Записки на асфальте

Вождение машины даже для любителя − еще одна профессия, и лично я отношусь к ней с большим уважением. Поэтому в автошколе была реализована важная цель: по-настоящему овладеть наукой управления четырехколесным транспортным средством. Поскольку мое собственное средство относилось к одним из ранних произведений отечественного автопрома, в автошколе я попросила для обучения советскую классику, дабы изначально не привыкать к хорошему. Моим инструктором оказался видавший виды дядька, который, как потом выяснилось, специализировался на обучении женщин, поскольку знал к ним подход. Он не сюсюкал, не отвешивал комплементов, изредка хвалил, если обучаемая этого заслуживала. Общение было деловым и максимально информативным. Но когда инструктор понял, что я врач, как из рога изобилия на меня посыпались все болезненные ощущения за исследуемый период его многочисленных знакомых, включая семейство, соседей по лестничной площадке и друзей детства. Как ни странно, в освоении автомобильной науки именно это мне даже помогало. Сначала автомобиль, добродушно ворча, скакал на месте, норовя несколько раз заглохнуть, потом объезжал все известные ямы, аккурат попадая в них одними и теми же колесами и обтирая поребрик. Потом мы выезжали на путь, который назывался дорогой на Турухтанные острова. Дорога прямая, относительно мало загруженная. Машинку с тремя буквами «У» водители фур и грузовых газелей старательно объезжали. Пока мы ездили по ней туда-сюда, инструктор продолжал рассказывать про многочисленные заболевания всех своих детей и внуков, внучатых племянников, за несколько дней я уже всех знала поименно. Постепенно истории болезни всех членов его большого семейства были изложены во всех подробностях. Надо сказать, что такой подход на самом деле был исключительно правильным, потому что как только он на мгновение умолкал, машина начинала упрямо рыскать по асфальту, пугая встречных водителей и редких пешеходов. Мне это не нравилось, но я никак не могла понять, чего не хватает для удержания прямого курса следования. На следующий день инструктор на самый кончик капота своего ВАЗа четвертой модели установил на магнитик фирменную мерседесовскую штучку: колечко с узким трилистником внутри. — А это зачем? — мрачно поинтересовалась я. — Прицел. Нужно ехать так, чтобы смотреть дальше. Будете видеть конец капота, машину не удержите, смотрите вперед метров за двести. Вместе с юмором своего инструктора я оценила немецкое рационализаторское чувство. Наверное, у них в Западной Европе никто ездить не умеет, раз они на самых лучших машинах прицелы ставят. А у наших и без прицела как-то получается. Стало немного лучше, но в целом беда осталась. Когда в тридцатый раз мы ехали по кругу, инструктор вдруг вздохнул и сказал: — Взгляните, пожалуйста, в зеркало заднего вида. Что вы там видите? — КамАЗ, − обрадовалась я. — Если вы так, — он рукой нарисовал в воздухе синусоиду, — будете перед ним ездить, у КамАЗа будет инфаркт. Это заявление почему-то подействовало, машина пошла ровнее. Наконец, инструктор попросил меня принять вправо и остановиться. — Выйдите из машины. Я покорно вылезла на заляпанную грязью обочину. — Покажите, какая у вас обувь. — Вот, — кроссовки, чудом оставшиеся в живых на просторах Хибин. — А в чем вы обычно ходите? — поинтересовался инструктор. В сумке на заднем сиденье лежали мои туфли на высоченных каблуках, в которых приходилось ходить, бегать, стоять в очередях, спускаться по эскалатору в метро. Словом, носить не снимая. — Надевайте. — Послушайте, ведь нельзя же… — Делайте, что вам говорят. Что значит привычная обувь! Вот оно. Стало очевидным, что именно мне так упорно все это время мешало. Педали в классике находятся достаточно высоко. И, если сцепление выжимается смачно, с отрывом пятки от полика машины, то газ и тормоз предполагает постановку ноги на каблуке, чтобы она успевала своевременно поворачиваться. А размерчик обуви у меня оказался для классики аристократическим, до педали нога доставала, но стопа находилась постоянно в напряженно согнутом состоянии и уставала от этого почти сразу. А когда появился каблук, на нем, как на подставке, она легко совершала любые движения. В тот же день удалось освоить разворот в два приема, и дальнейшее обучение превратилось в удовольствие. — И что? Мне теперь всю жизнь на каблуках ездить? — расстроилась я. — Машину другую покупать, — грустно ответил инструктор.