Ветер времени

Чемоданы выстроились у гаража, как безмолвный десант. Отец уже умчал на базу — долг не ждал, пока семья распакует жизнь. Макс замерла, глядя на фасад: кирпич был теплым, почти румяным в лучах заходящего солнца. Калифорния не скупилась на свет, и это было непривычно после вечных сумерек Сиэтла. — Макс, не спи! Хватай те, что полегче, — мама уже воевала с огромным баулом, безуспешно пытаясь подцепить еще один. Макс кивнула, подхватила пару сумок — они были почти невесомыми, набитыми одеждой и какими-то мягкими мелочами. Ключ в замке провернулся с сочным, металлическим хрустом. Дверь распахнулась, впуская их в запах свежего дерева и тишины. Дом был огромным. Воздух в гостиной дрожал от пылинок, танцующих в панорамных окнах. Света было так много, что Макс невольно зажмурилась. Она бросила сумки прямо у входа и, поддавшись внезапному порыву, рванула вверх по лестнице. Ей хотелось найти свою точку обзора. Её комната оказалась на втором этаже. Два окна, разделенные узкой полоской кирпича, смотрели на улицу. Макс подошла к ним, прижалась лбом к стеклу. «Здесь будет стена из снимков», — подумала она, уже представляя, как голая штукатурка скроется под слоями полароидов. И тут же в груди неприятно кольнуло. Полароид остался там, в Сиэтле. Кадр замер, так и не начавшись. Резкий звук клаксона заставил её вздрогнуть. Отец вернулся. Макс бросилась вниз, перескакивая через ступеньки, забыв про брошенную сумку. Носок кроссовка зацепился за ремень, и мир на мгновение накренился. Удар об пол выбил из легких воздух. — Черт… — Макс зашипела, упираясь ладонями в холодный паркет. Колени горели. — Макс, тебе семнадцать, а не десять, — мама возникла рядом, в её голосе смешивались смех и легкая досада. — Вставай, летчица. Цела? — Да… просто сумка подставила подножку, — Макс поднялась, отряхивая джинсы. Входная дверь хлопнула, впуская Райана. Он выглядел довольным — выправка, ухмылка, кепка, брошенная на вешалку точным движением. — В понедельник едем сдаваться, — объявил он, приобняв Макс за плечи. — Академия Монтгомери ждет новую звезду фотографии. Джефферсон лично будет смотреть твое портфолио, я узнавал. Макс затаила дыхание. Джефферсон. Имя звучало как обещание. Но внутри всё равно зудело беспокойство — как она пойдет туда без своей камеры? -------------- Вечер опустился на Сан-Матео быстро и мягко. Макс сидела на кровати, глядя в экран телефона. — Макс! Ну наконец-то! — голос Рэйчел в трубке был таким родным, что захотелось залезть обратно в Сиэтл прямо через динамик. — Как ты там? Пальмы уже выросли? — Тут… по-другому, Рэйч. Дом огромный, окна в пол. Но я забыла полароид. Чувствую себя так, будто у меня руку отрезали. — Слушай, — Рэйчел понизила голос до заговорщицкого шепота, — я в понедельник пролезу к вам через заднюю дверь. Родители твоего дома еще не выставили на продажу? Заберу твоего «старика» и пришлю почтой. Или на каникулах привезу. Я ниндзя, ты же знаешь. Пау-пау — и я испарилась с камерой в руках. Макс рассмеялась, впервые за весь день по-настоящему расслабляясь. Но когда звонок прервался, тишина дома навалилась снова. Дождь застучал по стеклу — совсем как дома, но с другим ритмом. Макс приоткрыла окно, подставила ладонь. Капли были теплыми. ------------- Суббота прошла в полусне. Родители уехали за мебелью, оставив Макс один на один с пустыми комнатами. Ощущение одиночества стало почти физическим. Она бродила по коридорам, вглядываясь в пустой холодильник, и поняла, что нужно выйти. Куда угодно. Переодевшись из пижамы в привычное худи, она побрела в сторону ближайшего магазина. Улицы Сан-Матео казались вылизанными, искусственными. До той секунды, пока на углу её не перехватили. — Эй! Привет! — парень в помятой куртке почти врезался в неё. Он переминался с ноги на ногу, его глаза бегали. — Слушай, выручи парой баксов, а? Горю, чёрт возьми, не хватает на... — А на что? — Макс остановилась, инстинктивно сжав в кармане пятидесятку. — Не твое дело, — раздался резкий, как щелчок хлыста, голос. Из-за спины парня вышла девушка. Синие волосы, взгляд — колючий проволока, поношенная кожаная куртка. Она смотрела на Макс так, будто та была препятствием на дороге. — Давай деньги или вали, — бросила синеволосая. — Тогда не дам, — Макс сама удивилась своей твердости. — Хамить было необязательно. — Жмотяра… — девушка толкнула Макс плечом, проходя мимо. Макс едва удержалась на ногах. «Прекрасное начало», — подумала она, глядя им в след. Через минуту мимо пронесся патрульный, тяжело дыша. — Видела парня и девчонку с синей головой? — Свернули туда, — Макс указала на поворот, сама не понимая, зачем помогает копу. Внутри осталось странное послевкусие от этого столкновения. Синий цвет волос всё еще стоял перед глазами, как яркое пятно на серой пленке. Воскресенье превратилось в длинную подготовку к прыжку. Макс прибиралась, готовила котлеты, чтобы хоть как-то занять руки. Вечером она открыла дневник.

«Вчера видела синее пятно в этом розовом городе. Девушка. Злая, как сорвавшаяся с цепи собака, но в ней было что-то… настоящее. Не такое, как эти ровные газоны вокруг. Завтра — Монтгомери. Без камеры. Без Рэйчел. Просто я и мой страх. Сиэтл, если ты меня слышишь — пожелай мне удачи. Я чувствую, что завтра всё изменится. Или я окончательно исчезну».

Макс закрыла тетрадь. За окном Сан-Матео погружался в ночь, а в углу комнаты висела гитара, которую она так и не сняла со стены за весь день. Впереди был понедельник. Впереди был Джефферсон. И где-то там, в этом чужом городе, бродила синеволосая девушка, чей толчок всё еще отзывался легкой болью в плече.