Легче и быстрее выстрела в упор

             На стекло падают несколько капель, предвещая начало дождя. За окном давно уже сумерки, вдали слышится ритмичный стук колес поезда и частые гудки угодивших в пробку автомобилей.              Я в ужасе разрываю поцелуй, отодвигая от себя Колю за плечи. Сердце колотится как бешеное, словно хочет выпрыгнуть из груди; мой взгляд преисполнен страха. Смотрю в большие голубые глаза, выражающие похожие эмоции.              Страх. Паника. Смущение. Стыд.              - Костенька, - с грустью в голосе шепчет братик, не отводя взгляда. Он осторожно вновь кладет руки мне на лицо, проводя пальцами по шершавым скулам. - Я люблю тебя, Костенька, - с расстановкой добавляет он, закусывая нижнюю губу. Его ладонь гладит меня по щеке, взгляд снова опускается на приоткрытые губы, - очень люблю, - зрачки подростка сужаются.              - Коля, - делаю глубокий вдох полными легкими. Жду несколько секунд, наконец, глаза брата снова прикованы к моим. Я продолжаю, - этого не должно было случиться. Нам нельзя заниматься подобными вещами... понимаешь? - стараюсь произнести каждую фразу спокойным ровным голосом, но он предательски дрожит.              Чёрт! Вот блять! Никогда раньше мне не хотелось провалиться сквозь землю или просто исчезнуть настолько сильно. Я понимаю, что оступился, сделал ужасную глупость. Непозволительно.              Брат медленно отводит глаза куда-то в сторону. Он убирает одну руку с моего лица и кладет её на мою кисть. По телу пробегает разряд, как будто от удара током.              - Кость, скажи мне правду, - словно сдерживая слезы, шепотом выдавливает из себя светловолосый мальчуган, - тебе понравилось... трогать меня за попу? - меня накрывает волна мурашек. Я чувствую, как щеки начинают гореть адским пламенем.              Да! Такая формулировка заставляет стыдиться ещё больше. Ну почему ни "жопа", не "задница"!? Неужто в порыве желания я действительно забыл, что передо мной не только родной братик, но также ребёнок. Да, чёрт возьми, Константин! Ты гребаный педофил!              Отчего-то в штанах становится тесно. Я неровно выдыхаю куда-то в сторону, отведя глаза.              Стыд сковывает меня по рукам и ногам.              - Коль, ты даже не понимаешь, что мы сейчас сделали, - я отхожу на полшага от брата, поправляя пиджак. Вот засада! Что делать дальше?! Теперь-то мы точно не ляжем спать на один диван, как делали это всегда. Всю нашу жизнь.              Коля боязливо поглядывает на меня исподлобья.              - Идём на кухню, пицца остывает, - говорю я, разглядывая стену. Братишка молча открывает скрипучую дверцу балкона.              Капли громко тарабанят по крыше, слышится раскат грома, а из приоткрытой форточки в душную комнату дует прохладный ветерок. Звук работающего электрочайника разбавляет тишину и снижает уровень напряжения, правда не настолько, чтобы вновь почувствовать себя спокойно. Пицца почти остыла, но тем не менее она была всё ещё слегка теплой. Мы едим её в тишине.              В какой-то момент я поднимаю свои глаза на Колю, который макает бортик в сырный соус, стоящий около моей тарелки.              - Если хочешь, я могу разогреть пиццу в микроволновке, - косо улыбаюсь братику, который, как мне кажется, сейчас весь прямо как на иголках.              - Как хочешь, - обиженным голосом отвечает мне Коля, громко вздыхая. Он наклоняет голову в бок, с печалью смотря мне в глаза. В душе становится очень плохо.              Я молча встаю со своего места и, сделав пару шагов, опускаюсь над братом, сидящим на кресле и пристально за мной наблюдавшим.              Дождь в это мгновение как будто становится сильнее и начинает лить с новой силой.              Обнимаю Колю, уткнувшись носом ему в плечо. Он отвечает на объятия, плотнее прижимаясь ко мне.              Так больно с ним находиться.              Я начинаю медленно раскачиваться из стороны в сторону, словно вхожу в транс. Моя ладонь гладит мальчика по спине, прощупывая выступающие лопатки. Так хочу отдать ему всю свою любовь, пожалеть, успокоить. Однако, трудно это сделать, когда самому неспокойно и холодно.              Как давно у моего брата анорексия? Почему я этого не замечал? Насколько помню, Коля с раннего детства был довольно худым. Мне всегда казалось, что в этом нет ничего страшного, что это нормально.              Мы продолжаем молчать. Дождь по-прежнему громок...              Я сижу на корточках около Коли, вдыхая горьковатый запах его толстовки. Запах моего брата, знакомый и любимый мной с детства; медленно отодвигаюсь, устанавливая с моим мальчиком зрительный контакт. Его голубые глаза смотрят на меня с еле сдерживаемой болью, он поджимает губы, чтобы не заплакать. Я всё это вижу.              Не отдавая себе никакого отчета, медленно сокращаю расстояние между нашими лицами. Смотрю на него, боясь даже на секунду моргнуть, но в последний момент блаженно закрываю глаза, коснувшись его губ, таких теплых и мягких. В брюках становится тесно.              Коля приглушенно стонет сквозь поцелуй, притягивая меня ближе и заставляя сесть сверху на него, расставив ноги и упершись ими в бока широкого тряпичного кресла. Его я привез в квартиру из нашего старого дома.              - Мм, Костенька, - отрывисто шепчет светловолосый мальчик в перерывах между поцелуями. Я играю с его языком, нежно лаская. У меня большой опыт в этих вещах, и я хочу... Свести Колю с ума.              Брата, сына моей матери и моего отца. Частичку меня, без которой жизнь невозможна... Какой же я всё-таки извращенец!              Холодные пальцы брата зарываются в мои каштановые волосы, не позволяя отстраниться. Коля поднимает одну ногу, касаясь коленом моего паха. Теперь приглушенный стон издаю уже я. Очередной поцелуй становится более страстным. Чувствую, как по лицу стекает струйка слюны.              - Коль, пойдём в спальню, - умоляюще шепчу в детские губы, заглянув в помутневшие голубые глаза. Мальчик рвано дышит. Быстрый кивок, и вот я уже веду за руку покрасневшего, как помидор, Колю к дивану, стоящему в моей комнате вместо кровати, дабы сэкономить пространство. Буду ли я его разбирать? Нет, зачем же?              - Раздевайся, - не включая света, прошу брата, тем временем уже снимая с себя пиджак и развязывая галстук.              Я напряжен. Даже не столько физически, сколько морально.              Как завороженный наблюдаю за голубоглазым мальчиком, который одним рывком стягивает с себя синюю толстовку и остается в футболке. Я вижу его выпирающие рёбра, обтянутые детской одеждой, слегка синеватый оттенок кожи также различим даже в сумерках. Ручки у Коли такие маленькие и тонкие, что сердце обливается кровью, когда он снимает эту футболку, кажется, купленную ему еще к первому классу.              Я подхожу к брату вплотную, по-прежнему оставаясь в рубашке и брюках. С особой нежностью обнимаю его, чмокая в лоб. Меня разрывает изнутри, ведь какая-то часть сознания никак не хочет делать с моим мальчиком то, что я делал со многими женщинами... Коля сам целует меня, проводя своим языком по сомкнутым губам. Мне снова сносит крышу!              Я подхватывают брата под ягодицы и укладываю на собранный узкий диван. Сам ложусь сверху так, что у Коли есть возможность закинуть ноги на мою поясницу.              Целоваться под шум дождя, всем сознанием ощущая значимость этой тайны. Нашего секрета на двоих, который мы никогда никому не раскроем.              Готов поклясться, что это самые сладкие, самые будоражащие поцелуи в моей жизни... Очень слюнявые, жадные. Такое чувство, что мы хотим друг друга съесть. Дыхание давно уже сбилось, воздуха не хватает, но это никак не мешает тянуться к чужим губам и нежно покусывать их.              Тем временем Колины руки снимают с меня рубашку, оголяя торс. Я отрываюсь от моего мальчика, чтобы снять её. Он тяжело дышит, смотря, как я медленно стягиваю её с себя и кладу на пол рядом с диваном.              - Ты точно этого хочешь? - спрашиваю, растягивая слова. Мой собственный голос звучит очень мужественно, он давно уже сформировался. На фоне этого баритона Колино "да" прозвучало очень даже по-женски, ведь его голос только-только начал ломаться.              Брат тяжело дышит, он трётся поясницей о диван. Я нависаю над ним, на секунду замявшись. Всё моё существо замирает, когда я касаюсь Колиного члена своим сквозь плотную ткань брюк и медленно шевелю задом.              Брат широко раскрывает глаза и, вскрикивая, хватается за мои плечи. Его взгляд полон ужаса, но на губах легкая улыбка.              - К-костя, ах! Мм, е-ещё, Костенька-а, - стонет мальчик, запрокинув голову. Я жадно целую его приоткрытые губы, после чего резко встаю с дивана, стягивая с себя черные офисные брюки сразу вместе с трусами.              Жарко, всё тело горит. Брат в ужасе смотрит на меня, глотая ртом воздух. Его взгляд прикован к моему члену.              - Мм, Коленька, попробуй расслабиться, - шепчу я, глядя в бездонные глаза. Самые родные на свете.              Мои пальцы расстегивают ширинку на джинсах, слышится звук расходящейся молнии. У Коли стояк. Я отчего-то ухмыляюсь уголком рта, проводя ладонью по бугорку на трусах. У Коли перехватывает дыхание, он одним резким движением сдвигает обе ноги вместе, зажимая мою руку. Брат стонет в голос, обняв меня за шею и притянув максимально близко к себе. Такое чувство, что от этих стонов он вот-вот надорвется. Впалый живот подрагивает от каждого вдоха.              - Коля, - шепчу на ухо, вызывая волну мурашек, - ножки раздвинь, - я нагло отвожу свободной рукой одно его колено в сторону, вжимая в спинку дивана.              Когда моя вторая рука вновь принимается трогать брата внизу, то он чуть ли не начинает кричать, жадно глотая ртом воздух. Его тело трясет будто в припадке, комната наполняется громкими стонами.              Тем временем я стянул его трусы вниз, но не стал окончательно их снимать, принимаясь водить по члену вдоль основания.              - Костя-я, б-братик, брати-ишка! - чуть ли не кричит Коля, подаваясь навстречу. Это сводит с ума! Осознание того, что и с кем я сейчас делаю...              Через минуту он кончает мне в руку, громко выкрикнув моё имя и без сил откидывает голову на ткань дивана, стараясь восстановить дыхание.              Я перемещаю руку к его упругой попке и просовываю в неё один палец. Тельце подо мной вздрагивает.              - П-погоди, - охрипшим голосом умоляюще просит брат. Я не слушаю его, продолжая растягивать. - К-костя, не надо! - испуганно вскрикивает мальчик, вновь стараясь сдвинуть ноги вместе.              Жестоко блять...              Я целую братишку в губы, продолжая трогать его в интимном месте. Он кричит через поцелуй, дрожа всем телом. Страшно?              Второй рукой я направляю свой член в нужное место, после чего резко вхожу. Чёрт! Это неземное чувство!              - Агх! Больно! Костя, мне очень больно! - по щеке Коли скатывается слеза.              - Ты чё, охуел!? - я начинаю двигаться в брате, негромко постанывая от удовольствия. - Сука... - всё тело напряжено, голова слегка кружится.              - Нет! Костя, ааа-ах!! - Коля начинает плакать, сильнее сжимая холодными длинными пальцами мои плечи после каждого толчка. - Больно! Очень больно!              А за окном шумит дождь. Слышится звук сирены какого-то автомобиля... Тот вечер, когда я сделал непростительную глупость...