Запечатанное Поцелуем (Sealed With A Kiss)

      «Драко Малфой целует меня». Эта мысль крутилась в голове Гарри и препятствовала всем попыткам её отрицать. Сомнений не было. Глаза Поттера оставались широко открытыми, и он хорошо видел лицо Малфоя. Оно было так близко, что Гарри мог различить каждую бледную ресничку, которая касалась щёк Драко. Прикосновение губ было уверенным и тёплым. Они прижимались несильно, но он явно их чувствовал. После пробного мазка языком Драко двинул губами, и Гарри потерял возможность дышать. Ладонь Малфоя, прижатая к щеке, грела кожу. Когда Малфой потянул его нижнюю губу зубами, а потом губами, Поттер не мог не издать звук одобрения. Но тёплое касание исчезло.       Глаза Малфоя открылись, и его взгляд сфокусировался на Гарри.       — Что… — попытался ещё раз Гарри, но это как будто был тайный код для поцелуев. Малфой наклонился обратно и накрыл губы Гарри своими.       Не то чтобы Гарри не пытался оттолкнуть его. Конечно, пытался. Мысленно. Но его конечности отказывались подчиняться рациональной части его сознания. Он не мог даже заставить себя перестать смотреть на ресницы Малфоя. Он видел, как краснели щеки Драко, когда его язык прослеживал форму губ Гарри. У него было такое сосредоточенное выражение лица, будто он делал что-то правда важное — пытаться остановить его казалось неправильным. Кроме того, губы Поттера покалывало; они плавились от внимания. Гарри никогда не ощущал свои губы такими — они казались больше и мягче и как будто жаждали прикосновений Малфоя.       Какой странный день. Сначала он обнаружил, что был зачарован, но, к счастью, был освобожден заклинанием мадам Помфри. После, к его стыду, он был пойман Миллисент Булстроуд, и был вынужден терпеть её ужасную поэзию, но, к счастью, был спасён Малфоем. И сейчас Малфой целовал его. Это могло означать, что сейчас появится кто-то ещё и опять спасёт его. Но Гарри не был полностью уверен, будет это к счастью или наоборот.       На этот раз, после того, как Малфой отодвинулся, он гораздо дольше фокусировал свой взгляд на Гарри. Он как будто ждал чего-то.       Гарри неуверенно приоткрыл свои, теперь уже мокрые, губы, в которых чувствовал покалывание, и попытался в третий раз заговорить.       — Что…       — Чёрт, — прорычал Драко и раздосадовано нахмурился. Он приблизился, буквально схватил лицо Гарри, и поцеловал его ещё раз.       Поттер больше не мог притворяться, что хотел отстраниться. Он знал, что Малфой поцелует его опять и даже не попытался это предотвратить. Всё было просто: каждый раз, когда он говорил «что», он зарабатывал себе поцелуй.       Язык Малфоя проскользнул ему в рот и, признавая поражение, Гарри перестал думать. Малфой был на вкус как перечная мята, и его язык так чувственно скользил вдоль языка Поттера, что в поцелуе было невозможно не раствориться. Руки Гарри опустились на талию Драко. Он отчаянно нуждался в опоре, потому что начинал чувствовать головокружение. Он наклонил голову набок, вжимаясь щекой в ладонь Малфоя, и шире раскрыл рот, приглашая Драко посасыванием языка. Низкий стон вырвался из груди Малфоя, плотно прижатой к Гарри. Пальцы ног Гарри напряглись, ноги и руки дрожали, а голова закружилась. Малфой мог делать поразительные вещи своим языком; он не только плавил Гарри, но и заставлял импульсы наслаждения расходиться от его губ прямо к его быстро наливающемуся члену. И он мог заставить Гарри издавать трогательные стоны, за которые ему даже не было стыдно. Потому что не было ничего важнее его языка, скользящего вдоль языка Малфоя и обхватывающего его, кроме влажности и нежного вкуса мяты во рту.       Гарри целовал парня до этого. Не просто парня, а француза. Летом, когда семья Флёр посетила Нору, один из её кузенов, темноволосый, всегда улыбающийся мальчик, чьё имя Гарри даже не мог произнести, подозвал Гарри к себе и повёл к грязному пруду. В тот день Гарри узнал очень пугающую, но неопровержимую правду о себе. Тот поцелуй был открытием чего-то такого правильного, что сомневаться было невозможно. Это было знаковым событием в жизни Гарри. Прорывом. Совершенством, которое никто не мог превзойти. Один тот поцелуй был причиной, по которой Гарри считал дни до рождения ребёнка Флёр и Билла, потому что семья Флёр обещала приехать, когда это произойдёт.       Сейчас это всё выглядело нелепо. И поцелуй, и сумасшествие Гарри, и его романтические мысли. Всё это было не так, как сейчас. Даже сравнений не стоило. Тот парень поцеловал его, не ожидая ничего и не требуя ничего взамен, и Гарри с радостью позволил ему это. Но хотя поцелуи Малфоя были гораздо более шокирующими и неожиданными, они перестали восприниматься как нападение. Каждым движением языка и скольжением губ Малфой просил об отклике, умолял, нуждался, упрашивая губы и язык Гарри поучаствовать. Следовать за движениями Малфоя, повторять каждый его прием и разделять с ним поцелуй, а не просто принимать его, было легко. Это прибавляло Гарри уверенности. Он как будто знал, что делать, хотя должен был чувствовать себя совершенно потерянным.       Перед тем как медленно отодвинуться, Малфой укусил Гарри за нижнюю губу, несколько раз решительно лизнул её и мокро прижался губами, оставляя затяжные поцелуи на чувствительной коже. Каждый крохотный поцелуй провоцировал у Гарри небольшой вдох. Всё его тело дрожало и прижималось к Малфою, не готовое терять это ощущение. Но руки Драко на его лице держали слишком сильно, и всё, что Гарри смог — быстро клюнуть Малфоя в губы перед тем, как они оказались вне досягаемости.       Всё вокруг расплывалось в глазах. Его щёки почти болели от жара, исходящего от ладоней Малфоя. Он попытался сфокусироваться на блондинистых волосах перед ним и, когда, наконец, сделал это, резко вздохнул. Эмоции на лице Малфоя были не похожи ни на что другое — это было чистое, неразбавленное счастье. Гарри отчётливо видел это не только по его яркой улыбке, но и по тому, что счастье излучали его обычно тусклые серые глаза.       — Я не могу в это поверить, — прошептал Малфой. Его горячее дыхание щекотало влажные губы Гарри.       — Эм, — произнёс Гарри, неуверенный в том, что сказать этому странно счастливому Малфою.       Взгляд Малфоя блуждал по лицу Гарри, и каждая секунда приносила ему ещё большее счастье, будто он находил в выражении лица Гарри что-то потрясающее.       — Это сработало, — выдохнул Малфой. — Правда сработало.       — Что…? — спросил Гарри, покорно вздохнув, когда Драко опять поцеловал его.