Картавая

Я столкнулась с её кулаками в первый день пребывания в школе Леди. Она малая, лишь недавно стала совершеннолетней, хотя по массе уже превосходила моё худое накаченное тело. Когда мы в первый день не поделили территорию, и она налетела на меня, схватясь забитыми татуировками пальцами за отутюженный ворот парадной рубашки, я практически проиграла этот вызов… Ведь когда она оттолкнула оператора в сторону и налетела с кулаками, я видела перед собой лишь ожесточённое и грубое выражение лица, торчащие из-под шапки рыжие волосы и сжимающие мою грудь и плечи молочно-белые руки. На секунду она закрыла головой свет лампы и её стало слишком много, будто нависшая над головой Гора. Аня Горохова. Наше столкновение было рядовым случаем на этом реалити-шоу. Глупо думать, что мы поссорились только из-за Наташи — нам необходимо было выяснить, кто же останется вожаком этой ожесточенной стаи. Но если для меня это был вопрос доминирования, то для неё — выживанием. Мы скалили друг другу зубы целый день. Я с иронией и сарказмом, она, по законам блатной романтики, искренне и откровенно. На её лице, в каждой заложившейся злостью морщинке, можно было прочесть, как сильно её раздражает моё присутствие. А я не могла отказать себе в удовольствии быть сразу везде, всё контролировать и бесить её. Материалы эпизода нам позволили посмотреть до выхода серии в эфир и только тогда мы узнали настоящие истории друг друга и цель попадания на проект. Я закатила глаза, когда «в сетке» первая история принадлежала Гороховой. Улицы, несчастливое детство, битые бутылки… общего с ней у нас были лишь смерти отцов и желание измениться ради них. Этот материал ещё больше разлучил нас, показав всю несостоятельность жизни, разбрасывающей людей по разные полюса судьбы. Казалось бы, на проекте больше нет столь разных людей (я закрываю глаза на Зарину и Михееву). Ведь я — нарцисс и люблю только себя. А она — дитя улиц. И не любит никого. Гора строит из себя сильную девушку, но на самом деле тот ещё ребёнок. Требовательный и бескомпромиссный. Неуступчивый. "Не говори со мной. Не выскакивай, когда не просят. Не умничай. Не извиняйся за всех. Не занимай мою кровать." Какие глупости. Сферы наших жизней так далеки от пересечения, что нам не за что друг друга любить и нечего делить кроме власти. Сценаристы решили сделать на этом акцент. — Милас! Твоя драка с Гороховой стала одним из самых горячих эпизодов первой серии. Вы вдвоём на лидирующих позициях сезона, поэтому давай сделаем ваш конфликт одной из сюжетной линией? Я пожала плечами. Плевать. — Вот и Аня не против. Так что не подкачайте.

***

С тех пор всё пошло по известному направлению. Со второго эпизода я присмотрелась к ней лучше. Аню нарядили в платье и подкрасили косметикой. Наконец распустили длинные рыжие волосы. Они вились от природы, но стилистки подкрутили кудри ещё больше. Когда я увидела её в платье, на каблуках, с ярко обозначенными веснушками, то увидела в ней не братана… а девушку. Которая, к сожалению, была в моём вкусе. От прежней гопницы остались лишь неправильной формы улыбка и низкий прокуренный голос... И как же меня унесло от его грубости в сочетании с миловидной внешностью. Приход, что сильнее чем от травки. Там, в Москве, я оставила свою девушку, которая в качестве напутствия лишь попросила не найти на проекте «уголовницу», и мне нужно было скрывать перед камерами это неоднозначное чувство к сопернице хотя бы ради неё. Интересно, что тогда думала обо мне Аня? Нарцисс? Мажор? "Зачем она пришла сюда, ведь у неё всё есть?" Скорее всего всё и сразу. Горохова была ко мне тоже не равнодушна… она остерегалась меня, избегала и колола своими иголками. А утром, просыпаясь как всегда самой первой, я приходила в комнату к девочкам и будила их. Но прежде стояла несколько минут над Аниной кроватью и впитывала её образ, будто шоу, которое подарило мне её в качестве соперницы, могло вероломно отнять её у меня. Это время было не за горами: девочек оставалось всё меньше и когда-то должна была уйти и она. Я смотрела на её рыжие волосы, на выбившуюся из копны прядку, рассыпавшуюся на белизне подушки; на яркие веснушки на лице и плечах. В последнюю очередь я смотрела на губы, потому что боялась сорваться. Она спала, приоткрыв их, поэтому провести по ним пальцем или языком, стало моим больным желанием. Сценарий нас поработил. Даже если нам было нечего делить, мы топили друг друга на интервью и говорили друг о друге кучу гадостей. В доме мы понимали, что уже не испытываем друг к другу никакой агрессии, лишь здоровое соперничество, поэтому чаще всего, сталкиваясь лицом к лицу, молчали и отводили глаза. Нас связала одна тайна: в доме была куча камер видеонаблюдения, но ещё в первые дни, рыская по нему в поисках укромных уголков, мы обнаружили участок веранды, который был спасён от постоянного просматривания. Туда мы постоянно бегали курить, не говоря другим девочкам, чтобы не создавать толпу и не лишиться этого укромного убежища. Наедине мы оставались только здесь. Я сидела, облокотившись спиной на выступ фасада, Горохова стояла в нескольких шагах и, держа сигарету в зубах, перехватывала резинкой волосы. Сверху напялила неизменную шапку. Увидев её впервые в ней, я подумала, что она тоже брита под ноль. Не знаю, что меня дёрнуло это сказать, но я сделала это: — У тебя красивые волосы. Странно, что ты их не продала. Горохова округлила от удивления глаза. — Нахера?! — Натуральные рыжие волосы много стоят. Если ты живёшь на улице и зашиваешься с 15 лет, то тебе нужна куча денег на наркоту. Просто удивительно, что ты не отрезала их. Горохова скривилась и отвернулась: я сразу поняла, что такая идея её раньше не посещала и заволновалась. Не хватало только подкинуть ей такие соображения. Но трамвай уже понёсся по рельсам и меня было не остановить: — Тебя сильно ломает? Перед камерами Горохова бы огрызнулась, но наедине просто кивнула. Она не стала нарушать правила школы и привозить вещества с собой. Она надеялась измениться. — Я редко платила за наркоту. Меня друзья угощали. Мне впервые стало жалко её. Сильная девушка, которая держит в страхе полгорода, дохнет изнутри. Она была слишком красивая, чтобы умирать молодой. Я пыталась донести это в своём взгляде, но Горохова так и не повернулась на меня, зажигая уже третью сигарету подряд. Пустое расточительство: привезённые запасы начали подходить к концу. Она стояла, сгорбив спину, и думала о чём-то своём. Я хотела подойти, но она отвернулась и села на землю.

***

Я не особо умею любить людей или же заботиться о них. Почему мне Горохова стала мёдом намазана, я не понимаю до сих пор. Я — перфекционистка до мозга костей. Люблю порядок, уважение, соблюдение правил. Выглаженную одежду, аккуратный внешний вид, спокойную речь. Аня проигрывала по всем фронтам, особенно по моей душе скреблась её картавость. Так хотелось дразнить её этим, но она не слышала в своей речи никаких дефектов, так что я быстро успокоилась. Я — скульптор своего тела. Наращивание мышц для меня хобби, а тяга железа от груди — лишь один из способов скрасить досуг. Горохова сильная и мощная, но с аппетитными формами. Потом, на занятиях по бурлеску, это произвело на меня огромный эффект. И кто придумал занятия на каблуках и в купальнике? В восемнадцать лет она хоть и скрывала свою женственную фигуру за джинсами и толстовками, но в отличии от многих нас, обладала ею. Вы видите, что мои мысли были заняты ей уже девяносто процентов времени пребывания в школе? Для меня это было необъяснимой хернёй. Я силком напоминала себе, что я нарцисс. И люблю только себя. Значит ли это то, что она стала частью меня? Я жутко боялась к ней привязываться, потому что Горохова с иронией относилась к гомосексуальным отношениям. И я не видела в ней никакой, даже скрытой эмоциональной отдачи. Роковым стал эпизод со свадьбой. Не знаю, как так вышло, но её муженёк за несколько минут, пару опрокинутых бокалов с шампанским и литр Аниных слёз, смог убедить её, как важны для двоих прикосновения — держание за руку, объятия. Мне было сложно расслабиться рядом со своим мужчиной, поэтому пришлось сильно выпить, после чего мы пошли в комнату к Горе. Хоть я и словила белку, но помню отчётливо, что я беспричинно начала ревновать её и захотела проверить, чем они там занимаются. Горохова орала мне вслед: «Милас, хватит бухать, уйди отсюда. Что ты лезешь к моему мужу?» Но для меня, синюшней, это было так очевидно: если нельзя лезть к Гороховой, то хоть разведу её с мужиком. А затем случилась какая-то херня, я начала поить её шампанским… и она зачем-то отвечала мне. Мы стояли перед камерами и нам было хорошо друг с другом, мы смеялись, шутили, обсуждали мужей. Операторы тоже были удивлены. Но главное следствие той ночи случилось только на следующие сутки. Наконец в Гороховой что-то сломалось. После съёмок испытания на доверие мы вернулись домой и повалились от усталости мертвецким сном. В своём закутке не могла заснуть только я: болела сгоревшая кожа. Я всё старалась извернуться так, чтобы по минимуму касаться ей поверхности кровати, но это всё равно причиняло мне страдания. Я уже думала пойти покурить, но услышала за своей кроватью шаги. Тело сразу же заныло от остановки в неопределённой позе. Я не двигалась, лишь закрыла глаза и опустила голову обратно на подушку. Какого же было моё удивление, когда полуночный гость не только остановился возле моей кровати, но ещё и присел у меня в ногах. Не сдерживаясь больше, я открыла глаза. Аня. По ней было видно, что девочка тоже не могла заснуть с самого возвращения. Она лохматила спутанные волосы и смотрела через золотую оправу очков на меня. Белая кожа выглядела в полумраке красноватой. Без лишних слов она собрала волосы в несменный пучок, достаточно грубо для моей болезненно воспринимающей кожи отодвинула меня к стенке и легла рядом. Мы лежали на одной подушке, и я готова поспорить, как сильно колотились наши сердца. — Милас, ну только не трогай меня, а. Требовательный ребёнок. И я ведь даже не двигалась, но когда Горохова заснула, она неосознанно закинула на меня руку. Было больно, но в кои-то веки эта боль была для меня желанной. Много времени пройдёт прежде чем этот дикий зверёк станет ручным. Не знаю, что будет на следующий день съёмок, но сейчас, лёжа в одной кровати, с пацанкой и наркоманкой, которая оказалась самой красивой и справедливой девушкой из всех моих знакомых и бывших, я думаю лишь о том, что готова взять её на перевоспитание, если она не выиграет этот грёбаный сезон.