что ли, по-твоему, все это начал? Сиди теперь и мой, а меня не трогай.       – Ты слишком дерзкий для беты, я возьмусь за твое поведение. – пробубнил себе под нос Гук, шоркая ненавистные коричневые пятна на керамической поверхности.       – Разговорчики! Будешь филонить, твой чай остынет! – донесся голос из-за стола.       – Точно возьмусь…