Записки на асфальте

Весной мне пришла в голову мысль, что внешний вид моего любимого автомобиля не очень соответствует общему майскому настроению и наводит уныние на пешеходов и водил. Мне-то, собственно, какая разница, внутри сижу, в окна гляжу. Но, выходя в очередной раз из машины и спотыкаясь об заржавевший порог, я пришла к выводу: надо бы его покрасить. Любой нормальный человек в этом случае едет на СТО, договаривается с мужиками насчет покраски и копит на это деньги. Но мы не ищем легких путей. Изучив на соответствующем форуме в Интернете общее состояние проблемы и познакомившись со стенаниями других автобедолаг, я оправилась в магазин автокосметики. Минут пятнадцать я изучала содержимое прилавков, посматривая на снятый с бензобака лючок. Наконец, взгляд остановился на баллончике с садолином. — Девушка, — обратился ко мне продавец. — Здесь АВТО-косметика. — Понимаю, — я так увлеклась проблемой, что даже не улыбнулась. — Мне садолин бежевый, восемь баллончиков. Продавец посмотрел на меня сочувственно. — А, может, ладой 98 обойдемся? — Нет. Мне садолин, — отрезала я. — А что у вас есть, чтобы блестело? — Полироль, пожалуйста. Одной баночки хватит на весь кузов. Берете, наносите на покрашенную поверхность и растираете тряпочкой. Будет блестеть, как новая. — Заверните и это тоже. На другой день стояла изумительная майская погода. Я остановилась перед своим дачным домиком, вынула запасы из багажника, которые включали несколько видов преобразователей ржавчины, шкурку разных номеров, шпатлевку, грунтовку, растворитель, инструменты для нанесения всего этого богатства, тряпки, и, конечно, садолин в восьми баллончиках. Сосед посмотрел на все это через забор и икнул от удивления. — Санна, ты чего? Машину, что ли, красить собралась? Это он мое отчество так преобразовал по-свойски. Александровна я на самом деле. — А что? Нельзя? — Ты же не умеешь, — предположил он. Еще бы, где уж бабе… Просто не знал мужичок, что когда в школе нормальные девочки учились на производственной практике щи варить и передники шить с ночными сорочками, я работала вместе с мальчишками на автостанции, где ремонтировали КАМАЗы. Правда, красить мне их не довелось, но общее представление сложилось. По крайней мере, вполне понятно, о чем идет речь. Где-то дома со школьных времен даже лежит бумажка, удостоверяющая, что я самый что ни на есть обыкновенный слесарь-авторемонтник. В страшном сне не могла себе представить, что когда-нибудь эта наука пригодится. — Если я этого еще ни разу не делала, это еще не значит, что не умею. Научимся. — Ну, ладно, учись, — сосед неопределенно хмыкнул, надвинул на брови пилотку из газеты и с достоинством удалился в любимый парник. — В конце концов, это мой тренировочный автомобиль. Что хочу с ним, то и делаю. Сосед оглянулся, пожал плечами и красноречиво покрутил у виска пальцем. Ну, что ж. У него посевная, а у меня — малярная. Я уверенно подцепила молдинги отверткой, и они на удивление аккуратно снялись. «Начало замечательное», — подумала я и открыла баночку с преобразователем ржавчины. В общем, процесс пошел. Незаметно день подошел к концу. Полностью зашпатлеванный, загрунтованный и свежевыкрашенный автомобиль подсыхал в лучах заходящего солнца. Надо бы шпатлевке дать как следует подсохнуть, да некогда. Всю ночь я молила Бога, чтобы не было дождя, и Он меня услышал. Едва заалел рассвет, я побежала смотреть на свое преображенное авто. Оно действительно неплохо выглядело, краска легла на удивление ровно, даже подтеков нигде не было. Я сняла с окон газету. Машина немного блестела. «А вот блеска как раз и не хватает», — сказала я сама себе, открывая баночку с полиролем. Нельзя желать лучшего от хорошего! Это-то меня и подкосило. Мужик из автолавки, пожалуй, намеренно меня дезинформировал. Он сказал, что полироль можно растереть тряпочкой. Или сам не знал? Тогда это его несколько облагораживает. На самом деле, как потом стало понятно, растереть эту красоту можно было только специальной шлифт-машинкой с большим войлочным кругом на конце. Но это вошло в практику потом. А пока, как уже говорилось, мы легких путей не ищем. Я начала медленно круговыми движениями наносить полироль на крылья и капот. Меня несколько смутило то, что паста предательски белого цвета. Видимо, надо было, как следует, растереть… Это благородное занятие закончилось примерно к восьми часам вечера. Надоело — безумно. Машина стояла — как с разборки украденная. Вся в белых разводах. Они были совершенно неустранимы. Расстроившись окончательно, ведь так все было хорошо еще утром, я стала собираться домой. Что поделать — на работу все равно ехать надо. За ближайшим кустом притаилась машина ГАИ. Я ехала злобно и медленно, но, несмотря на это, меня остановили. — У вас что-то сломалось? — спросил гаишник, глядя на мой удрученный вид. — Да нет, все в порядке. Едем потихоньку. — А кто это вас так покрасил? — не унимался он. — Тот, кто думал, что умеет, — мрачно ответила я, забрала права и села в машину. Всю неделю я ездила этаким чучелом с твердым намерением в ближайшее время все исправить. На следующие выходные я привезла новую порцию автохимии и пятилитровую бутыль бензина. Слава Богу, что выходных было два, потому что первый день я, не разгибая спины, отмывала всю красоту, а на следующий снова красила. Между прочим, удалось. Через неделю мне захотелось заменить свистящие колодки, и я отправилась на знакомую СТО к армяшкам, которые стали почти родными. Я лечила всю станцию от алкоголизма, они — мой автомобиль. Слесарь по имени Артем поместил машину на подъемник. — Вы ее у нас красили? — спросил он. Где-то внутри медленно поднималось озверение. И даже не медленно, а очень быстро. — А вам какое дело? — Да я так просто спросил, был месяц в отпуске. Вы, наверное, без меня приезжали? Я еле сдержала эмоции. — Конечно, без вас.