За ошибки всегда приходится платить

— Артур, не нервничай… «Франциск, башка твоя чугунная, как я могу не нервничать?!» — Я буду неподалеку, наедине я вас не оставлю, — француз едва заметно усмехнулся, — а то будет, как в прошлый раз. Англия не ответил на столь явную провокацию, лишь молча отвернулся, старательно пряча проблески страха в своих глазах. Нет, конечно же, он не боялся младшего братика, но неприятный осадок все равно был. Артура ужасно раздражала собственная беспомощность и непонимание мотивов поступков Америки. «Какого черта сейчас, когда я уже начал забывать, этому идиоту так понадобилась встреча со мной?!» — Англия в растерянности прикусил губу. Франциск едва слышно вздохнул и, положив руки на плечи Англии, рывком развернул его к себе и, слегка встряхнув, произнес: — Ты можешь не идти, если не хочешь. — Я должен, — упрямо ответил Артур, выворачиваясь из цепкой хватки француза. Бонфуа молча разжал пальцы и махнул рукой: — Как знаешь, однако одних я вас все равно не оставлю. — Больно надо, — Англия был не слишком доволен непоколебимостью Франции, но настаивать не стал. «Возможно, так даже лучше», — размышлял тот, — «во всяком случае, это явно предохранит меня от нежелательных действий со стороны Америки. Хотя, какие тут, к черту, нежелательные действия?! Сам его визит представляет собой огромное нежелательное действие!!! С самого утра Артур был малость на взводе: чуть не разбил чашку, сломал ручку двери, в конце концов, сорвался на ни в чем не повинном французе, хотя тот не обижался, ибо прекрасно понимал, что у Киркланда есть на это причины. Однако с каждым часом настроение Артура все ухудшалось и ухудшалось, и Франциск был уверен, что если ожидание продлится еще хотя бы час, то и его самообладание канет в лету. «Сколько же можно! Он опаздывает уже на двадцать минут!» — Франциск неустанно смотрел на часы, гипнотизируя взглядом минутную стрелку. — Может, пойдем в дом. Ты можешь простудиться, стоя на холодном ветру, — Франция, искренне волнуясь за состояние здоровья Артура, предпринял еще одну отчаянную попытку затолкать англичанина в дом, — Ты же не хочешь подхватить воспаление легких. — Отстань уже, а? Если хочешь – можешь идти, я так и быть здесь один подожду, — раздраженно ответил Англия. — На улице холодно, mon cher. — Хватит. Меня. Так. Называть. – Артур зло уставился на Франциска, — к тому же мне и так хорошо! «А вот врать уже нехорошо, mon cher». Вопреки своим словам, Англия ощутимо дрожал на холодном осеннем ветру. Погода была абсолютно нетипична для предместий Парижа, и Артур рассчитывал, что будет теплее, поэтому, не сумев правильно подобрать костюм, оделся не по погоде, и сейчас дрожал на ветру, как осиновый лист. По коже англичанина маршировало стадо мурашек, а нос уже начал шмыгать, отчетливо сигнализируя, что если сию минуту не поместить его обладателя в тепло, то к вечеру простуда гарантирована. «Вот упрямец то!» — Франциск покачал головой и, сняв свою куртку, незаметно накинул ее на плечи Артура. — Что ты творишь?! – Англия недовольно попытался стянуть куртку, — забери ее сейчас же! Француз только улыбнулся, удерживая руки на плечах Артура, тем самым мешая тому избавиться от ненавистной куртки. Эта борьба продолжалась еще пару минут с попеременным успехом, однако с самого начала было ясно, что перевес на стороне Франции. Артуру внезапно захотелось улыбнуться, но, подавив в себе это желание, он снова дернулся и оказался в объятиях француза. «Вот черт…» Спину Франциска, защищённую от холодного, промозглого ветра только тонкой тканью рубашки, кололи иглы холода, однако держать в объятьях любимого англичанина оказалось неожиданно приятно и тепло, и, судя по его довольной улыбке, отпускать того он не собирался. — Отпусти… — хрипло выдохнул Артур, — и забери, наконец, свою куртку. Франциск был несказанно удивлен тем странным интонациям, которые прозвучали в голосе Артура, однако выполнять требования Англии категорически отказывался, о чем и сообщил ему в ультимативной форме. — И не подумаю. Артур предпринял еще несколько попыток вырваться, но Франция держал крепко и в то же время весьма осторожно, стараясь ни в коем случае не причинить боли только что зажившему ребру Киркланда, тем самым практически не оставляя англичанину простор для маневров. Тот для приличия дернулся еще пару раз и затих, сдаваясь. Франциска это вполне устраивало, однако хватку он ослаблять пока явно не собирался. — Куртку забери… Холодно на улице… Простудишься… Вопреки всему, Артур действительно волновался за него, и эта мысль грела француза, лучше всякой одежды и лучей солнца. Франция ласково улыбнулся: — Зато не ты, mon cher… Наверное, так они могли простоять еще очень долго: один, зарывшись в золотистые, вечно торчащие волосы и вдыхая такой знакомый аромат теплого летнего дождя и черного чая, а другой, изо всех сил пытаясь привести в порядок свои мысли и достучаться до здравого смысла первого, впрочем, безуспешно. Как бы то ни было, прерывать объятия ни первый, ни второй не собирались. — Какая идиллия, — раздался чей-то злой голос, — может вы, наконец, соизволите оторваться друг от друга и посмотреть на меня? — Америка?! – пораженно выдохнули Англия и Франция, отскакивая друг от друга.