Останешься со мной до завтра?

Чонгуку было странно. Странно чувствовать себя в руках парня, в руках, которые сами вели его. Он ведь был неопытен с парнями, и имел весьма печальный опыт первых отношений с девушкой, но сейчас… Сейчас это просто было странно — жарко, страстно, влажно… желанно. — Ты очень податлив, Чонгуки, — сладко пробормотал Шуга, — мне это нравится… Он коснулся его уха влажными губами, подбираясь руками к поясу его брюк. Чонгук чувствовал его холодные после улицы пальцы на своем животе, и это заставляло его дрожать, втягивая живот, а с губ срывались судорожные вздохи. — А может всё-таки… чай? — Только если утром… Ты же останешься со мной до завтра?.. Чонгук буквально почувствовал, как Шуга сказал это с характерной для него ухмылкой, и ощутил на шее его тихий хохот и тёплое дыхание. — Нав…наверное… — Не надо так волноваться… я не сделаю тебе больно… ну только если чуть-чуть… Внезапно Чонгук почувствовал, как его руки связывают чем-то вроде веревки. Он был слишком ошарашен от всего происходящего, что слишком поздно осознал, как его привязали махровым пояском от банного халата к кованному изголовью кровати. — Прости, наручников под рукой нет, — пожал плечами Шуга, стягивая с него брюки и боксеры, оставляя полностью обнаженным. — Ох нихера себе!.. — Его брови взлетели вверх, а взгляд вперился в его пах. — Да ты парень не промах! Шуга, внимательно оглядев его достоинство, принялся как будто разминать челюсть, широко открывая и закрывая рот, покусывая губы и пуще прежнего облизывая их языком. — Развяжи… — прохрипел Чонгук, дергая руками и пытаясь вырваться из пут. — Не надо всего этого, я не хочу! — Хочешь, просто боишься признаться, — хмыкнул Шуга, выгнув бровь. — Разве это не приятно? Он оседлал бедра Чонгука и впился губами в его губы, проникая языком в рот и нежно водя им по чувствительному нёбу, поглаживая его язык, раскрывая губы шире, чтобы больше, глубже, и до сбивающегося дыхания… — Не нравится? Не ври мне, Чонгуки, — снова усмехнулся Шуга, опускаясь поцелуями по его шее, прикусывая кадык, кожу на ключицах, оставляя языком мокрую дорожку между кубиками пресса и возвращаясь к губам. — Не ври мне, тебе нравится… — Да… — выдохнул Чонгук в его губы, обхватывая его талию ногами и чувствуя ремни портупеи под своими лодыжками. Этот парень просто свёл его с ума. Его, самого натурального натурала, Чон Чонгука, который и к девушкам-то подойти не решался… А может, потому и не решался? Потому что перестали нравиться?.. Чонгук не хотел думать об этом сейчас, не хотел думать о причинах того, почему этот парень внезапно стал казаться ему таким желанным, ведь такого никогда с ним не было. Даже Чимин его не привлекал в этом плане, а он был просто неотразим, Чонгук это прекрасно понимал. И всё же… что-то в этом танцовщике, с этими его кошачьими повадками, бледной кожей и хриплым голосом, привлекало его, как мотылька на свет. Понимал, что губительно, и всё равно летел. Покорился свету, утонул в чужих ласках… Пока Чонгук пытался собрать мысли в кучку и понять, что происходит, Шуга всё ниже спускался поцелуями по его телу, прикусывая, вылизывая своим влажным горячим языком, затягивая кожу и оставляя на ней красные следы, которые, скорее всего, завтра будут гореть лиловыми пятнами на немного смуглой коже Чонгука. Он чувствовал возбуждение, которое с каждым поцелуем всё больше копилось внутри, внизу живота, скапливаясь тягучей лавой и распаляя всё тело. С него покатились капли пота, а руки стали неметь от попыток вырваться, но все мысли внезапно вылетели из головы, когда Шуга спустился губами еще ниже и обхватил своим ртом его возбужденный член. Чонгук не ожидал этого… или ожидал? Хотел остановить танцовщика, но почему-то вырвалось громкое: — Ах… да… …и тихий стон: — Ещё… ещё… Он начал ёрзать на кровати, захваченный в плен парнем, так умело работающим своими губами и языком, чувствуя, как горячо и тесно у него во рту, и двигал бедрами навстречу, но Шуга сжал его ноги руками, сдерживая его и желая сделать всё самостоятельно. Он начал медленно насаживаться ртом на его член, немного прикусывая зубами, и Чонгук зашипел от лавины ощущений, накрывающей с головой. — Да-а… да-а-а… — Стонешь как шлюха. Может, потише? — пробормотал Шуга, на миг оторвавшись от него. — У меня соседи вообще-то есть… Чонгук не мог ответить, потому что вообще едва слышал его. Он весь сосредоточился на ощущениях, на чувствах контакта, температуры, но никак не слуха… Поэтому, когда он снова застонал, почувствовав язык, ласкающий головку, Шуга внезапно треснул ему по ягодицам и прошипел: — Мне засунуть тебе кляп в рот? — Нет, прости… — выпалил Чонгук. — Просто… это… — Я в курсе, я шикарно делаю минет, да, — устало пробормотал Шуга, — но это не значит, что я потом должен со стыдом смотреть в глаза бабуле, что живет за стенкой. — Тогда давай свой кляп, я не смогу молчать, — в шутку сказал Чонгук, но не ожидал, что через секунду у него во рту действительно окажется кусок ткани — собственная рубашка. — М-м-мм!!! — замычал Чонгук. — Сам просил, — хмыкнул Шуга, горящими глазами глядя на него. — Расслабься и получай удовольствие, малыш… Шуга снова обхватил его член губами и принялся ласкать головку языком, мягко водя руками по бедрам и сжимая ягодицы. Но внезапно он втянул воздух, прикусив зубами возбужденную плоть, и Чонгук заскулил так громко, что если бы не кляп, то, наверное, его бы было слышно аж с улицы. А Шуга продолжал то ласкать языком, то втягивать щеки, и от этого Чонгук чувствовал, что вот-вот кончит, но… — Не сейчас, Чонгуки, — пробормотал Шуга, отстраняясь от него и сильно прикусывая кожу на бедре, больно, чтобы отрезвить. — Поигрались и хватит. Чонгук застонал, чуть не до слёз, ведь разрядка была так близко. Но потом он заметил, как Шуга начал раздеваться, и глаза его расширились. Он замотал головой и протестующе вопил, но видел в ответ на это лишь сладкую ухмылку и лукавый взгляд. — Чимин просил ни за что не поддаваться на твои протесты, Чонгуки, — ответил он на его невысказанные вопросы и просьбы, — так что, как я уже говорил, просто расслабься, ладно? Он снял свои лосины и портупею, оставшись нагим, и снова забрался на его бедра, рывком развернул его на живот и развёл ноги. — Я не сделаю тебе больно… Просто расслабься, Чонгуки… — прошептал он на ухо. Чонгук шумно дышал, чувствуя, как с подбородка уже капает слюна, а рот онемел от кляпа, но он не сопротивлялся. Потому что не чувствовал, что это нужно. Просто поддался, просто ждал ласки и удовлетворения. Он резко выдохнул и весь сжался, когда почувствовал, как что-то прохладное и скользкое прошлось по его заднице и уперлось в анус. Шуга медленно ввёл один палец, обильно смазанный лубрикантом, затем второй и принялся растягивать мышцы, одновременно целуя поясницу Чонгука и прикусывая нежную кожу ягодиц. Добавив третий палец, до него донёсся стон Чонгука, больше похожий на стон боли, чем удовольствия, поэтому он сбавил обороты и стал действовать еще медленнее, и ему это даже нравилось. Вся эта затея сначала была ему противна, но сейчас, видя податливость парня и откровенно наслаждаясь видом его накачанных ягодиц и ляжек, он радовался и благодарил Чимина за то, что тот так заботился о личной жизни своего друга. Он чувствовал себя хорошо, наконец хорошо, потому что уже долгое время ему было слишком безразлично и неприятно чужое внимание. А тут подвернулся такой тип — совершенно невинный, но и не ребенок, глаза как у пятилетки, и потрясающее тело, да еще и размером члена не был обделён. Юнги запал на этого Чонгука. Чонгуки, как он называл его, и даже это ласковое обращение ему нравилось. Этому парню действительно не хотелось причинять боль… Чувствуя, что парень уже готов, Юнги использовал презерватив, смазал свой член смазкой, растёр её и, разведя ягодицы Чонгука пальцами, медленно вошёл в него, замерев и не решаясь двигаться, пока не поймёт его реакцию. А Чонгуку было… совершенно нормально. Прекрасно. Восхитительно уютно — чувствовать заполнение, легкий укол боли, но еще больше — заботливые руки, сжимающие зад и так нежно водящие пальцами по коже, как будто она была намазана маслом. — Нормально? — спросил Шуга. Чонгук кивнул, сжимаясь и сжимая член Шуги, и тот зашипел от собственных ощущений. Да, давно ему не было так хорошо… Он начал так же медленно, как и вошел, двигаться внутри Чона, тихо постанывая и запрокидывая голову от удовольствия. Тело Чонгука было таким сильным, и эти мышцы, и слегка выпирающие ребра под пальцами, и влажная от пота кожа — всё это возбуждало и распаляло его сильнее и сильнее. Он потянулся одной рукой к члену Чонгука, обхватив его пальцами и водя по нему, снова разжигая огонь, пожирающий его тело, и доводя до пика, который с каждой секундой был всё ближе. Чонгук уже чувствовал его близость, и с каждым толчком, вышибающем из него приглушенные рукавом рубашки стоны и редкие слёзы, катящиеся из глаз от переполняющих ощущений, чувствовал приближение разрядки, как своей, так и Шуги. Наконец темп возрос настолько, что Чонгук протяжно застонал, выгнулся, натянув путы на руках до острой боли, и задрожал, ощутив, наверное, самый яркий оргазм в своей жизни. Через секунду он почувствовал, как сильные пальцы сжали его бока, и, толкнувшись еще несколько раз как-то рвано, Шуга тоже задрожал, кончая в презерватив, хрипло дыша ему в ухо и чуть не наваливаясь на него, едва удерживаясь на весу. — Потрясающе… Разве это тебе не нравится?.. Шуга аккуратно вышел из него, игриво шлепнув по ягодицам, вытащил кляп изо рта, развязал руки, и Чонгук, едва набравшись сил, чтобы перевернуться на спину, распластался на постели, запачканной его же спермой, но было как-то наплевать… Он слишком вымотался, слишком устал, и отголоски эйфории всё еще блуждали в его теле и в мозгу, оплавляя нервные окончания и пуская электрические мурашки по всей коже. Он не хотел ничего говорить. И даже если ему было сейчас хорошо, он чувствовал, что это было неправильно. Даже не потому, что у него только что был секс с парнем, а потому, что кто блять этот парень вообще такой? И почему Чимин ему ничего не сказал? Ладно, то что он не сказал, это понятно. Но ведь мало ли, кем он мог оказаться?! Маньяком, извращенцем? Или сумасшедшим садистом? И Чимин так просто отдал его ему в руки и ушел к своей… как её там? Айрин? Плевать… Чонгук был вымотан слишком сильно, чтобы что-то говорить или отвечать, и сейчас уже была глубокая ночь, и бессонная ночь перед экзаменами явно давала о себе знать — глаза слипались, тело полностью расслабилось, и он даже был не против того, что танцовщик накрыл его одеялом и лег под него вместе с ним, обняв руками и ногами его измученное тело и утыкаясь носом в плечо, шепча: — Вкусно пахнешь, малыш… мне нравится… …и лёгкий поцелуй горячих губ на ставшей слишком чувствительной коже. Это было последнее, что услышал Чонгук, проваливаясь в сон, впервые засыпая таким удовлетворенным и уставшим одновременно.

***

Своего утреннего чая Шуга не дождался. Он проснулся оттого, что сквозь сон помнил, что уснул, обнимая парня, которого трахнул по просьбе своего знакомого. Трахнул отменно, так, что ему самому понравилось настолько, что хотелось и правда попить чаю с утра с этим парнем и поболтать о чем-нибудь. И вот его нет. Ушёл, значит… И на подушке записка:

«Было классно, но это не для меня…»

Отлично. Еще один бессмысленный тупой секс с незнакомцем. Но почему вдруг стало как-то больно?..

~ продолжение следует ~